Мальчик, который умер

– В какой Москве? Мне три месяца доучиться осталось! Издеваетесь?

– Имей совесть, Кристина! Мы тебе делаем лучше! – это уже мать.

Очень красивая женщина. Вьющиеся тёмные волосы, которые не передались дочери по наследству, правильные черты лица, стройная фигура. Если бы она своими ушами не слышала, какие слова могут вылетать из этого красивого рта, то собственная мать показалась бы ей идеалом.

– Мне делаете лучше? Да вы поубиваете друг друга, если меня не будет!

Кристина шарахнула ладонью по шкафу и, схватив с кровати куртку, попыталась протиснуться в дверной проём. Отец схватил её за руку.

– Куда?

– Как будто вам не всё равно? Отправляете меня в ссылку!

– Кристина вывернулась и, очутившись в коридоре, принялась трясущимися руками натягивать сапоги.

– Тётя Аня бы…

– Не надо! – оборвала Кристина. – Пофигу, что там с тётей Аней. Не поеду никуда!

Она толкнула дверь и, не дожидаясь новых реплик родителей, устремилась вниз по лестнице.

Уже на улице Кристина поняла, что наушники так и остались в её комнате.

«Чёрт!»

Предстояли долгие двадцать минут наедине со своими мыслями.

***

– Жесть! – выдохнула Вероника.

Она откинула с глаз непослушную выбеленную чёлку и сделала глоток чая из большой кружки в виде головы снеговика.

– И не говори… – лаконично подтвердила Кристина и сделала глоток из своей – точно такой же.

Окна комнаты Вероники выходили на оживлённую объездную дорогу. С самого детства они развлекались тем, что следили за проезжающими машинами сидя на подоконнике и гадали – какая куда едет. Сейчас автомобили всё так же активно проезжали по проспекту, но тема разговора была совсем другая.

Кристина поставила кружку на подоконник и закрыла лицо руками. Приглушённо пробормотала:

– Что делать, Вер?

– Крис, всё будет хорошо! – возможно, слишком оптимистично воскликнула Вероника. – Ты всегда можешь пойти ко мне.

– Всегда могу. – эхом отозвалась Кристина – Спасибо.

Колонки коротко пропели «О-оу», кто-то написал Веронике. Соскочив с подоконника, она в один момент оказалась перед компьютером. Через секунду, повернув сияющее лицо к подруге, Вероника сообщила:

– Это Антон!

Антон был их одноклассником, и Вероника в своих чувствах к нему была солидарна примерно с половиной параллели. Отец Антона работал в «верхах» металлургического завода и, видимо, очень хорошо зарабатывал. Поэтому Антон единственный из их ровесников одевался в дорогие брендовые вещи. Меньшей сволочью это его, правда, не делало.

– Чего хочет?

– На концерт зовёт.

– С чего это?

– В смы-ысле? – чуть обиженным тоном протянула Вероника. – Думаешь, я недостойна пойти на концерт с самым классным парнем в нашей школе?

Кристина поморщилась.

– Почему тебя, а не Васильеву? Он же вроде с ней встречается.

– А я знаю? Скажи лучше, что мне надеть!

Вероника вскочила со стула и, распахнув дверцы шкафа, принялась методично выкидывать оттуда все вещи.

– Что за концерт-то?

– Какой-то рок-лаборатории, – Вероника почти полностью скрылась в шкафу.

Кристина, которая в этот момент пила из кружки, издала возмущённое бульканье и закашлялась. Вероника повернулась к подруге.

– Что?

– Я тебя уже… месяц уговариваю на него пойти… – сдавленным голосом проговорила Кристина и, проглотив, наконец, чай, с укором уставилась на подругу: – а тут какой-то…

– Не «какой-то»! – прервала её Вероника – Если бы ты была такой же красивой, как Антон, я бы с тобой тоже пошла.

Из шкафа снова полетели вещи.

– Давай с нами!

– Вряд ли Антон обрадуется, – Кристина с досадой посмотрела на залитую чаем рубашку, – он же к тебе подкатывает.

– А ты будешь не рядом с нами стоять, – высунула голову из шкафа Вероника.

– Очуме-еть, вот это веселье, – протянула Кристина.

В комнату зашла мать Вероники:

– Кристин, папа тебя к телефону просит.

– Мы не закончили! – погрозила вслед уходящей подруге Вероника. – Я до сих пор не знаю, что надеть.

Глава 2

Старший лейтенант Ползин устало потёр глаза, взъерошил каштановые волосы на затылке и снова уставился в монитор. Оттуда на мужчину смотрел портрет, составленный со слов насмерть перепуганного десятилетнего парнишки. Ползин кликнул на кнопку «Отправить», и фоторобот полетел на почту оперативников Ленинского и Железнодорожного районов.

Его коллега, лейтенант Соколов, сидевший за соседним столом, уже вовсю собирался домой.

– Женёк, в гости не хочешь? Моя пирожков напекла.

Весь какой-то мягкий и округлый Соколов, вечно одетый в удобные футболки и просторные вязаные пуловеры, идеально подходил под портрет лучшего отца семейства. И полностью это звание оправдывал. Жена в нём души не чаяла, а сын – заливался звонким смехом и тянул к отцу пухлые ручки.

– Ты иди, я ещё посижу, – махнул рукой Ползин.

При виде худого, вечно глядящего исподлобья карими глазами Ползина, сын Соколова почти всегда заходился в истерике.

– Может, кто из соседей отпишется, – старший лейтенант нашёл глазами протокол осмотра места происшествия, который лежал на столе Соколова.

– На месте нашли что-нибудь?

Наматывая на шею шарф, Соколов мотнул головой.

Мусора кучу, как всегда. Ничего сверхъестественного.

«Ничего сверхъестественного», – повторил про себя Ползин, рассеяно изучая взглядом бумаги на столе коллеги.

Соколов, накинув куртку, предположил:

– Наркоман?

– Чего?

– Наркоман на пацана напал, – Соколов застегнул молнию и натянул шапку. – Денег на дозу не хватило, вот и решил первого встречного потрясти. А тут малой подвернулся.

– Да не девяностые уже, – пожал плечами Ползин, – и мы не в цыганском посёлке, где нарики как у себя дома гуляют.

Соколов нырнул под стол и вытащил оттуда потёртый кожаный дипломат.

– Я же просто версии накидываю, Женёк. На подумать.

Ползин, погружённый в свои мысли, оставил реплику коллеги без ответа.

– Ну, бывай. Долго не сиди, – Соколов махнул рукой и вышел из кабинета.

Оставшись в одиночестве, старший лейтенант дотянулся до листка с показаниями потерпевшего мальчика. Ползин откинулся на спинку стула и пробежал по строчкам глазами: