Люба

— Наверно, потому, что раньше у меня никогда не было семьи, а теперь есть и моя семья — это самая значимая вещь в моей жизни.

Жизнь

Незаметно пришел сентябрь. Саша начал работать преподавателем на кафедре терапии, ему дали звание доцента. С апреля он был заведующим отделением первой терапии. Но приходилось все совмещать, надо было зарабатывать. У него семья из трех человек, все дорожало, в стране развал. Сын рос, ему уже три месяца. Люба приступила к занятиям. Корецкий взял няню, для внука.

Вчера он весь вечер был дома, все сложилось. Люба была с ним, они вместе гуляли с сыном, потом играли с ним, затем уложили спать и остались наедине друг с другом. Утром снова была работа. Сначала кафедра, затем отделение.

Саша вел занятие, как назло, ему досталась Любина группа. Люба отвечала вяло, несвойственно для себя. Она смотрела ему в глаза, и он видел, как она пытается выкрутиться. Она не готовилась, и он знал об этом, но сейчас он был преподаватель, а она студентка.

— Корецкая, почему вы не подготовились к занятию?

— Я неправильно отвечала?

— По какой литературе вы готовились?

— Александр Борисович, объясните, что не так?

— Не так то, что вы не открыли учебник, вы пытаетесь проскочить на американской литературе, а их подход отличается от нашего, я читал источник, по которому вы отвечаете, и буду очень рад, если вы начнете заниматься. Я прекрасно понимаю, какой у вас потенциал, и то, что я сейчас слышу, меня не устраивает.

— Но у меня семья, я не успела.

— Если ваша семья мешает вашей учебе, то вам явно придется выбирать, что для вас важнее: семья или учеба.

Люба расплакалась, выскочила из учебной комнаты, хлопнув дверью. На занятие по терапии она в этот день не вернулась.

Вечером Саша пришел домой. Люба его не встречала. Он зашел в их спальню, она играла с Валеркой на кровати. Саша сел на кровать и взял сына на руки. Люба вышла из комнаты. Ребенок заплакал. Саша пошел к Любе в библиотеку.

— Мы сегодня ужинать будем?

— Мне некогда, я не готовила ужин.

— Хорошо, давай, я приготовлю.

— Нет, не надо. Мы с Валеркой уже ели, а ты как хочешь.

— Пусть будет по-твоему. Я пошел в магазин, что надо купить?

— Ничего.

Саша сходил в магазин за хлебом. Дома выпил чаю, затем сел писать статью. Сегодня у него ничего не получалось. Люба злилась, с ним не разговаривала.

— Люба, может, поговорим?

— Не думаю, ты уже все сказал. Спать ложись у себя в кабинете. Я не сплю с преподавателями, это неэтично.

— Не понял? Я тебе муж!

— Да, но ты ведешь у меня терапию, позоришь меня перед группой. И вообще, ты шеф.

— Люба, не перегибай палку.

На следующий день все повторилось, затем опять. Саша дежурил через два дня на третий. Люба с ним не разговаривала. Она перестала готовить ему, стирать, даже не подпускала к сыну. Так продолжалось две недели. Первого числа Саша получил зарплату. Он взял выписку в бухгалтерии. Любе отдал выписку и две трети, от полученных денег.

— А остальное?

— Извини, я две недели сижу на хлебе и воде. Я тоже должен есть.

— Я буду просить отца дать тебе комнату в общежитии.

— Это твое право. Ты вольна поступать, как хочешь. Это легкомысленно, Люба.

На следующий день Саша должен был дежурить в приемном. Занятие в группе уже заканчивалось, когда в учебную комнату вошла молодая врач из реанимации.

— Александр Борисович, вы сегодня дежурите? Давайте, я куплю что-нибудь к чаю?

— Да, Ирина Витальевна. Насколько я знаю, вы дежурите тоже. Возьмите деньги, купите, пожалуйста, кофе и сыр с хлебом. Заранее спасибо.

Девушка улыбнулась ему, взяла деньги и ушла. Саша тоже улыбнулся ей вслед. Люба чуть не задохнулась от возмущения. После занятий она пошла в ординаторскую терапии. Саша писал за столом. Он удивленно посмотрел на вошедшую Любу, но не проронил ни слова. Любе пришлось заговорить первой.

— Саша, что это значит? Ты будешь с ней дежурить?

— Конечно. Такой график. Я не понял, почему тебя это беспокоит? Кстати, ты уже говорила с отцом?

— Саша, мне нужно с тобой поговорить.

— Извини, я занят, у меня много работы. Давай поговорим завтра, когда я приду домой.

Люба вернулась домой вся в слезах. Она жаловалась Валерке на свою жизнь, рыдала, потом позвонила отцу.

— Папа, ты не мог бы выделить мне время. Мне нужно тебе все рассказать, мы с Сашей расходимся. Мне очень плохо. Помоги мне, папочка!

Корецкий немедленно пришел домой. Выслушал Любину версию происходящего.

— Люба, ты считаешь, что ты во всем права?

— Папа, он мне изменяет.

— Стоп, ты говоришь не о том. Во-первых, Саша действительно по графику дежурит с Ириной. График составлял заведующий приемным покоем, я его подписывал. Во-вторых, он не обязан ставить тебе хорошие оценки только за то, что ты его жена. В-третьих, ты не имеешь права спекулировать семьей. Ты хотела замуж, ты хотела ребенка, и это не повод не готовиться к занятиям. Дома он тебе муж, а на кафедре — преподаватель. В-четвертых, если ты не исполняешь обязанностей жены, то ты не имеешь права требовать верности со стороны мужа. Да, я знаю, что Ирине он очень нравится, и не только Ирине. У тебя слишком красивый муж. Но он тебе пока не изменял. Что ты плачешь? Я Сашу не уволю, он хороший врач и перспективный ученный, я дам ему комнату в общежитии и восстановлю его очередь на квартиру. И учти, он имеет на сына те же права, что и ты. Он будет брать Валерку, когда захочет, он его отец, и он хороший отец, и от ребенка никогда не откажется. Да, Люба, я не ожидал от тебя такого. Но ты моя дочь, чем смогу помогу. Локти ты кусать будешь. Все, прекращай реветь.

— Папа, что мне теперь делать?

— А чего ты хочешь? Кстати, нужно отдать должное Саше, он за собой мосты не сжигает, это ты стараешься.

— Папа, он ко мне вернется?

— То есть ты устроила все это, чтобы он приполз к тебе на коленях? Люба, твой муж очень гордый человек, он все время дает тебе шанс, но извиняться за твои грехи он не будет. Если у тебя есть силы и смелость признать свои ошибки, признай, может, сохранишь семью, нет, ну что ж, иди до конца.

??????????????????????????- Папа я люблю его. Что мне теперь делать?

— Не знаю. Я не могу заставить его жить с тобой. А ты ему в душу плюнула. Извини, дочь, я обещал с маленьким Сашкой собрать корабль, мне пора.

Люба снова осталась одна. Валерка спал. Она целый час сидела на кровати и думала. Во всем была виновата она одна. Отец прав. Она действительно ждала, когда Саша начнет ее умолять. Нет, надо что-то делать. А еще эта Ирина, и отец сказал, что не только Ирина. Люба пошла в душ, холодная вода скрыла отеки под глазами и взбодрила тело. Она привела себя в порядок, причесалась, оделась так, как Саше больше нравилось. Сделала бутерброды с колбасой и сыром. Сложила все в пакет. Собрала Валерку и пошла в клинику. Идти было страшно, казалось, что в эту ночь никто не гуляет по улицам Москвы. Она позвонила в дверь приемного покоя.