Людас

Он попытался поджечь лампаду, но она тут, же гасла. После нескольких попыток, он бросил это занятие. В доме было прибрано. Посредине большой комнаты лежала ночная сорочка Марты. Староста толкнул её ногой и сразу же отскочил в сторону. Из-под сорочки выбежала здоровенная серая крыса и скрылась в соседней комнате. Фе­дор перекрестился и вышел из дому. Скоро подошел и дьяк. Увидев дохлую собаку, он испуганно спросил:

– А это еще что такое?

– Вы, что сами не видите - собака,- ответил Прищепа.

– Так. Не умничай. Я вижу, что это собака. Я спрашиваю, что у нее с головой, и почему она здесь валяется?

– Она, потому здесь и валяется, что у неё с головой не все в порядке. Хватит задавать вопросы. Пошли делом заниматься, пока народ не сбежался.

– Я сейчас же ухожу. Я не буду святить такое место. Меня за это сана лишат.

– Ну, что Вы так переживаете? Это я собачку топором тюкнул. Что здесь такого странного. Она на меня бросилась, а я её того…- Федор сделал при этом жест, который красноречиво иллюстрировал его слова.- Что же было делать? Ждать, когда она меня сожрет? Обычное дело, пес пытался защитить дом хозяина, а я ему, очевидно, не понравился.

– Да, это не собака, а дьявол какой-то,- немного успокоившись, проговорил священник,- я таких и не видывал. Не понимаю, как ты её не побоялся?

– Побоялся, но умирать было еще страшнее,- объяснил староста.- Ну, все, отец Евсей, хватит капризничать, пошли панский наказ выполнять. А, если есть еще какие-то со­мнения, то сразу вспоминайте о деньгах, которые панна Кульбас обещала дать на ремонт церкви.

Дьяк перекрестился три раза и вошел в дом. За ним последовал Прищепа. Осмотревшись по сторонам, отец Евсей достал кропило, вынул серебряное ведерко со святой водой и омокнул в нем щетку, при этом произнес:

– Освящаю во имя Отца, Сына и Святого Духа, Аминь!

Сразу же после его слов задрожали стены в доме, и затрясся потолок. Как только он брызнул святой водой в комнату, дом стал разваливаться по кускам. Из всех щелей выскакивали крысы, вылезали змеи и выпрыгивали жабы, а из иконы - закапала кровь. Староста схватил священника за шиворот и вытащил его на улицу. В это мгновение рухнула крыша.

Прищепа и отец Весей стояли, как парализованные, с широко открытыми глазами. К старосте, первому, вернулось сознание:

– Одно могу сказать, воистину Вы святой, батюшка. Посмотрите, как Вас нечистая сила не любит. Вот, что натворила окаянная. А, если вспомнить еще, что было тогда в Ведьмином Яру, когда панну Марылю закопали…. Я бы Вас в епископы произвел. Ей Богу, не вру. А святая вода у Вас такую силу имеет, что и сказать нельзя.

Дьяк стоял весь поникший. Похоже, ему было не до шуток. Набравшись сил, он сказал:

– Пошли отсюда скорее, пока пыль не осела. Может, не увидит нас никто? Что я сотнику Яворному скажу? А самое главное, я же здесь не причем!

15.Раскрытие заговора.

Степан Колода, как пуля, домчался до головного куреня.

– Быстро доложи кошевому, что хорунжий Колода просит его принять. Дело срочное,- настойчиво говорил он часовому, охранявшему вход в здание.- Да, шевелись ты!

И не дождавшись возвращения, казак, ворвался в помещение. За столом сидели Шульга и Кулиш. За Степаном вбежали несколько человек из охраны, пытаясь задержать его.

– Отпустите хорунжего, и все выйдите,- приказал кошевой.

Когда охрана покинула комнату, Колода заговорил:

– Войсковой писарь и войсковой казначей хотят подкупить людей, чтобы они выбрали Гетьманом куренного атамана Гулия. Сегодня в полночь Андрей Копейка обещал передать на это деньги из войсковой казны.

– Вот как! А казначей божился, что денег почти нет в казне. Получается, смотря на что нет.

– Вот, чертов брехун,- выругался атаман Кулиш,- я никогда ему не доверял. Батько, разреши я его зарубаю.

– А за что?- поинтересовался Шульга.- За то, что они хотят Гетьмана выбирать?

– За то, что они взятки раздают из общественных денег. Вот, за что!- распалился куренной атаман.- За воровство, по нашему закону, их бить палками полагается, если уж зарубить нельзя.

– А ты можешь доказать, что они воры?- спокойно продолжал кошевой, и не дожидаясь ответа, сам ответил.- Вот то-то и оно. Так, что не кипятись, Микола. Все, что ты говоришь - правильно. И по правде говоря, надо бы было их зарубить. Но мы поступим по другому. Не позволим им казну разворовывать. А без денег, они, как змея без яда, пусть кусаются. А выбирать Гетьмана - святое право казаков. А уж, кто такой чести достоин, то Рада решать будет. Хорунжий Колода, приказываю тебе взять надеж­ных хлопцев и охранять войсковую казну. Денег без моего разрешения никому не выдавать. Иди, исполняй мой наказ.

– Батько кошевой, писарь, казначей и атаман Гулий говорили, что хотят вольных людей на Украине своими холопами сделать. Это, значит, моих отца и мать тоже в холо­пы? Как же это? За что же мы кровь свою проливали?

– А ты хочешь, чтобы на Украине только панам хорошо жилось?- спросил Шульга.

– Нет, я хочу, чтобы воля была и правда - одна для всех!- запальчиво ответил Степан.

– Вот, и я того же хочу. И атаман Кулиш, и друг твой полковник Головань, и еще много других. Так, давайте делать то, что мы хотим, а не эти “умники”. Или умерла уже вольная Украина?

– Нет Батько кошевой. Ещё не умерла наша Украина, - сказал повеселевший Колода.

– Ну, все иди. А то упустишь казначея. Возьмет деньги и доказывай тогда, что он черт, а не ангел, как он себя выставляет.

Хорунжий пошел выполнять приказ.

– Ну, вот теперь посмотрим, как Копейка безе денег крутиться будет. Ишь ты, что задумал христопродавец, с помощью общественной казны смуту среди запорожцев сделать. Чувствую здесь руку ясновельможного князя Острожского. Это его повадки. Писарь с казначеем до такого не додумались бы,- заключил кошевой.

– А я думал, что они просто воры,- задумчиво проговорил атаман Кулиш.- Ну, ты и голова, Иван.

Колода с тремя десятками казаков из своего полка подошли к хозяйственному куреню. В окнах горел свет. Хорунжий оставил пять человек охранять вход, а десять отпра­вил под окна. Войдя без стука, он застал там Андрея Копейку, возившегося у сундука войсковой казны.

– Пан, войсковой казначей, по приказу кошевого атаман нам поручено охранять скарб. Есть сведения, что его хотят украсть.