Маг

— Вы поэтому просили Таора добыть для вас копии свидетельства о смерти?

— Аура не лжет, — невесело усмехнулся старик. — Поэтому, когда ученик принес мне копии бумаг, где черным по белому написано, что метки на тагоре и поисковом браслете карателя угасли, моему разочарованию не было предела. Это была катастрофа. Такое крушение надежд, что я на протяжении нескольких дней пребывал в трауре. Исполненный гильдией «ночников» заказ, правда, немного скрасил мои будни. Но когда оказалось, что добытая ими шкатулка пуста… не знаю. Пожалуй, это были самые трудные дни за всю мою жизнь. Я почти отчаялся. Опустил руки. Потратить так много времени и сил, чтобы в итоге остаться ни с чем…

Я заинтересованно на него покосился.

— Так на чем же я все-таки прокололся?

— Блокиратор, — слабо улыбнулся маг. — Настоящий Таор ни за что не предложил бы использовать в «изоляторе» блокиратор магии. Я поначалу удивился — ученик у меня был неглупым, и он не совершил бы такой грубой ошибки. Когда ты добыл из тайника монету, я еще больше уверился, что имею дело не с Таором. Затем дал тебе для проверки прибор, который настоящий Таор ни за что бы не опознал как банальный считыватель аур…

— «Рашшер»?

— Да, — кивнул великий магистр Ной. — Изделие «разумников», доставшееся мне в абсолютно нерабочем состоянии. Когда он запечатлел твое зерно, и я сравнил его с тем, что имел Таор, это было… озарение. Откровение. Миг ничем не замутненного счастья. Ведь это значило, что моя жизнь прожита не зря.

— Но вы потеряли ученика, — скупо заметил я. — Неужели вам его не жаль?

Старый маг тихо рассмеялся.

— Мальчик мой… я с самого начала знал, что это произойдет, поэтому растил и воспитывал Таора с прицелом на будущее. Он был самовлюбленным, самонадеянным и высокомерным молодым человеком, слишком рано возгордившимся своими умениями. При этом никаких выдающихся талантов у него в действительности не было. Все, чего он достиг, сделано моими руками. Он был мне верен, да. Но никогда не забывал о своих интересах. Даже с ночными гильдиями, вон, поссорился, хотя в его задачу входила только добыча артефакта, который сидит сейчас на твоем плече. Таор перестарался. Не в первый, впрочем, раз. Возомнил о себе слишком много. И оставался ценен лишь тем, что имел нужный мне и в достаточной степени развитый магический дар.

Я недоверчиво прищурился, а Пакость, уже успевшая взобраться на свое любимое место, приглушенно заворчала.

— То есть это вы подсказали ученику, чем именно ценна статуэтка тана Алдурра?

— Я надеялся стать ее новым хозяином, — спокойно подтвердил маг. — Тан наотрез отказался ее продавать, а забрать ее насильственным путем для главы гильдии было бы несолидно. Зато обратить на нее внимание Таора оказалось несложно. Узнав, что у такого ценного артефакта еще нет владельца, он, разумеется, воспылал идеей заполучить его для себя. Правда, не знал, что для активации нужно произвести ряд обязательных действий, поэтому я не беспокоился.

Не, ну нормально. Чужими руками жар загребать — это, я так понимаю, любимое занятие великого магистра Ноя! Таор, как выяснилось, был для него лишь инструментом. Удобным, полезным, хотя и несколько своенравным. Как остро наточенный нож, который при неосторожном обращении вполне способен поранить хозяина.

Занятная философия, правда?

Конечно, я предполагал, что люди на высоких должностях циничны и с легкостью играют чужими жизнями в угоду собственным интересам. Но все же не думал, что они настолько легко это делают.

— Вы что, всерьез рассчитывали привлечь к себе мое внимание через ученика? — с сомнением переспросил я, полагая, что чего-то недопонял.

— Почему бы и нет? Если ты еще не понял, то «барьерники», хоть и совершили массу открытий на стыке разных направлений магии, на самом деле все до одного были артефакторами. Исследователями. Учеными. Которым не требовался сильный дар для новых свершений и которым неважно было наличие или отсутствие стихийной магии. Они работали с приборами. Создавали вещи, которые могли быть созданы только артефакторами. Поэтому своего последнего ученика я взял с расчетом именно на это.

— Вы хотели сделать из него «барьерника»?!

— Нет, — покачал головой маг. — Зачем бы я тогда держал его в неведении столько лет? Я хотел, чтобы загадки барьера смог постичь ты, мой мальчик. Поэтому я впустил тебя в дом, едва понял, кто ты и зачем явился. Поэтому отдал в твое распоряжение старые книги. Настоящий Таор мог меня выдать — он в последнее время стал недвусмысленно намекать, что такому старику, как я, уже давно пора оставить пост главы гильдии магов. Зная его целеустремленность, тщеславие и некоторую ограниченность взглядов, было опасно давать ему в руки столь явные доказательства моей вины. Но ты бы меня не выдал…

Он неожиданно рассмеялся.

— И ты действительно этого не сделал. Более того, насколько я понял, ты все-таки нашел ключ к старым знаниям. Сумел добраться до того, до чего у меня не дошли руки. Ты сделал все и даже больше, чем я рассчитывал, доверяя такие опасные знания. Поэтому я действительно рад, мальчик. Тому, что ты есть. И тому, что мы все-таки смогли поговорить.

Я помолчал.

— Но зачем это вам? Для чего вы искали именно меня?

— Потому, что я такой же, как ты, — просто сказал великий магистр Ной. И вот тогда я окончательно перестал что-либо понимать.

Глава 24

— Спроси своего улишша, — предложил учитель, когда на моем лице проступило откровенное недоверие. — Пусть он до меня дотронется. Мой Нари готов ему открыться.

Я впал в ступор повторно, но буквально через пару тин Ули и впрямь разволновался. Более того, подтвердил, что в теле сидящего напротив меня старика и впрямь живет его сородич!

Неужто передо мной находился еще один изоморф?!

Блин!

Это было слишком невероятно, чтобы оказаться правдой. Но в то же время и отмахнуться от таких известий было нельзя. Первый, получив информацию одновременно со мной, аж пасть разинул от удивления. А потом молча сел и во все глаза уставился на пожилого мага, который при виде нашего общего потрясения снова позволил себе рассмеяться.

— Да. Мы с тобой из одной породы, мальчик. И не надо на меня так смотреть. Сейчас об этом уже не помнят, но одно из открытий «барьерников» заключалось в том, что по-настоящему проникнуть на изнанку можно лишь с помощью ее коренных обитателей. До тех пор, пока мы не вмешались в эту систему, там жили только улишши. Слабые, в определенной степени разумные и совершенно безвредные создания, которые в один прекрасный момент начали проявлять свойства ментальных паразитов. Именно это открытие позволило «барьерникам» создать все то, чем мы пользуемся до сих пор. Именно поэтому они обрели такое могущество. И поэтому же были впоследствии уничтожены.

Что-о?!

Да нет. Не может быть, чтобы это было правдой! Неужто все до единого «барьерники» были такими, как я?! Как мы?! Как сидящий напротив, едва дышащий, но чему-то загадочно улыбающийся старик?!

Я встрепенулся.

— Стоп. Что-то у вас не сходится, магистр. В первый раз на изнанку меня действительно привела моя малышня. Но если бы ее не подарил Шэд…

Я настороженно уставился на сборщика душ.

— Знаешь, меня опять терзают смутные сомнения. Относительно «разумников», их первых открытий и собственно того факта, что им удалось самостоятельно обнаружить такое необычное, недостижимое для простых смертных явление как барьер.