Мадам
Шрифт:
Она ответила, что en principe это не входит в круг ее обязанностей, поэтому официально она не может высказывать своего мнения по этому поводу. Однако неофициально, со своей личной точки зрения, она считает, что попадаются сочинения просто удивительные по своему стилю, оригинальности и богатству языка. Например, essai на тему идей и теорий Мишеля де Нострадамуса — настоящий шедевр. Ее шеф, директор «Service», когда читал эту работу, был настолько потрясен, что не мог сдержать своих эмоций. Он то вскрикивал от удивления, то разражался смехом и поминутно отрывал ее от текущей работы, чтобы повторить ей тот или иной passus. Это действительно было, насколько она помнит, tr`es amusant et parfaitement bien 'ecrit [156] .
156
Очень забавно и хорошо написано (фр.).
157
Водолея (фр.).
«Звездный Водолей, хотя внешне остается мужчиной, — память услужливо подсказала мне нужную цитату из моего composition, — по сути несет в себе женское начало. Поит водой, чтобы дать жизнь. Заботится о продолжении жизни. И при этом — плеском воды — манит, искушает и соблазняет».
— И что, похоже? — спросил я с улыбкой.
— Peut-^etre… [158] — кокетливо ответила она.
— Могли бы быть и Рыбы, — пробормотал я, рассмеявшись то ли над собой, то ли над ней.
158
Может быть… (фр.)
— Poissons? Pourquoi? [159] — подхватила она, остановившись рядом с приемной.
Я заглянул в ее зеленые глаза.
«Ну, скажешь ты не сирена?» — телепатически послал я ей вопрос, а вслух ответил:
— Они соседствуют с Водолеем.
Она рассмеялась красивым, звонким смехом и протянула мне руку («прощай, милый мальчик, и не забывай обо мне!»).
Поклонившись, я заметил, что секретарша из приемной с улыбкой, но очень внимательно наблюдает за этой сценой.
159
Рыбы? Почему? (фр.)
Я еще раз вежливо кивнул головой и пошел к выходу. «Спокойно, только спокойно, — мысленно повторял я, пытаясь унять лихорадочно скачущие мысли, пока по аллее парка шел по направлению к воротам посольства. — Уйти отсюда, вернуться домой, задернуть шторы, лечь на кровать, укрыться теплым шерстяным пледом и только тогда заняться ревизией переполнявших меня впечатлений и унесенной из посольства добычи. Не раньше. А сейчас отдыхать».
Я закрыл за собой калитку, глубоко вздохнул и уже собирался отправиться в обратную дорогу к площади Согласия.
— Эй, гражданин! — за спиной раздался зычный мужской голос.
Я обернулся в ту сторону.
Из стеклянной милицейской будки выходил усатый читатель «Спортивного вестника». Через мгновение он уже был рядом со мной. Остановился, отдал честь и сказал:
— Документы, пожалуйста.
Я остолбенел, и безнадежно. Всего мог ожидать, но только не этого.
— Простите, в чем дело? — спросил я, окончательно растерявшись.
— Документы, пожалуйста, — настойчиво повторил он.
— Простите, но зачем? По какому поводу?
— Я не обязан давать объяснений. Видно, есть поводы.
—
Я хотел бы с ними познакомиться.— Познакомитесь. В нужное время. А сейчас, паспорт, пожалуйста.
У меня еще не было паспорта, хотя я уже мог его получить. Но не получил, потому что не хотел терять время на многочисленные формальности (многочисленные и трудоемкие), выполнения которых требовал Паспортный отдел милиции — орган в государственной структуре, выдающий документы. Поэтому единственной «бумагой», удостоверяющей мою личность, оставался школьный билет, который лежал у меня в кармане. Но я считал, что показывать его в данных обстоятельствах несвоевременно. В нем был указан номер и адрес школы, что грозило посторонним вмешательством и могло привести к катастрофическим для меня последствиям. К тому же к рукаву моей куртки не была пришита школьная эмблема (красный значок с римским номером лицея), а это считалось серьезным нарушением школьных правил, чем могли воспользоваться мои враги и недоброжелатели.
Чтобы выиграть время и понять намерения сержанта, я сделал вид, что ищу документы, — сначала спокойно (внутренние карманы, наружные), потом нервно (задний карман брюк) и, наконец, суетливо.
— К сожалению, я оставил паспорт дома, — посетовал я, а заметив, что этот аргумент не улучшил ситуацию, пояснил: — Надел сегодня другой костюм и забыл переложить в него документы.
— Это не оправдание, — флегматично отозвался сержант. — Обязанность каждого гражданина иметь при себе документы.
— Я полностью согласен, — принялся я лить масло на поднимающуюся волну. — Но что поделаешь, если я забыл документы дома? Человеку свойственно ошибаться.
— Если у вас нет документов или вы не хотите их показывать, то можете быть задержаны.
— За что?!
— До выяснения.
— Но ведь я ничего не сделал!
— Откуда мне это знать?
— Я вам объясняю, что паспорт…
— Послушайте, хватит мудрить. Предъявите паспорт или нет?
— Говорю же, у меня его нет.
— Патрульную машину вызвать?
— О Господи! Чего вы хотите?! Узнать мою фамилию? Или где я живу? — Я достал из кармана спасительный проездной билет. — Пожалуйста, фамилия, адрес и моя фотография с печатью Городского транспортного отдела, чтобы не было ни малейших, ни малейшихсомнений, что это именно я.
Он взял у меня проездной и долго внимательно его рассматривал, после чего стал поворачивать из стороны в сторону, будто надеялся найти что-то подозрительное.
— Действующий, можете не сомневаться, — сказал я, не выдержав напряжения. — Марка приклеена и номер проставлен. Можно проверить.
— Я не контролер, — строго напомнил он. — Для меня это не документ. — И внезапно перешел на официальный тон: — С какой целью вы находились на территории объекта?
«Так вот в чем дело!» Я опять занервничал. Как ему объяснишь?
— Разве вход запрещен? — попытался я прикинуться наивным.
— А разве я говорил, что запрещен? Я спрашивал о цели посещения. Здесь не консульство.
— Не консульство, ну и что из того?
— А то, что вы приходили не за визой. Тогда зачем?
— Я должен давать отчет?
— Конечно, если я вас спрашиваю…
Я понял, что дальнейшая дискуссия не сулит ничего хорошего. Чтобы с честью выйти из затруднительного положения, необходимо «чем-то пожертвовать или пойти на обмен».
— Речь шла об организации шахматного матча между Польшей и Францией, — сказал я с каменным лицом. — Мы обсуждали окончательные сроки и условия матча. А чтобы вы не думали, что я пытаюсь ввести вас в заблуждение, — я достал из внутреннего кармана пиджака карточку шахматного клуба, — вот документ, подтверждающий мои полномочия. Пожалуйста, познакомьтесь.