Любовник
Шрифт:
Не прошло ничего за этот год. Абсолютно. В своих чувствах я осталась там, в том дне, когда состоялся наш последний разговор под дверьми его квартиры. Так же больно и так же сильно люблю.
– Люблю, - шепчу притихшему сынишке, - люблю папу твоего… больше всех на свете вас обоих люблю.
Вечером приезжает Рита. Слушая мой рассказ, рыдает вместе со мной.
– Ты должна ему рассказать, Воробьева!
– Расскажу, только боюсь представить, как он отреагирует… Завтра приедет, и расскажу.
– Нормально он отреагирует. Побесится, может, и
– Он сказал, что не смог меня забыть, Рита… Не смог, представляешь?! – уже в третий раз повторяю я.
– Представляю, - смеясь, качает головой, - он, когда про тебя расспрашивал на дне рождения Амины, я по глазам поняла, что не забыл. Любит он тебя, Вика. И сына своего полюбит.
– Хочешь вина? – соскакиваю со своего стула, - у меня с прошлого раза полбутылки осталось.
– Пожалуй, откажусь, - улыбается многозначительно.
– С чего вдруг?
– Задержка у меня…
– Да ты что?! Сделай тест!
– Боюсь! А вдруг просто задержка? – а сама светится вся, точно знает, что не задержка, а беременность, - мы с Олегом пожениться решили к Новому Году.
Глава 53.
Егор.
«Иначе я бы с тобой… никогда…»
Слова Вики, брошенные ею во время нашей с ней последнего разговора, всплывают в голове вот уже десятый раз за последние сутки.
Зачем? Пытаюсь запихнуть их обратно, в глубины памяти, но они упрямо раз за разом лезут в эфир.
Стоя под прохладным утренним душем, зачем-то пытаюсь воспроизвести в голове все, что мы тогда друг другу наговорили. Себя хочу оправдать? Ее?
Понять мотивы?
Что непонятного? Русским языком сказала, что топила со мной тоску, пока с мужем непонятки были. После его дня рождения, очевидно, произошло примирение.
Собрав пальцы в кулак, упираюсь им в стенку душевой. Дышу. Наполняя легкие кислородом, жду, когда отпустит.
Тряпка ты, Егор Батькович. Получается, что так. Снова лезешь туда, где об тебя ноги вытерли.
Прокручивая это дерьмо в голове, пытаюсь ухватиться за шелковую ленточку. Призрачную надежду, что все не так, как она тогда сказала. Есть ведь несостыковки. Есть!
Во взгляде ее болезненном, позе, напряжении плеч – все кричало о том, как ей больно. Задержать ее тогда надо было. Нельзя было отпускать к мужу.
Выхожу из душа, обтираюсь и начинаю одеваться. Дела по работе хочу пораньше закончить, чтобы к Вике снова поехать. Не договорили мы вчера.
Просовываю голову в горловину черной футболки и слышу, как звонит телефон.
Номер неизвестен, но чуйка вопит – она это.
– Егор, привет, - голос тонкий, робкий, будто долго сомневалась, звонить или нет.
– Привет.
– Ты говорил, что приехать хочешь…
– Я приеду! – вылетает у меня.
– Так вот, мне сейчас из поликлиники звонили, пригласили на плановую прививку Богдану, - говорит быстро, словно боится, что я трубку брошу.
– И?
– Мы поедем к обеду. Вернемся не раньше четырех…
я просто предупредить хотела.– На чем вы поедете?
– На моей машине.
– Я вас отвезу… Это далеко?
– Да, в Ленинском районе… Егор, мы сами съездим. У тебя же, наверняка, дела.
Дела, да. Но работа не волк, в лес не убежит. А с Викой и ее ребенком надо сближаться.
– Я в течение часа подъеду, нормально будет? Не опоздаете на прививку?
– Нет.
– Ну, о’кей. Собирайтесь.
Сразу же отзваниваюсь Лехе, чтобы не терял меня. Беру ключи и выхожу из дома.
Вика открывает сразу. Заметно волнуется. Улыбаться пытается, то краснеет, то бледнеет.
Меня самого коротит. Как вижу ее, земля из-под ног уходит, и сердечно - сосудистая система сбой выдает.
– Сегодня же вторник, а я совсем забыла. По вторникам у них день здорового ребенка. А у нас как раз срок прививки подошел, - тараторит как заведенная.
– Подошел, значит съездим.
– Тебе правда удобно? – вскидывает на меня взгляд карих глаз, а меня словно ударной волной задевает, даже отшатываюсь немного.
– Правда, - отвечаю глухо.
Моя она. Моя женщина. Ее люблю и ребенка ее тоже полюблю.
Вика скрывается в комнате и уже через полминуты появляется оттуда с пацаном. Тот при параде. В белом костюме и шапке с кроличьими ушами, что никак не вяжутся с выражением его хмурого лица.
Пздц, смешно.
– Что смешного?
– с улыбкой интересуется Вика.
– Кхм… мне кажется, ему не нравится эта шапка.
– Почему? Он в ней такой милый…
– Вот именно… мужик не должен быть милым.
– Вот еще! Этот костюм нам Рита подарила, и он нам нравится, да, Богдан? – целует его в щеку, а он тут же расплывается в улыбке.
Понимаю, братан. Я ради поцелуя твоей мамы тоже такую шапку надел бы.
– Мы готовы, - удерживая ребенка одной рукой, пытается еще и сумку на плечо повесить.
Забираю ношу и открываю для них дверь. Пока спускаемся по лестнице вниз, вдоволь лапаю Вику глазами. Ее формы изменились, она немного набрала в весе, стала круглее, но меня от этого просто штырит. Не терпится исследовать ее изгибы руками… губами… языком…
Хорошо, что мы спускаемся на первый этаж раньше, чем моя кровь вся стечет в трусы.
– Коляску с собой берем? – посылаю в спину.
– Нет. Зачем?
Выходим на улицу и для начала идем к Викиному Мерсу, чтобы забрать из него детское кресло. Пока отцепляю ремни, делаю в голове пометку купить еще одно, чтобы не перетаскивать каждый раз из одной машины в другую.
Устанавливаю в свою тачку и наблюдаю, как Вика укладывает туда ребенка. Смотрит на него, как на сокровище, сюсюкается, целует постоянно.
Давлюсь ревностью. Паршиво, что вот так с ребенком от другого, но это с непривычки. Материнский инстинкт он безусловный, женщины ведь даже от насильников детей любят, у них это природой заложено. Хочу, чтобы нашего общего так же любила. Грудью кормила и смотрела, как на маленькое божество.