Мадонна

В турне Мадонна появляется на сцене в наряде Луэллы Парсонс под действием ЛСД. Она наклоняется, демонстрируя свои красные мини-трусики всем присутствующим. Надпись «KISS» крупными буквами, усыпанными блестками, на половинках ее попки предлагает новый, изощренный вариант темы известной песни. Заканчивается тем, что она снимает все свои украшения, добытые в ходе исполнения «Material Girl», и заявляет: «Мне не нужны деньги, я ищу только любовь». В своем втором турне Мадонна с помощью песни открыто атакует капиталистическую систему. На забытую тему «Банк Америки» Мадонна записывает «Springtime for Hitler» («Весенняя пора для Гитлера») в ритме строевого шага с повторением техничного танца из «Living in a Material World» («Жизнь в материальном мире»). Она уводит от смысла песни настолько, что образы непонятны без дешифрующего устройства.

В своем удивительном видео «О, отец» Мадонна предлагает миниатюрную версию «Citizen Капе». Здесь все: и снежок, и детские сцены, и кинематографическое мастерство. Она сумела сократить значительный сюжетный фрагмент из фильма до размеров одного видеоклипа, в котором можно уловить мысль, что неумение взрослого человека выразить свою любовь, может быть происходит оттого, что ребенком он потерял любовь отца. Сохранен весь радиус сценарного действия. Знаменитое последнее слово, произносимое Кэйном, «Rosebud» [128] , когда он роняет из рук снежок, ведет к сцене из его детства: к снегу, санкам, названным «Rosebud», запомнившимся ему, как и тот день, когда он утратил любовь своей матери. Мадонна использует все эти образы с целью перенести нас в Мичиган — в декабрьский снежный день, когда у нес умерла мать. Чрезвычайно впечатляюще, но в концерте Мадонна заходит еще дальше, развивая эту же версию, но в религиозном освещении. Ее родной отец становится ее духовным отцом, священником, с которым она начинает эротический танец. Затем Мадонна опускается на колени па молитвенную скамеечку, то гущ как священник дергается перед ней. Она поет: «О, отец, ты никогда не хотел причинить мне боль, почему же я убегаю от тебя?» Хореография заставляет священника исполнять танец мастурбатора, которого ласкает цепь его кадильницы, причем дымящейся. «Ты не можешь меня ранить, я убежала от тебя, я никогда не думала, что буду способна на это». Мадонна вырывается из рук священника, который начинает молиться. Затем она возвращается и обнимает его. Он отталкивает ее. Эти эпатирующие образы вызывают воспоминания о скандалах, которые сотрясали американскую католическую церковь, когда некоторые ее священники обвинялись в частых сексуальных насилиях над молодыми католичками своих приходов. Этот шок — спектакль в финальном сопровождении песни Мадонны о ее детстве — оканчивается тем, что звезда срывает с себя все кресты и покидает церковь. Это одуряющее смешение мирского и священного, этот коктейль Мадонны — именно то, что привлекает её и в Эвите.

128

Бутон розы или красивая молодая девушка. — Прим. перев.

На пресс-конференции, происходившей в Буэнос-Айресе 7 февраля 1996 года, Мадонна объявляет: «Люди принимают Эвиту Перон или за святую, или за демона. Поэтому я действительно имею с ней сходство».

Глава X МАДОННА НОВОГО СВЕТА

«Это мадонна Нового света, она превращает в золото все, к чему прикоснется» [129] .

Вся проблема в том, что в постановке «Эвиты» Алана Паркера отсутствует эта фраза. В музыкальной комедии, которая была создана как будто специально для Мадонны, они захотели уменьшить вокальный и визуальный план, якобы ориентируясь на свою звезду, для чего перечеркнули первоначальное либретто со всеми замечательными фразами, которые подчеркивали сходство Эвиты Перон и Мадонны Чикконе. Мадонне так никогда не пришлось услышать о себе, что она — «Мадонна Нового света»… В фильме она становится «Богоматерью Нового света»… Это не вина наших звезд, дорогой Брутюс, это наша вина. Или, в данном случае, это ошибка режиссера. Алан Паркер мог бы стать идеальным человеком для постановки «Эвиты». Принимая во внимание его «The Wall» («Стена») группы «Pink Floyd» и «Committments» («Заключение под стражу»), не забывая «Fame» («Молва») и «Bugsy Malon», можно считать, что Паркер доказал свою одаренность по части постановок музыкальных фильмов. От сюрреализма к реализму, от кошмарной ирреальности «The Wall» до натуралистических репетиционных залов «Committments» Паркер всегда умел найти внешнюю форму, предельно соответствующую музыке, которую он представляет. От рисованного безумия «Bugsy Malon» со звуковой дорожкой Пола Уильямса, пародирующего американскую музыку времен «сухого закона», до улиц современного Манхэттена из «Fame» Паркер не сделал ни одного неверного шага.

129

Слова Эвиты в первоначальном варианте. — L. McL.

Но это совсем не значит, что он не мог оступиться с «Эвитой». Он просто-напросто повел фильм не в том направлении. Бог знает, почему он решил ставить «Эвиту», не считаясь с тем, что это музыкальная комедия. Интересная идея, интересный фильм. «Это музыкальная драма, опера, назовите это как угодно, тем не менее у меня было намерение поставить ее в натуральном современном ключе. Этот фильм считается музыкальным только потому, что люди тут поют, вместо того чтобы говорить. Здесь вообще нет разговорной речи. Все поется. Но несмотря на это я не стал бы настаивать на том, что это музыкальная комедия. Я рассказываю простую историю, грубую, драматичную и политическую». Забудьте тогда все великие музыкальные комедии, которые он поставил прежде и представьте ремикс «Mississippi Burning» с «Come See The Paradise». Политическая острота и такая напряженность свойственны его новой постановке об исторических отклонениях, которые привели к американскому фашизму, как «Ку-Клукс-Клан» в шестидесятые годы или интернирование японо-американцев в концентрационные лагеря во время Второй мировой войны. В «Эвите» абсолютно не на что смотреть. Эндрю Ллойд Веббер вспоминает, как все начиналось: «Это была идея Тима Райса. Он желал увидеть па экране какую-нибудь яркую личность из множества фигур пятидесятых годов, подобную Джеймс Дин. И я думаю, любопытно ли было узнать, почему она стала одним из культовых персонажей». Эвита — это showgirlвысшей марки па лучшей сцене города — балконе президентского дворца. А политика — самая большая арена. Как поет об этом Че в самом начале фильма: «Ах! Какой цирк! Ах! Какой спектакль!» «Эвита» или президентство Рональда Рейгана, как оно представлено в фильме серии «В» «Warner Brothers». Актриса, раскрывающая театральную сущность политики. Великолепная сатира становится трагичной из-за преждевременной смерти героини. Эвита — это персонаж, вылепленный из Мэрилин Монро, Рональда Рейгана и Джеймс Дин. Во-первых, она сексапильна, во-вторых, обладает безграничной властью, в-третьих, ее жизнь трагически обрывается на вершине ее карьеры. Это звезда, которая стремилась афишировать себя. Это Нэнси Рейган, бездарная актриса, которая контролировала жизнь президента. Она — это свидание с судьбой, о котором мечтает Мадонна.

Алан Паркер представляет ее в исторической постановке минувшей эпохи. Мы видим, какие любовные чувства питает Мадонна к Эвите Перон: «Я так восхищаюсь ею… Я придам ее образу мужество женщины, достойной уважения». Такая вот задумка. Эвита, олицетворяющая мать Терезу. Не удовлетворившись тем, что разбавил содержание и ушел от блестящей театральной сатиры, чтобы дать безвкусный урок истории, Паркер разбавил также и музыку. Дэвид Кад-дик, музыкальный директор фильма, высказывается по этому поводу: «Тембр голоса, который со сцены может очень взволновать вас, с экрана не производит впечатления, и мы должны были приблизить голоса к разговорному уровню. Это привело нас к корректировке разных голосов. Мы действительно упростили большую часть арий. Не из-за того, что певцы были не способны справиться с партиями, но для того, чтобы их голоса оказались близки к разговорной речи. Это как если бы вы слышали спорящих людей, когда они поют». Если проще — слишком динамичное исполнение необходимо было значительно умерить. Привлечем группу «Rolling Stones», отнимем у них их техническое оборудование и заставим играть камерную музыку. Вот хорошая мысль. Сравните первоначальный альбом, сравните альбомы лондонских или бродвейских трупп с «Эвитой» Мадонны. Новая «усовершенствованная» и умеренная версия становится обывательской. Она куда более спокойна и в ней решительно меньше рока. Там, где были гитары, успокоительно гудят виброфоны. Весь эмоциональный строй пьесы изменен. То, что было погоней Эвиты за своей потерянной жизнью, исполненной экспрессии, превратилось в величественный марш женщины, творящей свою судьбу. А что они сделали с Мадонной?

Для начала они внушают ей, что она не умеет петь. Ее отправляют на один год в школу пения к профессору, преподавателю Патти Люпон, бродвейской Эвиты. Это настолько лишило ее веры в себя, что с первого сеанса звукозаписи она вышла вся в слезах. Каддик снижает эмоциональный накал, чтобы удовлетворить «натуралистические» требования Паркера. Ллойд Веббер намеревается упростить арии, потому что Мадонна не способна спеть их так, как они написаны. И все не перестают говорить об этом «новом голосе», который они открыли для Мадонны. Алан Паркер говорит о Мадонне, как о начинающей дебютантке, ущербной в вокальном плане: «Я думаю, что она была замечательна, если учесть, что большая часть этой музыки написана в том регистре, в котором она никогда не пробовала петь. Я думаю, что она проделала очень серьезную работу для того, чтобы развить свои вокальные данные. Люди будут удивлены, услышав, как она хорошо поет». Кто же эти люди, которые будут сильно удивлены тем, что Мадонна способна петь?

Продюсеры, которые были готовы работать с Мерил Стрип и Мишель Пфайффер?

Можно подумать, что Дэвид Каддик не слышал ее, когда она пробивала себе дорогу к Оскарам, исполняя песни Сондейм: «Мадонна страстно хотела играть эту роль, но проблема заключается в том, что она никогда раньше не пела ничего подобного. Позволит ли ей это ее голос? Но мы обнаружили, что в ее голосе таятся неизведанные ресурсы, просто она никогда не использовала свои вокальные способности в своей музыке. Это не ее манера пения, но она сумела раскрыть свой голос, узнать его регистр, работая в Нью-Йорке с Джоан Лейдер, прекрасным преподавателем пения, которая действительно помогла ей узнать больше о своем голосе, а ведь она не знала своих собственных возможностей. И необыкновенная кристальная чистота ее голоса заставляет вас ее слушать». В противоположность тому хриплому голосу, который у нее был до этого момента — голос, который никого до этого не убеждал ее слушать.

Мадонна могла бы оказаться в лучшем положении, попав в руки этого «женоненавистника» Оливера Стоуна. По крайней мере, с Оливером Стоуном она могла бы сказать себе, что он просто-напросто не любит женщин. Такое впечатление, что мужчины имеют личные претензии к Мадонне. Они могли бы уделять меньше внимания ее пению. Вот ее режиссер, который объясняет ей, как петь. Но все, что он говорит ей, это: «Не так драматично, Мадонна, мы же не на сцене, ты знаешь». Слушать «Эвиту» Мадонны почти так же утомительно, как и смотреть на нее. Здесь не хватает самой Мадонны. Ее энергии, ее страсти, ее неопровержимо выдающейся личности. Играющая Эвиту Мадонна напоминает учительницу из «Гражданина Кэйна» («Citizen Капе»), поющую в большой опере.

У нее запуганный вид, как внешний, так и вокальный. Могло ли быть по-другому? Ее директор пения, ее режиссер, все ее эксперты, которые много месяцев говорили ей, что вся техника пения, которую она оттачивала и применяла более десяти лет, попадая на верхушки хит-парадов, ничего не стоит, когда речь идет о том, чтобы добиться успеха в самой выдающейся роли ее жизни. Изысканно любезный лорд Эндрю Ллойд Веббер был так добр напомнить всем, кому хотелось это услышать: «Она не стремится иметь самый выдающийся голос». Неудивительно, что в первый день звукозаписи Мадонна провалилась: «Я так нервничала. Я знала, как Эндрю оценивал мои возможности». Они так цеплялись, подсказывая, как ей точнее спеть, каждую ноту, что она потеряла всю свою эмоциональность. Не плачь по мне, Аргентина? Не волнуйся. Никто и не думает плакать. Вы помните фразу, которую использовали по окончании концертов Элвиса Пресли, чтобы обезумевшие поклонники успокоились и разошлись по домам? «Элвис ушел». Так вот, во время просмотра «Эвиты» трудно не заметить, что «Мадонна ушла». Она могла бы полностью узурпировать «Эвиту», делая свой фильм. Вместо этого нам предлагают ее репетицию пения перед экзаменом. Мадонна могла бы принести «Эвите» волшебные моменты, в которых благодаря удивительным метаморфозам проявились бы души, «слишком реальные для кино»: эти две женщины обладают одним невероятным духом. Но этого нет ни на экране, ни на диске. Из-за ошибки Алана Паркера: «Это не те люди, которые исполняют на сцене музыкальную комедию. Тут все реально. И считаясь с таким моим выбором, необходимо, чтобы это оставалось реалистичным и правдивым на экране. Я думаю, что в этом отношении это не совсем обычный фильм. Хотя полагаю, что и раньше делались такие попытки». Вы можете это повторить? Впервые режиссер объявляет войну своему собственному творческому методу. Пора покончить со всеми этими антикинематографическими и антинатуралистическими фильмами, как «Звездные войны», которые дали прибыль, превышающую тридцать шесть миллионов долларов только за первую неделю своего проката, получив за два дня ту сумму, которую «Эвита» не собрала и за шесть недель.

