Мальчики + девочки =
Шрифт:
А Катька полезла в карман и вынимает оттуда маленького стеклянного петуха радужного. Сразу почему-то напомнило лампочки для елки, какие мы с матерью не купили.
– Бери, – протягивает.
Я не нашел ничего лучше, как спросить:
– Зачем?
Она говорит:
– Ты же ж болеешь, а год же ж Петуха идет.
У них, девчонок, логика та еще. Я говорю:
– Чего ты, как муха, жужжишь. Поставь там.
Мне очень хотелось подержать петушка в руках. Еле сдержался.
Но это были цветочки. Ягодки поспели, когда притопала Слониха.
– Королев, как это понимать, Королев, почему тебя неделю
Мама родная. Хотел соврать, чтоб не разводить киселя на воде, но Катька опередила. Едва Слониха услыхала, что череп проломлен, по новой завелась-задохнулась:
– Ну и как это произошло, кто это сделал, милиция акт составила, кого-то задержала, отвечай, Королев, ты ж не на уроке молчать!..
А что отвечать, когда мне самому эти вопросы на ум приходили, но я знаю родной город, и знаю, что в нем может случиться, так что и концов не найдешь. Кто-то, видать, уследил, как мы наживаемся, и тоже захотел нажиться, простая вещь. Ладно, меня б одного касалось. Надо же Илье объяснять, куда капуста делась, какой зайчик ее схрумкал. Повязку с меня сняли, шрам оставался, покажу, если что. Не очень приятно показывать что-то на себе, чтоб доказать, что не вор, но тогда осел, и что лучше, неизвестно.
Хвощ был выпивши и не в духе. Что мне не повезло, я сразу просек. Он говорил с кем-то по мобиле, точнее, слушал, а когда выслушал, сказал:
– Значит, так. Скажи спасибо, что у меня здесь несовершеннолетний, не хочется детей с малых лет говно заставлять нюхать, каким аж через трубу несет. Чтоб до вечера был здесь и с баблом. Иначе сам знаешь. Конец связи.
И отключился. А, отключившись, переключился на меня, значит, на то же бабло. Мне не понравилось, что он назвал меня дитем, но тут выбирал не я. А он, сощурив желтый глаз и крутя желтый ус, спросил:
– Что же, детка, с нами случилось?
Это ваще. Обратиться к здоровому почти четырнадцатилетнему парню детка у Хвоща означало: сопляк, размазня, лох и все в лом. Пока я собирался с силами – мобила снова заверещала. И снова Хвощ слушал, а сам молчал, но на этот раз походило, что начальник не он, а тот, кто позвонил, потому что в конце Хвощ сказал четко:
– Все понял, исправим.
Там ему добавили, и он повторил:
– Я сказал, исправим. Кто же знал.
Хвощ положил мобилу, взял со стола складной нож и внезапно с маху вонзил себе в ногу. Я задавил в себе крик. А он, посидев с полминуты скрючившись, вытащил спокойно ножик из ноги и так же внезапно бросил мне. Не в меня, а мне. Я схватил. Когда на вас что-то летит, надо хватать, а то будет хуже. Я схватил удачно: не за лезвие, а за ручку. Хвощ коротко свистнул. То ли одобрил свистом, что ловок, то ли решил в данный момент какую-то свою задачку. А я уже сообразил, что он воткнул нож в деревянный протез, а не в живую ногу, но сначала было сильно не по себе.
– А в человека можешь так воткнуть? – задал он вопрос.
– Я не пробовал, – честно
ответил я, и опять мне стало неважно.– А я, брат, пробовал, – вздохнул Хвощ. – Ничего хорошего, доложу тебе. Но в наши дни на одном хорошем не проживешь, тебе известно?
– Известно, – эхом откликнулся я.
– То-то и оно, – он постучал указательным пальцем по столу и спросил: – Так что у тебя?
Не стал ничего я ему показывать, никакого шрама, а буркнул типа того, что должок за мной, скоро верну.
– Где возьмешь? – спросил он.
Я сходу не придумал, а он придумал:
– Пойдешь, куда пошлю, сделаешь, что скажу, без разговоров. По рукам?
– По рукам, – дал я согласие, ничего другого мне не оставалось.
– Тогда перейдем к следующему этапу нашего совместного бизнеса, – засмеялся Илья. – Справишься – твой долг покажется тебе семечками, отдашь легко и непринужденно.
И он приступил к инструкции. Задачка оказалась не слишком сложной. Требовалось взять посылочку и передать по адресу. Мала до смехотворности. Я положил в карман джинсов, карман даже не оттопырился. Встал уходить, когда он сказал:
– Ну, хорошанюшки, а кто тебе башку проломил, ты в курсе?
Я обалдел. Значит, он знал про башку. Ладно. Узнать – дело нехитрое, а вот не заикнуться, чтоб простить долг, тот еще гусь. Но он знал гораздо больше.
– Думаешь, случайные грабители? – спросил он и, не дожидаясь ответа, сам сказал: – А я думаю, нет, Вова. Ты Генке тумаков навешал?
Я кивнул:
– Навешал.
Хвощ прищурился:
– Думаю, Генка с дружками тебе и отомстил.
– Думаете или знаете? – спросил я.
– Хороший вопрос, – засмеялся Илья. – Добавочный: с мо его ведома или нет. А лучше, с моего разрешения или нет.
У меня закружилась голова, как тогда, в бинтах, на больничной лестнице. А Илья, не давая передышки, выдал новую порцию, можно сказать, сенсаций:
– Я забыл сказать адрес, по которому доставить посылочку. А ты забыл спросить. Спроси.
Я спросил. Он сказал.
Адрес был Чечевицын.
На этом не кончилось.
В дверях Илья протянул финку:
– Возьми. Бери. Хорошо себя вел. Не бойся, с поручением не связано, подарок, на память. – И глаза у него блеснули желтым огнем.
Та еще была забота моему сердчишку: то вниз падать, то вверх прыгать. Я таких подарков в жизни не огребал. Финка классная. И Хвощ классный мужик. Хвощ и Маркуша, здорово, что они встретились мне на пути. А сошлись бы, если их познакомить? Почему нет? Или нет? Анекдот есть: один говорит: а не испить ли нам водочки? – второй отвечает: а почему нет? – а тот в ответ: ну, нет, так нет.
Хвощ сказал, что я должен положить посылку в какое-нибудь местечко, где ее не сразу найдут. Будь я поглупее, мог бы подумать, что тут сюрприз. Но я не так глуп. Тем более, что Илья велел сразу, как спрячу, ехать к нему сказать, в каком месте спрятал. Интересно, знал ли, что я бывал у Чечевицы? То есть был. Один раз. Я хотел спросить про это, но вместо спросил про другое:
– Может, позвонить вам по телефону?
Он бросил на меня колючий взгляд:
– Не развалишься приехать. По телефону мал, подрасти, по телефону мне серьезный народ звонит. А ножик дома спрячь и не балуй им. Пока.