Маледикт

— Если бы ты представил доказательства, мог бы подать мне прошение, — заметил Арис.

— Доказательства зачастую не так легко добыть, — отозвался Маледикт горьким эхом слов самого короля.

В разговор вступил Янус:

— Дуэль спровоцировал Данталион. — Он обнял Маледикта, не замечая ни крови, ни ошеломленного гвардейца.

Арис сидел, погрузившись в безмолвие, и Янус обратился к нему с кроткой мольбой:

— Дядюшка!

Его взгляд сказал все остальное.

— Я призывал тебя к осмотрительности и благоразумию, — проговорил Арис. — Ты не внял. Убит аристократ-иностранец — и я сам был свидетелем убийства, Маледикт. Ты обезоружил его — и все равно нанес удар… — Арис потер лицо руками.

Эхо сказал:

— Я немедленно забираю его в «Камни».

— Нет, — резким, приказным, более властным, чем у Ариса, голосом отрезал Янус. — Вы подстрекали Данталиона; вы так же виновны в его смерти, как и Маледикт. Прошу вас, Арис, позвольте мне забрать Маледикта домой. Пусть побудет под домашним арестом, пока не решится его судьба.

Перед мысленным взором Ариса все еще стоял кровавый фонтан. Однако Эхо в самом деле прибег к хитрости; это было так же очевидно, как совершенное Маледиктом преступление. Вдобавок Арис пока не раздобыл гроссбухи. Действовать немедленно означало навсегда попрощаться с ними.

— Я не вижу необходимости заключать его в камеру. Пока не вижу. Увези его домой, Янус. И помни наш уговор. Теперь я отчаяннее, чем когда-либо, желаю, чтобы ты выполнил свою часть сделки. — Набравшись храбрости, Арис вышел из кареты и приблизился к молодым людям. Потом протянул руку и коснулся испещренного каплями крови лица Маледикта. Пустые черные глаза смотрели в упор, загадочные, как беззвездная ночь. — Маледикт, скажи, почему?

— Данталион пообещал смерти всем нам, — прошептал Маледикт. — Говорил, что прольет мою кровь, потом кровь Януса, потом — моего бедного Джилли. — Взгляд юноши сделался глубже, проницательнее в ответ на пристальный взор Ариса. — Он похвалялся тем, что убил Амаранту и подарил вам наследника. Как вы думаете, долго еще вы оставались бы в живых? Вы — или младенец? В конце концов, Адиран — сын Авроры Ворнатти. Если бы Янус и вы были мертвы, ближайшим родственником Адирана остался бы Данталион — итарусинский аристократ, жадный до власти и крови.

— Твои слова — измена! — яростно воскликнул Эхо.

— Неужели? — спросил Маледикт едва различимым голосом. — А мне казалось, я лишь повторяю сказанное другим человеком.

Сдвинув брови, Арис кивнул страже.

— Мои гвардейцы проводят тебя домой.

34

Джилли встретил их у дверей. Увидев капли крови на одежде Маледикта, он побелел.

— Что случилось?

Янус отвесил ему две тяжелых пощечины — и ударил бы еще, если бы не внезапное шипение черного клинка, вылетевшего из ножен.

Янус опустил руку. Маледикт опустил меч.

— Не смей вымещать на нем свое дурное настроение, — сказал Маледикт и проскользнул в библиотеку. Джилли и Янус последовали за юношей; их шаги раздавались в его ушах, как отдаленная барабанная дробь, слова доносились словно далекий шум океана — тихий, бессмысленный, повторяющийся. Маледикт рухнул в кресло и стал наблюдать, как они спорят, и размышлять, не придется ли ему снова вмешиваться. Маледикт подумал, что пора бы ему и проголодаться, но все, что он ощущал, были мокрое прикосновение крови сквозь льняную рубаху и душевная усталость, подобная оцепенению.

Маледикт прервал пререкания, обратившись к Джилли:

— Джилли, пожалуйста, наполни мне ванну. Я весь в крови. А потом выполнишь еще одно мое поручение. Я хочу, чтобы ты забрал со счетов наши средства и перепрятал там, где Арис и его гвардейцы их не найдут. Я достаточно наслышан о привычках итарусинцев и знаю, что они постараются получить денежную компенсацию за смерть Данталиона.

Янус открыл было рот, но Маледикт тут же накинулся на него:

— Ты позволил Арису послать со мной эскорт из гвардейцев. Так что теперь не смей возражать. Я поступлю так, как считаю нужным.

* * *

Маледикт нежился в теплой ванне, время от времени поднимая волны. Хотя вода уже приобрела красноватый оттенок и начала остывать, она действовала на Маледикта успокаивающе — так же, как руки Януса, которые медленно распутывали его слипшиеся от крови волосы. Юноша рассеянно шлепнул по воде и скривился при виде струек крови, стекающих с волос.

— Ты поступил глупо, убив Данталиона, — тихо, словно тщательно контролируя свой гнев, произнес Янус. Он перестал гладить волосы пальцами и взял редкий гребень из слоновой кости, оправленный в серебро. — И дважды глупо, убив его подобным образом. Не надо было демонстрировать Арису кровь на своем клинке. Король мог бы с легкостью приговорить тебя к повешению.

— Меня это не пугает, — ответил Маледикт. — Ани могущественнее любого из королей. Пока что мне удавалось избегать виселицы.

Маледикт взял губку и отер руку, смыв подтек, до сих пор упрямо не поддававшийся воде. При виде крови в животе у него клубком собралось напряжение.

— Ты сошел с ума, — сказал Янус. — Я принимаю Чернокрылую Ани как твою покровительницу — я сам видел доказательства Ее существования; но это не повод отбросить доводы рассудка. Мне нужен твой ум, а ты только и думаешь, что о крови.

— Твоих рук дело, — отозвался Маледикт. — Я бы удовольствовался смертью Ласта, если бы ты ее не присвоил. Теперь я должен убивать снова и снова, чтобы не потерять уже отвоеванное. Разве удивительно, что это превратилось в привычку? — Обида Ани смешалась с его собственной, и слова Маледикта становились все резче; руки под водой сжались в кулаки. — Я бы отказался от всего в мгновение ока. Ради тебя. А ты — ты заключил сделку с Арисом, — Маледикт отпустил мочалку в воду. — Ты пообещал ему — кстати, что именно ты ему пообещал?

— Быть осмотрительным, как он и сказал, — ответил Янус, не глядя Маледикту в глаза, чем себя и выдал.

— Насколько осмотрительным? — спросил Маледикт. — Не жить здесь, вместе со мной? Не гулять со мной по людным улицам? Вообще не признавать моего существования? Ты пообещал отказаться от меня?

Янус встал и взял полотенце.

— Вода совсем остыла. Ты весь покрылся гусиной кожей.

— Это не от холода, — сказал Маледикт, но все же поднялся и позволил Янусу обернуть себя теплым полотенцем. — Скажи мне, что изменилось со смертью Амаранты? Что изменилось со смертью Данталиона? Чем дольше ты препятствуешь мне, тем больше я боюсь того, что ты уже сделал.

Янус присел на край ванны и поднял на Маледикта ясные голубые глаза.

— В обмен на должность советника и опекунство над Ауроном я должен жить во дворце. Я не должен встречаться с тобой чаще, чем любой мужчина со своей любовницей. Я не должен появляться с тобой на людях. Я должен жениться и…

Маледикт сбросил полотенце и надел халат, с остервенением затягивая пояс.

— Ты собираешься стать ручным зверьком Ариса. Ты правил в Развалинах — а теперь подчиняешься подобным приказам короля, только ради того, чтобы играть вторую скрипку при законнорожденном наследнике?