Глава XI ЗОЛОТОЙ РЕБЕНОК

Злорадный смех, который вы слышите, — это смех Джеффри Катзенберга. Семь лег спустя он будет наслаждаться провалом Мадонны в «Эвите». Редко проигрывают, когда спорят, что фильм этот не будет иметь успеха. Подавляющее большинство фильмов по этому сюжету — сплошные денежные потери. Постановка «Эвиты» обошлась в шестьдесят миллионов долларов и должна была бы принести сто пятьдесят миллионов кассовой выручки, чтобы постановщики и распространители покрыли свои расходы. Почти половину из этих ста пятидесяти миллионов получают кинозалы. Продюсер-дистрибьютер получает около восьмидесяти миллионов: шестьдесят, которые вложены в постановку, плюс более двадцати, потраченные на рекламу и распространение. «Эвита» должна была бы принести полную выручку, но деловые люди, равно как и вся страна, видят и понимают, что какие-то сто тридцать миллионов долларов — это потеря в двадцать миллионов. Только если прибавить сюда продажу звуковой дорожки и видеокассет, еще лицензионное телевидение, еще побочную продукцию, проданную заранее, «Эвита» вернет долги и покроет начальные инвестиции. В общем, как любил говорить президент Буш, видя сочувствие людей и не очень в нем нуждаясь: «НЕ ПЛАЧЬ ПО МНЕ, АРГЕНТИНА». Никто, в действительности, не потеряет деньги на «Эвите», но никто ничего не заработает. Только не Мадонна. Миллион долларов, который она получила за роль, вряд ли превысил тот потенциальный заработок, который она могла бы обеспечить себе за те два года, что посвятила этому замыслу. Она отказалась от своего турне «Bedtime Stories», чтобы посещать неизбежные уроки пения. Она лишилась миллионов долларов прибыли от продажи билетов и сувениров, от повышения количества проданных дисков, к которому ведет любое турне, от ретрансляций концертов, за каждый из которых Н.В.О. платит больше миллионов долларов. Но самое главное, как она часто повторяет, что когда фильм провалился, «все вели себя так, как будто я написала сценарий, снимала, была режиссером и играла все роли». «Би-Би-Си» в одном из своих репортажей, пытаясь проанализировать, почему фильм не получил ни одной номинации на Оскар, называет его «Эвитой Мадонны». И это — несмотря на то, что опрос проводился под рубрикой «британские режиссеры и Оскары». Почему-то никто не назвал фильм «Эвитой Алана Паркера», забывая английское происхождение режиссера. Никто также не стал упоминать о команде композитор-автор стопроцентного британского происхождения и не стал говорить «Эвита Эндрю Ллойда Веббера и Тима Райса». Нет. После провала необъективная и злопамятная «British Broadcasting Corporation» также хулит Мадонну. Звезду, заставившую ценить себя в звездной системе. И она чувствует, что ее критикуют больше других звезд: «Когда вышел фильм «Diabolique», никто не считал Шерон Стоун ответственной за то, что фильм ерундовый. Понимаете, о чем я говорю?». То, что она хочет сказать, совершенно очевидно: она прекрасно осознает, что «Эвита» — «ерундовый фильм».

До нее доходят слухи. Разумеется, нужно быть глухой, чтобы не услышать двусмысленные намеки «Disney», своего дистрибьютера. Эти субъекты, без имени и лица, эти злые языки, которые расценивают ее выступление в роли Эвиты «таким же дилетантским, как и всегда». Мадонна понимает, что эти колкости составляют лишь часть массированного удара, имеющего своей целью обвинить ее в провале «Эвиты». «Я не знаю, будет ли фильм продаваться, по я абсолютно уверена, что я сделала лучшее, что могла». И это не единственное, что она сделала. На завсегдатаев Голливуда произвела впечатление та легкость, с которой Мадонна делает хорошую мину при плохой игре. До выхода фильма критики оценивали его со смешанным чувством надвигающейся катастрофы.