ЛВ 3
Шрифт:
Там, дверь за собой плотно притворив, ко мне подошел. Ведро рядом поставил, сам на колени опустился, руку мою вновь обеими ладонями взял, да замер, на меня бледную, аки утопленница в полночь, с тоской глядя.
И не выдержало сердце мое, оно у меня и так не выдержанное, а опосля всего этого и подавно.
Подошла со спины незримо, обняла за шею могучую.
Вздрогнул всем телом аспид, замер, тяжело дыша, да и спросил прямо:
— Веся?
Прижалась к нему телом призрачным, да шепнула у самого уха:
«А кто же еще, в моем лесу свободно разгуливать может?».
— Я, —
«Ты, — покорно согласилась я. И добавила язвительно, — а еще те, кого приведешь в обход воли моей. Эфа к примеру…»
И хоть тело мое было призрачным, ощутила я, как напрягся Аедан от слов моих, да и спросил он голосом хриплым, напряженным:
— Что ты слышала?
Могла бы солгать, вот только не стала.
«Все, аспидушка, я слышала все».
И замер тот, кто огонь и по сути и по силе, застыл, почти не дышит. А я и сама чего сказать не ведаю, да и что тут скажешь? То, что знаю теперь, что жизнь он за меня отдать готов? Не радует меня то знание, лишь печалит, и аспиду об этом ведомо.
А Аедан вдруг заговорил:
— Это эфа Черной пустоши, не раз она меня спасала, не раз с того света вытаскивала, а вот о том, чтобы в будущее заглянула, впервые просил ее. Да только с тобой, ведьмочка ты неугомонная, и будущее не предсказать.
В шутку все перевел, и благодарна я ему за это была, очень благодарна.
Соскользнула, перед ним на кровать села, тела своего стараясь не задевать, ближе к глазам его змеиным склонилась, ладонями черное лицо обняла, да и прошептала:
«Дорога я тебе стала, аспидушка, уж и не знаю как, но дорога. Я ж все думала, ты лишь сына от меня хочешь, взамен того, что утратил, а ты ведь уж и не хочешь уже, да?»
Закрыл глаза Аедан, видимо, чтобы чувствовать меня отчетливее, и выдохнул:
— Хочу. Сына хочу. А потом еще сына. И еще. И дочку. И еще дочку. И чтобы глаза были добрые, как у тебя. И сердце чистое, как у тебя. И чтобы смотрели мы на них, да жизни радовались, и обо всех своих могилах, что в прошлом оставили, вспоминали так редко, как только возможно.
И глаза открыл, да так посмотрел, словно мои видит, и в самую душу глядит.
Аспид ты аспидушка, да зачем же ты такой?
Я по щеке его угольно-черной погладила, подумала, да и сказала как есть:
«Хорошо ты говоришь, складно, да только две проблемы есть у нас. Первая в том заключается, что не сумею я тебе детей родить, Аедан, хоть и сердцу ты близок стал, да не пугаешь уж видом своим, а только… я ближе к людям, чем к нелюдям, а потому сердцем я может и приму тебя, а вот телом… телом не серчай, не сумею».
Промолчал аспид, глазами змеиными, пристально, не мигая, на меня незримую глядя.
— В чем вторая проблема? — прямо спросил.
И вот смолчать бы мне, а я ответила:
«Аедан, я другого люблю».
И застыл аспид. Глаза змеиные в две щелочки вертикальные обратились, лицо окаменело будто, а голос сиплым стал, когда переспросил аспид:
— Другого любишь?
«Люблю… — прошептала я. — Уж не знаю, как вышло так, а мое сердце о нем болит-печалится. И как увижу его — словно оживаю вся, будто весна в душе распускается. И… много чего еще. Родной он мне стал, да настолько, что жить без него
тяжело. Так тяжело… а придется».Сузил глаза мгновенно аспид, да и переспросил голосом странным, напряженным, вкрадчивым:
— «А придется?»
«А придется, — подтвердила я. — Хочу я того, или нет, это значения не имеет. Он маг, я ведунья лесная, по одной дороге вместе нам пути нет и никогда не будет».
И тяжело мне от этих слов стало хоть вой, а только правда это. Жестокая, суровая, но правда.
— Но если двое действительно любят, — тихо сказал Аедан, — даже в пустыне, даже в бушующем море, даже среди гор нехоженых да заснеженных — они путь верный найдут, Веся.
Промолчала я.
А аспид потянулся, слезы с лица меня спящей стер бережно, и вновь на меня призрачную посмотрел, ответа ожидая. Что ж, я ответила:
«Он маг, аспид. Архимаг даже. И он меня любит, тут ты прав оказался, хотя и не знаю, откуда тебе это ведомо, да только… цену любви мага я уже знаю, и второй ошибки в своей жизни не совершу».
Поглядел на меня Аедан, опосля на тело мое — по лицу бледной лежащей на кровати Веси катились горькие слезы. Очень горькие слезы, горше некуда.
Вытер он слезы мои, аккуратно вытер, осторожно, реснички мокрые промокнул, вновь на меня посмотрел, да и сказал:
— А если время дашь ему? Испытание назначишь? Чувства проверишь? Тогда, хоть один шанс дашь ему?
Помолчала я. За стенами избенки слышался шелест листвы, о чем-то спорили русалки, кикиморы бегали искали черта своего, видать опять куда-то запропастился, а я… я ответила:
«Нет».
Опустил голову аспид, помолчал недолго, и так же головы не поднимая, хрипло спросил:
— А мне, Веся, мне шанс ты дашь?
Сложный был вопрос. Трудный. Болезненный.
Но я по лицу его ладонью незримой провела, из памяти своей выжигая каленым железом образ охранябушки, и сказала, судьбу свою решая навеки:
«Аедан, я тебе не шанс дам. За все, что ты сделал для меня, за то, что делал и делаешь для войска моего, за помощь твою, за терпение, за то, что пришел, когда нужен был, я не шанс тебе дам — я с тобой останусь».
Вздрогнул аспид, голову вскинул, на меня поглядел так, словно ушам своим ни на миг не поверил, да и вопросил сипло:
— Что?
«Ребенка не отдам! — предупредила сразу. — Что бы ни случилось, даже если полюблю тебя, даже если понести сумею, даже если родить получится — не отдам, учти это. Кровь и кров предоставлю, как условились, но дитя коли родится, здесь и останется, пока не вырастет и сам решение не примет. Ему или ей свою судьбу решать, а не нам с тобой. И еще…»
Смотрел на меня аспид, так смотрел, словно во сне кошмарном оказался, и в то, что такое в реальности слышит, поверить не в силах.
«Ты мне слово дашь, — продолжила я. — И клятву на крови».
Хотел было что-то сказать аспид, но голос ему изменил, не слушался. Пришлось откашляться, я уж даже хотела воды предложить, но справился аспид, и вопросил:
— Какое слово? Что за клятву?
Помедлила я, слова каменного лешего вспоминая «Цена открытия врат Жизни — жизнь архимага. Цена уничтожения врат Смерти — жизнь аспида». Мысль свою сформулировала и так сказала: