ЛВ 3
Шрифт:
Я вот знала, мне демон сказал. А знал ли о том Агнехран, мне было не ведомо. Судя по всему не знал.
Усмехнулся Данир его молчанию да и рассказал:
— «Цена открытия врат Жизни — жизнь архимага. Цена уничтожения врат Смерти — жизнь аспида».
Усмехнулся вновь, ядовито, зло, яростно и продолжил:
— Ты, маг, всю жизнь искал виновного в смерти близких твоих — так посмотри в зеркало. Ты — причина гибели родителей и родных. Ты – причина гибели твоего сына. Ты, Агнехран, только ты. Ну вот и все, теперь ты знаешь правду. Все кончено.
Для кого кончено-то? Вот в чем вопрос.
Для
И поняла я, всем сердцем своим почувствовала — сейчас будут убивать моего охранябушку. Еще вот не знаю как, но совершенно точно будут. И доводит его до точки кипения чародей намеренно, вот только зачем? Данир уж понять должен был, что убивать его не станут, и теперь что, провоцировал?
— Это что он делать-то собрался? — встревожено произнес вождь Далак.
— Что-то подлое, — высказался Гыркула.
А я сидела, дыхание затаив.
Я тоже знала, что что-то подлое, да коварное, да злодейское, вот только что?
— Сдохни! — выдохнул Агнехран мой, и даже руку левую вскинул, видать собираясь призвать заклинание смертельное, для таких маги правую руку не используют.
Но сверкнул на запястье его мой браслет обручальный, и сбросил наваждение яростное мой всем сердцем любимый, руку опустил, да на Данира поглядел уже иначе, не яростью ослепленный, не бешенством оглушенный, а взглядом спокойным, оценивающим, внимательным.
К чертям полетел твой замысел, чародей.
Только вот Данир на том не остановился. Видать совсем был опытным да коварным, и едва опустил руку маг, чародей свою левую вскинул!
— Nigrum mortem!
Заклинание черной смерти обрушилось на Агнехрана черным туманом, окутало, от меня почти сокрыло. Но архимаг на то и архимаг — и лучи сильного света изрезали, искромсали черноту заклинания, да опало оно лохмотьями-клочками наземь.
— Delendam! — крикнул Данир.
Заклинание полного уничтожения уничтожило все по пути к Агнехрану, а подле него остановлено было щитом магическим, и распалось на частицы.
Усмехнулся Агнехран, нахмурился чародей.
— Fel aspidum!
Заклинание призвания змеиного яда, мелкими частицами зависающего вокруг убиваемого, да проникающего через глаза, нос, рот, кожу. Опасное заклинание, и когда в воздухе вокруг мага взвесь ядовитая образовалась, похолодело у меня все внутри.
Но Агнехран на то и Агнехран — движение рукой, и огонь магический, синий, уничтожил весь яд. И вот бы порадоваться, да охранябушкой восхититься, а у меня беспокойство лишь растет, недоброе чувствую, подоплеку какую-то, каверзу, опасность.
Новое заклинание чародея, но и его отразил архимаг — не зря его даже ведьмы боялись, Агнехран мой крепкий орешек, не раскусишь, хоть все зубы обломай.
Только вот… что-то тут не так.
«Лешенька, — позвала я,- понять не могу, что тревожит, что пугает, что заставляет удара в спину ожидать, от чего даже всей грудью вздохнуть тяжело».
И вот только сказала, как поняла все!
Данир сказал – «я тебя
в ловушку увлек. В капкан». А что может стать капканом для мага? Для того, кто любую сталь обратить в прах способен, не зря же Агнехран чародея в каменную клетку посадил. Но что-то было еще. Что-то что знала я, что-то очевидное, что-то на поверхности лежащее… Только вот что?!— Putredine ulcerative!
Это заклинание я даже не знала, но точно знал маг — сжег его на подлете все тем же огнем магическим…
И тут я поняла, что происходит – Данир заставлял его сжигать заклинания, а вместе с ними горел и воздух! И не было бы то проблемой, коли бой на открытом пространстве происходил бы, но в пещере они! В пещере! И не ведомо мне, есть ли из нее выход на поверхность. А если нет, то сколько в ней воздуху то?
— Peptic ulceris! — воскликнул Данир.
«Да ну к лешему!» — решила я.
Пальцы сжали обручальный браслет.
Рывок!
Сильный, аж мышцы свело, болезненный, на грани возможностей. Но когда ноша своя, на вес не смотришь. И преодолевая все пространства и расстояния, я единым махом вытащила Агнехрана из пещеры той.
Вот только что там стоял, щит держал огненный, от язвы магической защищаясь, а вот уже тут стоит, рука правая все так же в жесте противостояния вскинута, в глазах удивление, на губах вопрос немой.
— Да пошел он к чертям! — высказалась злая ведьма.
— Э, нет, нам такого добра не нать, — сказали черти.
А там в пещере потрясенный Данир глазам своим не поверил. Огляделся, после еще парочкой заклинаний швырнулся, замер. Затем осторожно позвал:
— Архимаг?.. Эээ… Ты где? Агнехран? Куда делся, а? — последняя фраза даже как-то жалобно прозвучала.
Охранябушка мой вздохнул тяжело, руку опустил, ко мне подошел, рядом сел, на Заводь изображением пещеры той полную как и все посмотрел, да и произнес укоризненно:
— Ты же в меня верила.
— Да я и сейчас верю! – сердечно заверила. — Я очень-очень в тебя верю, Агнехранушка, только тут дело такое — как бы я в тебя не верила, а дышать без кислороду-то ты, согласись, не можешь.
Нахмурился маг, на Заводь посмотрел внимательнее, на меня, снова на Заводь, которая пещеру ту масштабно так все показывала, сглотнул судорожно и осознавая намек мой, выговорил:
— Магический огонь потребляет кислорода в двадцать раз больше обычного…
— Ну, я понятия не имею во сколько раз, — вздохнула, ощущая как отпускает тревога-то, — технические вопросы это не ко мне, не сильна я в них, но вспомнила, что есть такое дело – сжигает огонь воздух-то. А так бой славный был, ты победил. Себя-то сам как чувствуешь?
— Дышу, — мрачно ответил Агнехран.
Тяжело ему было признать, что не понял замысла коварного, что вовремя опасность не разглядел, что мысли такой даже не допустил.
— Только ведь если бы весь воздух сжег, и ему дышать было бы нечем, — пришел к утешительному для себя выводу архимаг.
— Так а ему-то что? Он бессмертный, — неутешительно заметила я.
Нахмурился Агнехран.
Я руку протянула, к ладони его прикоснулась, и хмурость вся с лица его исчезла, словно проглянуло солнышко сквозь мрачные тучи, и опосля их и рассеяло.