Мальчик, который умер

– Дай фотки ещё раз посмотреть.

Соколов вытащил из дипломата тоненькую стопку фотографий.

– Затоптали всё уже.

Ползин спрятал в карман зажигалку, зажав губами сигарету, выпустил дым из уголка рта. Из другого кармана извлёк фонарик и направил на первый снимок.

– Скорее всего. Но вдруг повезёт? Что хочешь, узлы или обзорную?

– Давай обзорную, – Соколов отделил фотографии панорамы места происшествия и, отдав Ползину оставшуюся часть, повернулся на пятках. – Я дальнозоркий.

– Понаберут по объявлению, – хмыкнул Ползин и, перехватив фонарик в другую руку, принялся изучать детали.

Крайняя правая башня. Множественные следы обуви, пустая обёртка от жвачки.

Ползин посветил фонариком на грязно-белый наст.

Следы были на месте. Их обладатель долго топтался на одном пятачке, а затем отправился по большому полукругу к нижней площадке амфитеатра. Ползин, не выпуская из круга света цепочку следов, пошёл тем же путём. Попутно он сверялся с фотографиями.

Тут была пустая упаковка из-под чипсов. Чуть дальше – пара окурков. Мужчина вытянул руку с сигаретой далеко в сторону и стряхнул пепел.

Следы шли мимо смятой банки «Охоты», спускались вниз, минуя ошмётки пластиковых тарелок, встречались на краю площадки со следами пострадавшего и, уходя влево, терялись во дворах.

Из-за ближайшей башни показался Соколов.

– Как вообще можно детей отпускать через эту жуть ходить?

Ползин хмыкнул:

– А никто и не отпускает. Просто тут идти короче, вот и срезают. Я тоже всегда через сквер срезал, хотя времена были такие себе.

Будто в подтверждение его слов по площадке потянулась тоненькая струйка пешеходов. Ползин выключил фонарик.

– Нашёл чего?

Его напарник призывно махнул рукой.

– Пойдём, сам глянешь.

Они зашли за ближайшую башню, и Соколов ткнул пальцем вниз. Евгений опустил голову.

– Вчера была только одна концентрация следов, у правой башни. А сейчас – вот.

На снегу виднелась небольшая вытоптанная прогалина. Ползин снова включил фонарь.

– До скольки вы тут были?

– Часу во втором свернулись – отозвался из-за спины Соколов.

Ползин, задрав рукав, посмотрел на часы.

– Если это наш пациент, то он ждал тех, кто на первую смену идёт. Пошли.

Следуя за цепочкой следов, мужчины снова подошли к краю площадки. Старший лейтенант присел на корточки.

– Глянь-ка.

Возле каменных сидений амфитеатра на снегу алело несколько капелек крови. В свете фонарика блеснуло что-то ещё.

Соколов, крякнув, наклонился.

– Такого тут точно вчера на было.

– Зиплок есть?

Соколов покопался в недрах дипломата и протянул коллеге небольшой пакетик. Ползин аккуратно подцепил застывшие на морозе капли, защёлкнул замочек пакета и поднял его к самому лицу. Сквозь плёнку тускло поблёскивал крошечный серебряный гвоздик.

Глава 4

– И что мы тут делаем? Нас сейчас задавят!

– Вер, ну потерпи немного. Я ради тебя Антона на концерте буду терпеть, а ты ради меня постой здесь.

Вероника глубоко вздохнула и попыталась выпростать наружу руку с телефоном, чтобы посмотреть время. Кристина одёрнула подругу:

– Сопрут!

Они стояли в переполненном фойе торгового центра, где с минуты на минуту должна была начаться автограф-сессия участников юбилейного концерта рок-лаборатории. Кристина, игнорируя протесты, вытащила подругу на мероприятие. А та, естественно, захотела взять с собой Антона. Он опаздывал.

Вероника спрятала телефон и недовольно поморщилась.

– Шаманов в двух домах от тебя живёт. Что, не могла пойти на него посмотреть?

– Он переехал давно вообще-то, – Кристина отвела глаза и покраснела: – И тут не только Шаманов будет.

Участниками автограф-сессии значились: Герман Хишин – солист «Мэри Шелли», Коля Сычёв – перебравшийся недавно в столицу набирающий популярность музыкант, и Олег Шаманов – старожил и основатель рок-лаборатории.

Сбоку послышался звон разбитого стекла. Вероника попыталась рассмотреть происходящее, но сдалась через несколько секунд. Кристина, как более высокая, смогла встать на цыпочки и посмотреть вдаль.

– Что там?

– Витрину разбили.

– Слушай, откуда столько народу? Я думала, их сейчас никто не слушает.

Кристина опустилась и, округлив глаза, уставилась на Веронику.

– Ты чего? «Мэри Шелли» неделю назад Олимпийский собрали, Шаманов с Элтоном Джоном пишется…

Вероника с ехидным видом взглянула на подругу, но Кристина, предупредив шутку про Элтона Джона, с нажимом закончила:

– …А песни Коли по радио каждые полчаса крутят.

– Кто сейчас твоё радио слушает, – подняла бровь подруга и снова достала телефон. – Нас тут Антон ни за что не найдёт.

Спереди началось активное шевеление. Кто-то завизжал. Людское море всколыхнулось и, подхватив Кристину и Веронику, понесло вперёд.

– Пришли?

– Где?

Волна заворачивала за угол, и подругам оставалось только подчиниться ей. За поворотом показался длинный стол с тремя сидящими за ним людьми.

Кристина схватила подругу за руку и потянула вперёд. Впереди охранники еле сдерживали людской океан.

Внезапно одна из фигур, оказавшаяся Шамановым, поднялась на ноги. Он прокричал громким зычным баритоном:

– Ребята! Угомонитесь!

– Мы сейчас уйдём, – Герман Хишин подал голос, не вставая из-за стола.

Как ни странно, на ближайших к столу людей это подействовало. Но сзади на них продолжали напирать и давить те, кто призыва не слышал.

Откуда-то сбоку к столу подошёл мужчина в дорогом тёмно-синем костюме. Он поднёс к губам принесённый с собой микрофон:

– Музыкантам не терпится с вами пообщаться, – разнёсся над толпой его вкрадчивый голос. – Но чем больше вы будете шуметь, тем меньше времени на это останется. Давайте будем соблюдать правила приличия. Спасибо.

Это возымело эффект. Громившая до этого молл толпа перестала гомонить.