Мадина

– Ал, конечно, тоже неплохой, - с наигранной скромностью соглашалась та.
– Весь эт дом на нем держится. Можно сказать, он содержит всю семью. . Но Мад. наша еще лучше. И говорить нечего- хор. дочь вырастили Маг. и Там. Только болит мое сердце оттого, что невеселая она всегда ходит, даже не улыб. никогда, и похудела сильно. Что о нас люди подумают? . . Уже поздно вечером, когда других дел не оставалось, Мад. принималась чистить, гладить, приводить в порядок одежду деверей, кот. у нее было сейчас дома 2, не считая находившегося на срочной службе в армии, и, разумеется, одежду мужа, за кот. принималась в послед. очередь. С особым удов. Мад. делала это для самого младшего брата Ал- Османа. Это был худенький, оч. подвижный мал. лет 10с живыми чер. глазами. Ос. и внешностью, и характером был похож на Аслана и совершенно не походил на самого стар. брата- будто они и не от одной мат. Мад. содержала всю его нехитрую одежду в полном порядке, с не меньше тщательностью, чем старшим, утюжила его брючки, и мал. был необычайно горд таким вним. к себе, такой заботой. Мад. находила в этом порывистом мал. некот. сходство с Мус и тянулась к нему сердцем больше, чем к любому другому члену семьи. Ос. оч. скоро стал ее близким другом, преданным и готовым оказать любую услугу. Он всякий раз старался принести ей что- нибудь вкусное: то конфеты, то отборные яблоки, то шок. плитку или еще что- либо, стоящее, по его мнению, вним. Если дома не оказывалось ниче лакомого, Ос. покупал что- нибудь в маг. на ту мелочь, кот. ему всегда давали стар. бр. на кино и прочие мелкие расходы. Раздобыв гостинец, он нес его с таким победным видом и так великодушно отказывался даже попробовать, что Мад. приходила в умиление от его демонстративного бескорыстия. В конце кон. приношение Ос.
– будь то одно- един- ое яблоко- непременно делилось поровну, и Ос. принимался за свою долю так, словно делал этим Мад. большое одолжение. Кроме деверей, были еще две замужние золовки, кот. лишь изредка приез. погостить.

Попривыкнув в новой семье, Мад. было приятно видеть здесь всеобщее признание и доброжелательность, даже любовь, и жизнь ее в таком теплом окружении была бы более радостной, если в доме неизменно не появлялся Ал. Когда он приход. веч. с раб, она избегала входить в отведенную для них ком, вообще изб. оставаться с ним наедине, стараясь заняться каким- либо делом во дворе или в др. ком. В присутствии кого- либо вела ся так, будто его вовсе и нет, старалась не замечать его и не гов. с ним, если это было возможно. Одна лишь мысль о надвигающейся ночи приводила ее в содрогание, и вовсе не чрезмерное усердие было причиной тому, что она неизменно находила себе раб. до поздней ночи где- нибудь вне своей ком, а постоянное стремление как можно дольше не входить к себе, дождаться, пока Ал. уснет. Но увы. . К большому огорчению Мад, это оч. редко спасало от тягостной супруж. обязанности, с кот. никак не могла и не хотела смириться. Однажды июньским веч. Ал. где- то задержался, и Мад. пользуясь его отсутствием, коротала с Ос. время в своей ком. Они сидели рядом на широком диване с крас. обивкой. Ос. опять принес гостинец. На сей раз это были мелкие лесные орешки, кот. где- то раздобыл полную кепку, и собственноручно поджарил, все приговаривая над сковородой: "Вот посмотришь, какая эт будет вкуснятина! Ты таких еще и не пробовала. . ". Тарелка с ореш. стояла теперь между ними на диване. Ос. показывал, как легче извлекать ядрышки, а Мад. нарочно делала это оч. неловко, чем веселила мал, кот, чувствуя свое превосходство, с комичной важностью поучал. Они весело переговаривались. Ос. принялся расск. о своих сег. приключениях. Мад. забавляла его горячность, и она делала вид, что слушает с большим интересом.

Ос, жестикулируя, стоял уже перед ней и, воинственно сверкая глазами и второпях глотая окончания слов, гов. о драке с обидчиком.
– И- их, как я ему вмазал! . . Если бы ты только видела, какой это был удар!
– Ну и какой же?
– улыбаясь, подзадоривала Мад. Ей в самом деле доставлял удов. эмоциональный рассказ Ос, беспощадно мешавшего русс. и ингуш. слова, с одинаковым успехом коверкая и те, и другие.
– Ну как ты не поним! Стр- рашный удар был! Смертельный удар!
– Ос. с силой рассек кулаком воздух, изображая свой удар.
– Так ты что насмерть его зашиб?
– притворно встревожила Мад.
– Не- ет, не насмерть, конечно, - несколько смутился он.
– Но если удар был смер.
– значит, насмерть.
– Ну пусть не смер, а все равно сильный удар был. Я ему так врезал, что он аж на землю полетел.
– А- а, теперь я кажется поняла, что это был за удар- протянула Мад. заговорщически подмигивая.
– А ну покажи- ка свой кулак, Оська. .
– Железно! Это дейст- но был удар что надо. Удар искросыпительный, удар зубодробительный, удар- скуловорот. .
– Как? . . Как ты сказ? А ну скажи- ка еще раз! Мал. явно пришлась по душе такая оценка своего удара.
– Да эт не я сказ, Ося. Я читала где- то. . Мад. повторила.
– Вот это точно сказано! Вот это здорово! Ос. с наслаждением проговорил: - Удар искр- росыпительный, удар зубодр- робительный, удар скуловор- рот! . . Сделав стремительный выпад, он правым кулаком нанес энергичный удар в воздух и неловко упал на див, зацепив тар. Она тут же соскользнула на пол и содержимое рассыпалось по ковру. Ос. обескураженно посм. на Мад, но, видя что она еле сдерживает смех, засмеялся и суетливо принялся собирать рассыпанные орешки. Мад, посмеиваясь, начала помогать, присев рядом на корточки.

– Эх ты, Оська, Оська! . . Разве ж так можно? Ну посмотри, сколько ты 1им ударом зубов чужих надробил. Куда эт годится. . Когда ж мы их теперь выгребем из ковра! Мал. так понравилась шутка, что он вновь залился заразительным мелким смехом, с восхищением глядя на нев, ловко выбиравшую орех. скорлупу из коврового ворса.
– Нечего- нечего! Давай убирай, смеяться потом будешь.
– Да я сам сейчас. . ты оставь.
– Эх ты, зубодробитель! . .
– Мад. толкнула мал. сидевшего на корточках, в грудь, отчего тот не удержал равновесия и, радостно смеясь, с явным удов. завалился на спину. Тут только Мад. заметила стоящего в дверях Ал. При виде его улыбающегося лица веселость ее как рукой сняло. Она со скучающим видом уселась на диван.
– Однако вы неплохо сидите, как погляжу.
– Ал. наконец переступил порог. Ос. поспешно поднялся и направился к двери. Он помнил строгий наказ мат: не оставаться в этой ком, когда брат с нев. одни, хотя и не понимал, почему должен уходить, когда ему совсем не хочется этого. Мад. окликнула его: - Куда же ты? А кто после тя уберет?
– Иди, иди. Сама уберет, если ей надо- сказал бр. Ал. Ос. бросил на Мад. виноватый взг. и вышел.
– Оказывается, ты и веселой умеешь быть, когда мя нет. А я- то думал, ты совсем разучилась улыб. Мад. молча встала, попыталась пройти к двери. Но он схватил ее за руку, силой усадил рядом.
– Ск. это еще будет продолжаться? . .
– Не знаю, о чем ты гов.
– Хор. знаешь- о чем. . Долго мне еще терпеть такое твое поведение и свое. . ну просто идиотское положение?
– Отпусти, сюда войти могут!
– попыталась она отстраниться.
– Никто сюда не войдет. Тебе даже неинтересно спросить, почему я сег. так задержался?
– Какое мне до этого дело?
– То есть как- какое? . . Жена ты мне или нет? Мад, перестань дуться в конце концов, веди ся по- человечески. Пойми наконец: мы муж и жена, и нам уже никуда друг от друга не деться. Я же не враг тебе.
– Самый настоящий враг и есть.
– Почему так гов? Ал. силой повернул к себе ее лицо, заглянул в глаза.

– Я ведь готов что угодно для тя сделать- только прикажи!
– Ты готов что угодно обещать- не больше.
– Что это я те обещал и не сделал?
– Взять хотя бы учебу. . Обещал дать возможность закончить инст, а я почти 2мес. не была там. Уже сессия у наших началась, а ты и не вспоминаешь об этом- мстительно выговорила Мад, пытаясь стряхнуть его руки.
– И ты только из- за этого сердишься на мя? Напрасно думаешь, что я забыл о твоей учебе. На 2курс ты перейдешь- можешь нисколько в этом не сомневаться. Я не сын своего отца Абуязита, если говорю неправду! Для мя это- пара пустяков. Только бы ты перестала на мя обижаться, Мад. . Ал. притянул ее, принялся целовать. Мад. не сразу удалось вырваться из его объятий.
– Не подходи ко мне. . и вообще не прикасайся!
– бросила негодующе, подошла к зеркалу, начала приводить в порядок волосы.
– А что я только смотреть на тя должен, как на картину? Он встал, подошел, обхватил ее сзади.
– Воллахи- биллахи, люди на смех поднимут, если узнают, что я к своей собственной жене вынужден силу применять. Большее идиотство вообразить трудно, - проговорил дрожащим от волнения голосом.
– Разве тебе привыкать к этому? . .
– сказ. Мад. с таким презрением, что Ал, вздрогнув как от пощечины, отпустил ее. Он в сильном возбуждении заходил по ком, бросая на жену выразительные взгляды.
– Не- ет! Ты не живой чел! Холодный камень в тебе вместо сердца! . . Ну как, какими словами. . ск. еще можно просить не вспоминать об этом? ! Здесь люди даже убийство нечаянное прощают, а ты не можешь этого забыть. .
– И никогда не забуду. Я тебе тех слов, пока жива, не прощу. Мад. опустилась подле дивана на корточки и вновь принялась собирать с ковра сор. Немного помедлив, Ал. присел напротив и примирительно улыб: - Странное дело, Мад, какие бы злые и обидные слова ты ни гов, никогда у мя не возникает желания обозлиться на тя или мстить. . Может, это оттого, что голос у тя нежный и слова звучат не так обидно? А? . . Мад. молча отмахнулась: "Да отвяжись ты. . ".

– Да- а, Мад, - вздохнул Ал.
– Нет у тя сердца. Если бы мои род- ки не восхищались тобой и если бы все знакомые и др. не завидовали мне, вряд ли я смог бы так долго терпеть твои капризы. Спасибо, что хоть перед людьми мою честь поддерживаешь, хор. нев. слывешь.
– А за это можешь не благодарить- перебила Мад. Я это отнюдь не ради тя делаю. Ради того, чтобы восхищались твоей женой, и пальцем бы не пошевелила. Все что я делаю, делаю един- но ради того, чтобы никто не смог сказать что дочь Маг.
– плохая нев, что ее дурно воспитали. Так что не стоит благод- выговорила с нескрываемым раздражением.
– Э- э- ей, колючка ты. . Как есть- кол! Неужели тебе трудно было промолчать хоть на этот раз? Я ведь, помимо всего прочего, намного старше тя.
– Помнил бы ты всегда об этом. Мад. вышла с тарелкой, наполненной орех. скорлупой вперемешку с орешками. Подобные сцены не были редкостью в их еще недолгой супруж. жизни. Проводив жену взг, Ал. пересел на диван и уже в кот. раз задумался о том, как бы расположить ее к себе. Он неизменно старался быть ласковым с ней, когда ост. наедине. Частенько приносил подарки, но она совершенно равнодушно принимала их и никогда ими не пользовалась. И теперь, сидя 1в ожидании жены, он думал: "И откуда у нее столько гонора- просто диву даюсь. . Ведь целыми днями раб. в доме, как рабыня, всем прислуживает, угождает, а со мной держится так неприступно, словно она королева, а я- ее слуга. Хотя у слуги даже есть преимущество передо мной- от него хоть услуги принимают. Но мстить, отыгрываться на ней за это не могу, хотя она иногда и доводит. . Сердце не позволяет. . Все равно деться ей некуда. Придется переждать. Авось привыкнет со временем. В конце кон, так даже интереснее- дольше не наскучит. . "- невесело утешал себя.

Не дождавшись Мад, пошел посм, где и почему она задерживается: было около 11ти, и он знал, что в доме все уже спят. Нашел ее внизу, на кухне. Стоя спиной к двери, Мад. чистила газовую плиту и даже не посм. в его сторону.
– Уж ты обязательно найдешь се раб, - недовольно прог. он, проходя и садясь за стол.
– Не ты же за мя ее сделаешь.
– Скоро кончишь?
– У мя здесь еще много дел. Иди лучше спать- только мешать будешь.
– Нет уж. . Сег. твой номер не пройдет, Мад.
– понимающе усмехнулся он.
– Или пойдем вместе, или я здесь останусь, пока не зак.
– Ну и сиди тогда, сколько хочется- буркнула Мад.
– Вот дать бы те сейчас хор. разок- другой, как чужие мужья делают- сразу бы перестала нос от мя воротить, - проворчал он.
– Так за чем же задержка? Приступай. Да боюсь, что от 1го удара из тя дух вылетит. Отвечай потом перед Маг. .
– Этого можешь совсем не бояться. Раз мой дух до сих пор во мне остался- теперь уж никогда не вылетит.
– Э- эх, Мад. . Когда- нибудь ты мя поймешь. . Ал. какое- то время молча наблюдал, как она нарочно медлительно возится, а потом с притворной обидой ск: - Послушай, я ведь с раб. пришел, а ты даже поесть не предложила. А люди еще удивляются, поч. я похудел. С такой женой не только похудеешь- загнешься скоро.
– Оч. похуд, - бросила на него насмешливый взг. Мад. Домыв плиту, пост. на огонь чайник и принялась собирать на стол.
– Не надо, не надо, раз с такой неохотой ставишь. Мне оно теперь и в горло не полезет. Уж лучше голод. останусь.

– с обидой в голосе ск. он.
– Уж эт тебе не грозит. Небось, пировал где- то прежде чем дом. идти.
– А что мне еще остается делать?
– Ал. ухватился за неожиданно мелькнувшую мысль, решил сыграть на ревности.
– Нев. со мной неприветлива, видеть мя не желает. Уж лучше быть там, где нужен и где те рады. Вот учти: будешь и дальше так ся вести- к другой уйду.
– Никто тя не держит. По мне хоть сейчас можешь идти.
– И те это будет безразлично?
– Абсолютно. Лишь бы мя в покое ост. Ал. не успел что- либо сказать на это, с улицы донесся стук.

Кажется к нам- насторожился он, прислушиваясь в ожидании повторного стука. И в самом деле кто- то настойчиво стучался в ворота. Ал. вышел. Вернувшись спустя неск. мин. сказал: - Вот видишь: мя сами девки прямо из дома уводят. Это только те я лишний.
– Ну и счаст. пути- невозмутимо пожелала Мад, а про ся с издевкой подумала: "Слишком дешевый прием".
– Думаешь наверно что я шучу? . . Я в самом деле уезжаю и вернусь только завтра к вечеру. Запри за мной- раздраженно прог. Ал, задетый ее полным равнодушием и сильно раздосадованный необходимостью уезжать. Он неск. сек. потоптался у порога, словно собираясь что- то сказать, но так ниче и не сказав, с сожалением взг. на жену и вышел. По шуму отъехавшей машины убедившись, что он и впрямь уех, Мад. с облегчением вздохнула: "Хоть сег. спокойно одна побуду. . ". Заперев ворота, поспешила к себе, предвкушая, как заберется в постель и уснет крепким сном, едва коснется подушки. Но несмотря на усталость, спать почему- то совсем не хот. Оставшись в полном одиночестве, она вновь задумалась о пережитом в послед. мес, лежа в темноте с открытыми гл. Перед мысленным взором вереницей в обратном порядке проходили дни жизни в этом чужом нелюбимом доме, свадьба, потом послед. мес, проведенные в отчем доме. И, как яркий луч в мрачном подземелье, вспыхнули воспоминания об Иб. о встречах с ним. И опять жестокая тоска глодала сердце- теперь сильнее, чем когда- либо, поскольку она понимала, сколь непреодолимая пропасть пролегла между ними, как безнадежно потерян для нее тот светлый мир, полный радужных надежд. Слезы привычно катились по щекам. На память пришли слова из старинной песни: Мне б лучше в могиле лежать. Чем с этим постылым встречаться, Женою его называться. И речи его ненавистной. Теперь ежедневно внимать. . Она еще долго лежала без сна, устремив в темноту неподвижный взг, и уже думала об отношениях с мужем, о сег. стычке. "Небось, опять по своим коммерческим делам уехал. И чем он там занимается, что столько денег каждый раз приносит? По рукам видно, что ниче ими не делает, никакую раб", - подумала неприязненно, вспомнив гладкие, мягкие руки мужа, бесстыжие прикос. кот. были ей невыносимо противны. По ее убеждению, муж. руки- настоящие муж. руки- должны быть твердыми, мозолистыми, сильными, как у ее отца и братьев, как у Иб.

Она с тоской думала о своей нынешней жизни, полной нескончаемых однообразных забот, повторяющихся изо дня в день. Этот ежедневный замкнутый круг бесперспективных занятий вынуждал чувствовать ся бесправной прислугой, вещью, к кот. обращаются лишь из потребительских побуждений. Такая жизнь не давала никакой пищи, никакой надежды ни сердцу, ни уму. "Права была нани, когда гов, что учеба жен. ни к чему. Ну какая мне польза от моей хор. учебы при такой жизни? Кому здесь нужны мои знания? Здесь только и требуется, чтобы вовремя убрала, помыла, постирала да накормила. . В конец вымотаешься к ночи, а потом еще этот. . со своими поцелуями. . Вечерело. Освободившись на время от дел. Мад. расчесывала волосы, кот. на рассвете второпях кое- как заколола на затылке узлом, спеша успеть выгнать к стаду скотину. Услышав, что кто- то входит, прикрыла голову косынкой.
– Чего испугалась? Занимайся своим делом, - весело подмигнул Ал, прикрывая за собой дверь.
– Успею. Мад. просто из духа противоречия не стала продолжать, завязала косынку узлом под подбородком и, не оборачиваясь, принялась без всякой нужды наводить порядок в ящике трюмо.
– Поч. не спросишь, где я был? Ал. провел рукой по распущенным волосам, стягивая назад косынку. Мад. недовольно взг. на него, отстранилась.
– Ей- богу, ты ся ведешь подобно маленькой дев, обиженной тем, что ей ломтик похуже достался. Можешь хотя бы для вида хоть иногда не показывать, как не люб. мя? Мне это и без того известно.
– Какой же смысл притворяться, если ты все равно знаешь правду?
– Есть смысл. Я бы видел, что ты стараешься скрыть это, и мне было бы не так обидно.
– Не так обидно? . .
– не сдержала ироническую усмешку Мад.
– Да те на это всегда было наплевать, так что не прикидывайся обиженным. Ал. взял ее за плечи, властно повернул к себе.
– Не удивляешься, откуда у мя столько терпения? С 1го дня знакомства только и делаешь, что споришь со мной! Воллахи- биллахи, будь на моем месте другой- давно бы тя прогнал. .
– И те никто не мешает поступить так, - Мад. с силой уперлась руками в его грудь.
– И вот для этой неблагодарной я старался все эти дни!
– выдохнул Ал, отпуская ее.
– Между прочим, я сег. у ваших был.

Мад. наконец ост. в покое трюмо, опустилась на стул, вопросительно глядя на выжидающе умолкшего мужа, по- хозяйски развалившегося на диване.
– Ну и что? . .
– Ты же не хочешь навестить их, так я эт делаю и за ся, и за их дочь. Учти, я так и сказал Мус. и Азе, что ты отказываешься ехать к ним. Теперь они знают: не я тя не пускаю, а ты сама их видеть не желаешь- не без лукавства предупредил Ал. Мад. подавила вздох.
– Ну как они там? Как воти ся чувствует?
– По словам Мус. и Азы, все здоровы, все хор. А поч. только отца, а не мать вспомнила?
– Так, просто.
– И Нат. твою я видел. Помирился с ней- с улыб. добавил Ал, довольный, что удалось вызвать у нее интерес. Где ты ее видел?
– В инст, разумеется. Представь, я с твоими однокурсниками познакомился, почти что подружился.
– Мад, ты бы хотела жить в Буро? Если только ты этого захочешь- переедем туда. Будешь ходить на зан, к своим частенько ездить. . Нет ниче такого, чего я бы те не позволил. Опять не веришь? Да будь ты со мной хоть немного поласковей, я бы прямо щас все организовал. Ты же моя хор. дев- потрепал ее по щеке. Мад. нетерпеливо отстранилась: - Да оставь эти свои доастам разг. .
– Если бы я те хоть сколько- нибудь был нужен- не казались бы те эти разг. доастам. Они бы радовали тя, а не коробили. А я ведь, между прочим, 2эк. за тя сдал.
– Как сдал? . . Все шутишь? Насмехаешься еще надо мной.
– Посмотри сама. Ал. вынул из внут. кармана пиджака зач. книжку и с видом победителя протянул удивленной жене.
– Откуда она у тя?
– Я же сказал: к твоим заезжал. Раскрыв зач, Мад. убедилась, что он гов. правду.
– Но как? . . Как эт те удалось? Ты же с твоим заочным торговым техникумом сам ниче не знаешь, чтобы сдать эт эк. .
– Теперь- то хоть убедилась, что я не впустую обещаю?
– Но как ты эт сделал?
– Вот так и сделал. Ну что ты удивляешься? Неужто и в самом деле не знаешь, как такие дела делаются?
– ? . .
– Я там нашел, через кого можно действовать, а остальное- воп. времени. . ну и денег, конечно. Задумавшись на мин, Мад. мучительно соображала, а потом, как- то сразу потеряв всякий интерес, захлопнула зач. и швырнула на стол.
– Ты что, недовольна?
– уставился на нее Ал.
– Неужто думаешь, что сама бы на шестерки сдала?
– Не думаю, - хмуро отозвалась она.
– Но мне из- за этих твоих пятерок мои настоящие воняют. . Ты мне ими всю зач. загадил. . Это было сказано со столь непритворной гадливостью, что Ал. буквально опешил.
– Смотри- ка на нее! . . И это твоя благодарность за все мои старания?
– А за что, собственно, я должна тя благ? За то, что ты мне за деньги оценки сделал, как будто я дебильная и сама не смогла бы сдать эти эк? Спасибо! И вообще, ради моей благ. можешь ниче не делать. Слышишь? Ни- че- го! . .
