Любовь без обязательств

Он подтолкнул лошадь в ворота: влажный шлепок ладонью по крупу заставил ее махнуть хвостом. Она тихо заржала, и остальные кони направились к ней, любопытно топорща уши.

Виола прикусила губу, беспомощно обводя взглядом свой бедный сад. Аккуратные клумбы были истоптаны и превратились в мокрое месиво. Одна скамейка опрокинулась и лишилась сиденья. Когда грабители нагрянули к ней в дом, этот уголок остался единственным местом, которое они не тронули!

Она вздохнула и недовольно поджала губы, когда Лео негромко рассмеялся. Он обхватил ее за талию и повел по размытой дождем дорожке, на которой гравия почти не осталось.

Камешки впивались в кожу ее босых ступней, так что ей приходилось идти медленно, тщательно выбирая место, на которое поставить ногу. Дождь был все таким же неистовым. Казалось, что ее халат стал втрое тяжелее, и набрякшие длинные полы затрудняли движение.

Оказавшись в доме, они по черной лестнице поспешно поднялись к ней в комнату. Лео, с волос которого стекала вода, собираясь лужей на полу, отправил в камин щедрую порцию угля, а Виола начала копаться в комоде с бельем. Набрав охапку полотенец, она повернулась и увидела, что он сбрасывает у разгорающегося огня свою промокшую рубашку.

У нее сразу пересохло во рту, а руки начали дрожать. Огонь бросал на его густые спутавшиеся пряди рыжий отсвет. Разгорающийся за окном рассвет придавал его волосам мягкое сияние.

Он поймал на себе ее взгляд — и его глаза заискрились смехом. Одной рукой он подхватил из стопки полотенце и накрыл голову мягкой белой тканью, лукаво посматривая из-под нее на Виолу.

Жар разлился по ее телу, прогоняя холод, который она все еще ощущала. Если сейчас сбросить халат и протянуть к Лео руки, станет ли он возражать? Сколько же унижений можно вынести за одну ночь?

Он сбросил туфли и повернулся, чтобы повесить рубашку на каминный экран. При каждом жесте под его кожей перекатывались сильные мышцы, притягивая взгляд Виолы.

Несправедливо, что этот мужчина был таким красивым! Что она может настолько сильно его желать. Это вызывает страх и восторг одновременно, как слишком быстрая езда на норовистой лошади. От волнения так трудно дышать, так трудно думать и очень хочется чего- то необыкновенного.

Лео бросил быстрый взгляд через плечо. Виола по-прежнему замерла на месте, прижимая полотенца к груди, словно это был какой-то щит. Её глаза округлились, зрачки расширились настолько, что почти спрятали синюю радужку. С чувственным вздохом ее рот полуоткрылся. Алые пухлые губки так манили, так намекали на то, чтобы он приник к ним в страстном поцелуе.

Лео подошел ближе и сжал пальцы на ее плече, но в эту секунду дверь распахнулась, впустив в комнату взволнованную домоправительницу.

— Вода для ванны уже греется, мэм. — Она нарочито не замечала его присутствия. — Пожар в конюшне потушили, и я отправила одного из лакеев его милости к нему домой за сухой одеждой. А пока приготовила ему одну из рубашек бедняги Неда, чтобы он не простыл до смерти.

Быстрые умелые руки разложили рубашку на кровати, а потом подобрали мокрые грязные вещи. Виола подняла на него глаза: чуть сдвинутые брови говорили о ее растерянности.

— Спа… спасибо, миссис Дрейпер. Вы не принесете мне мой зеленый халат? А потом… да, наверное, ванна будет более чем кстати нам обоим.

Лео испытал острый прилив желания при мысли о том, как Виола будет улыбаться ему, сидя в душистой пене, — розовая и мокрая, с извивающимися в воде прядями рыжих волос. Но что у нее за ванна? Наверняка деревянная или жестяная. Да к тому же небольшая.

Нет, ему захотелось увидеть ее обнаженной в купальне Дарема, похожей на римские бани — из мрамора, с глубокой ванной, наполненной водой с каким-нибудь изысканным ароматом, — такой, какие обычно можно увидеть только в дорогих лондонских борделях.

— Я не стану обременять вашу прислугу, моя дорогая. Спокойно могу помыться у себя дома.

Виола повернулась к двери, бросив ему последнюю грустную улыбку. От этого движения узел ее мокрых сбившихся волос рассыпался. Ее домоправительница выплыла из комнаты следом за ней, ахая, неся ворох одежды и причитая.

Лео вытерся полотенцем и натянул слишком тесную для него рубашку покойного лакея Виолы. Потом устроился в кресле и стал дожидаться, когда ему принесут его одежду. Весь вечер прошел совершенно не так, как он планировал.

Он пытался вздремнуть, но не смог и тогда начал тихо осматривать комнату, надеясь обнаружить поднимающуюся половицу или рычаг от потайной двери, но тут же началась какая-то суматоха у конюшни. Он поспешно сунул ноги в туфли и пошел выяснять, что происходит. После кошмарных происшествий прошлой недели нечто поднявшее на ноги весь квартал ничего хорошего не предвещало.

У Лео не было твердой уверенности в том, что поджог устроил его кузен — с тем же успехом вернувшийся в подпитии грум мог опрокинуть фонарь, — однако он был бы глупцом, если бы счел это простым совпадением. Лео прошелся по комнате, проверяя половицы — не скрипит ли какая-нибудь из них? Ведь именно в этой комнате мог находиться тайник. Он не может допустить, чтобы Виола оставалась в Лондоне, слишком опасно. Кузен явно готов на все, чтобы одержать над Лео победу, а это означает, что пришло время посвятить в происходящее членов Лиги.

* * *

— Значит, ты наконец решил пригласить нас поучаствовать в твоем приключении, не так ли?

Девир прикрыл зевок рукой и глубже погрузился в кресло, устроив ноги на каминной решетке, словно собираясь вздремнуть.

Сэндисон картинно закатил глаза и демонстративно громко спросил:

— Оповестим всех или только Тейна и де Мулена?

Лео извлек из кармана пачку писем и вручил их друзьям.

— Когда вы прочтете, то, наверное, согласитесь с тем, что это чтиво лучше рассматривать только нашим узким кругом.

Ничего не говоря, Сэндисон развязал пачку, развернул первое письмо, прочитал его — переворачивая листок и щурясь, с трудом разбирая строки, написанные крест-накрест. Тихо присвистнув, передал письмо Девиру. Добравшись до третьего послания, он начал качать головой и прищелкивать языком. Закончив последнее, вздохнул и одним глотком осушил полную рюмку бренди.

— Ты оказался впутанным в очень опасную историю, Вон.

Его черные брови, так контрастирующие с седыми волосами, хмуро сдвинулись. Внимательный наблюдатель очевидно заметил бы, как он встревожен.

Лео согласно кивнул. Сэндисон неизменно четко определял, как и какие фигуры расставлены в сложной партии. Тейн ив трудные минуты умел сохранять хладнокровие. Девир чаще всего брал инициативу на себя, начиная действовать первым, а де Мулен отличался способностью безошибочно оценить обстановку.

— Мою семью с этим заговором ничего не связывает…

— И слава Богу, — негромко пробурчал Девир.

— Но, — громко продолжил Лео, прерывая ворчливый комментарий друга, — сталкиваться с изменой всегда опасно, даже много лет спустя.