– Эх ты, колючка! Но ниче не поделаешь, какая бы ты ни была плохая и злая- ты теперь моя, и я буду стараться. . Его снисходительный, благодушный тон уверенного в своем превосходстве, в своей власти чел. вывел Мад. из ся, она перебила: - Напрасный труд! Мне совсем не нужно твоих благодеяний. И вообще лучше брошу инст, чем так. . чем на твои деньги там уч, как круглая дура.
– Вы только посмотрите на нее! Ишь, как разошлась. Нет чтобы радоваться, как поступил бы любой норм. чел- она еще и расстроилась. .
– Ал. с недоумением смот. на чуть не плачущую жену.
– Я же говорю: ты ненормальная, не как все. Не обращая на мужа никакого вним, Мад. торопливо причесалась и вышла из ком. Она до самого вечера не возвращалась туда. Работала по хоз, еще более задумчивая, чем обычно.

Ос, крутившийся все время подле нее, при случае помогая, заметил это.
– Что с тобой сегодня, Мад? Поч. молчишь все время?
– Да так. Не о чем гов. Присев на мал. стульчик, она чистила картошку для ужина, а Ос, чтобы как- то приобщиться к делу, подавал ей из ведра картофелины. В кухне кроме них никого не было.
– А ты расскажи что- нибудь. И не надо киснуть, Мад, а то мне тоже невесело.
– Ладно, Оська, не буду- грустно улыб. она.
– Может те домой захотелось, а? Я скажу нани, чтобы пустила тя. Только ты там долго не будь- мне скучно будет. Мне здесь тогда и погов. не с кем. . От искреннего участия, звучавшего в голосе мал, от нахлынувших воспоминаний о доме, об инст. у Мад. сами собой полились слезы. Осман, растерявшись, неумело попытался успокоить ее, но от этого она только сильнее стала плакать, склонив гол. на скрещенные на коленях руки- с ножом в одной и недочищенной карт. в другой. В такой позе ее и застала свекровь.
– Что случ, ай? Поч. плачешь?
– встревоженно склонилась она над нев. Мад. тут же встала, подавила плач, принялась утирать слезы.
– Да ничего. . . не случ.
– Просто так, ни с того, ни с сего никто не плачет. Скажи мне, что с тобой? Ал. обидел?
– свек. повернула ее к себе, заглядывая снизу вверх в лицо, - она была намного ниже.
– Нет, просто. . глаз засорила. .
– Перестань, сейчас же пер! И чтобы я больше не видела тя в этом доме плачущей, - погладила Мад. по плечу свек. и вышла из кухни. Ос. догнал ее во дворе.
– Это твой сын во всем виноват! Пока его дома не было- все хор. было, это после его возвращения она стала расстроенная. . Вот скажи своему сыну! Он всегда ее обижает, я точно знаю- сердито гов. он, спеша за мат. Видя, что она решительно направилась в ком. стар. бр, Ос. сделал безошибочный вывод относительно ее намерений и неотступно проследовал за ней, желая увидеть, как брат получит по заслугам. Едва переступив порог, мать начала выговаривать сыну. Ал. недоумевая по поводу гнева мат, удивленно см. на нее: - Да чего ты от мя хочешь? Что я сделал плохого?
– Это те лучше знать! Это ты мне скажи: чем ее обидел?
– Представления не имею.
– Ал. встал, спокойно прошелся по ком.
– А поч. она плачет, если ты не обидел? Кто здесь, кроме 1го тя, способен на такое? Ал. наконец понял причину гнева мат и, пожимая плечами, нарочито грубо сказал: - Эт ты у нее спроси. Причем же тут я, если она плачет? Раз охота- пусть плачет ск. угодно.
– Бога над тобой нет! . . Разве имеющий сердце мог бы обид. ее? Ты не видишь ее, что ли? Она же и без того прозрачная стала в этом доме- прямо в тень превратилась. Я часто замечаю у нее заплаканные глаза. .
– И я замечаю!
– вставил Ос, стоявший подле мат, волчонком поглядывая на стар. брата.