Маледикт

Взяв мыло, она затаила дыхание — и шагнула. Мгновение дрожи, когда ее окатили жар воды и одновременно холодный поток воздуха, сменилось спокойствием, и она опустилась в ванну.

Собравшись с духом, девушка глубоко вдохнула и погрузилась в воду с головой, а вынырнув, внезапно почувствовала движение воздуха в комнате. Она резко обернулась, так что вода выплеснулась на пол, и схватилась за край ванны. Ворнатти, смеясь, прикрыл за собой дверь.

— Не это ли ты ищешь? — спросил он, медленно подступая ближе с ее мечом в руке. Глаза его сияли.

— Убирайтесь, — сказала девушка, судорожно вцепившись в мыло.

— Тебе многому еще предстоит выучиться, — самодовольно проговорил барон. — Теперь ты выучилась двум вещам: одна — что запертую дверь всегда можно отпереть. Имей это в виду, если хочешь сохранить свои тайны. Вторая — всегда держи меч рядом. Что пользы в клинке, каким бы острым он ни был, если он вне досягаемости?

Ворнатти неловко опустился на скамью и наклонился, скользя взглядом по ее телу.

— Так значит, ты девушка. — Барон улыбнулся. — Слишком давно у меня не было девушек.

Она швырнула в барона мылом. Ворнатти, поморщившись, поднял меч и рассек летящий в него кусок.

— Элизия лишь уносит боль — она не возвращает молодости. Этот меч — оружие юноши.

— Он мой, — произнесла девушка, поднимаясь из воды и выхватывая меч у барона.

— Прости, — кивнул Ворнатти. — Только скажи мне: случай или замысел твой повинны в том, что мы приняли тебя за юношу?

Надев халат, девушка угрюмо опустилась на пол у камина.

— Я же не дура. Девушка с мечом — отличная приманка для тех, кто захочет его отобрать.

— Значит, ты собираешься сражаться с Ластом как мальчик.

— Разве он станет драться с девчонкой? Вряд ли. Думаю, он снова прикажет кучеру сбить меня с ног хлыстом и поедет своей дорогой. — Говоря, она задумчиво постукивала острием клинка по каминной кладке, кусочки кирпича, откалываясь, разлетались кровавыми брызгами.

Ворнатти нагнулся и положил руку ей на плечо.

— Как тебя зовут, девочка? В конце концов, мы должны стать ближе друг к другу. Мне хотелось бы знать, как к тебе обращаться, как тебя называл Янус… — Ворнатти смолк, когда меч прижался к дряблой коже его шеи.

— Как называл меня он, не имеет значения. Та девочка мертва. И вам не нужно мое имя, чтобы держать меня под каблуком. Ведь я вряд ли когда-нибудь окажусь вне вашей досягаемости. Разве что… — Меч совершил едва заметное выразительное движение.

— Ты убьешь меня? И что тогда? Сбежишь из моего дома назад в снега и снова будешь в отчаянии, как и до знакомства со мной?

— Сначала я здесь все обчищу, — заявила девушка, вставая и убирая меч; на бледной коже барона осталась полоска кирпичной пыли.

— А про Джилли ты забыла? Мне ведь достаточно только позвать. И тогда в твою тайну будет посвящен еще один человек.

— Быть может, он скажет мне «спасибо», если я вас прикончу, — предположила девушка.

— Неужели? И отправится назад на ферму, откуда он родом, и похоронит свой острый ум в земле? Станет в одиночестве возделывать поля рядом с могилами своих родных, которые все до единого умерли от чумы? У него нет никого — никого, кроме меня, и ничего, кроме того, что даю я. Он принадлежит мне настолько же, насколько мои лошади, которые будут страдать, если отпустить их на волю. — Отведя лезвие в сторону, Ворнатти коснулся лица девушки, затем шеи. — Не так уж много мне от тебя нужно. Всего лишь имя.

Девушка содрогнулась, когда пальцы барона скользнули в вырез ее халата, стиснули грудь, коснулись изогнутого шрама на боку. — Я не назову его.

— Ты слишком худенькая, — заметил Ворнатти, отпуская ее. — Пусть Джилли кормит тебя получше. Если бы мне хотелось погладить кости, обтянутые кожей, я бы довольствовался собственными и не связывался с несносными девчонками и мальчишками.

Он тяжело опустился на скамью. Воспользовавшись моментом, девушка переместилась на безопасное расстояние.

— Так скажи, девочка, — продолжал барон ослабевающим голосом. — Мне приказать Джилли подыскать тебе панталоны — или юбку?

— Панталоны, — отозвалась она.

Ворнатти воспрянул.

— Что ж, признаюсь, я рад не делиться с Джилли твоим секретом. Он чертовски охоч до женского пола. Думает, я не знаю, что он спускает все свое жалование в деревеньке Грастон на приветливых служанок в местных пивных.

Барон закашлялся, потом принюхался, изучая кипу одежды.

— Ты перетягиваешь грудь? Эти ничтожные бугорки? Тут я смогу тебе помочь. Одна из моих… подруг была актрисой, специализирующейся на мужских ролях. Пожалуй, ее корсет подойдет для таких целей лучше, чем целый рулон ткани. Ну же, девочка, разве ты не хочешь меня поблагодарить? Не каждый мужчина станет помогать девушке в деле мести…

Он похлопал себя по щеке, потом дотронулся до рта. Поплотнее завернувшись в халат, девушка наклонилась и коснулась губами его щеки и губ. Ворнатти улыбнулся.

— Я скажу тебе еще одну вещь, раз уж ты будешь мальчиком: чтобы сыграть роль, нужно в нее поверить. Ты должна забыть, кто ты. Наша страна кишит сплетнями и пересудами, даже о таких ничтожных бродяжках, как ты.

— Ту же ошибку совершил Критос, когда счел меня достаточно ничтожной, чтобы оставить в живых, — отозвалась она — нет, он; прорвавшаяся в голосе ярость стерла улыбку с губ Ворнатти.

* * *

Джилли, который ожидал у двери в покои барона, вошел, едва услышал стук захлопнувшейся двери. Ворнатти, задыхаясь, доковылял до кресла-каталки. Джилли взялся за ручки и повез барона к кровати. Ворнатти хохотал.

— Джилли, ты и не представляешь себе, какой приятный сюрприз под этим слоем грязи…

Дверь в ванную с грохотом распахнулась, из нее показался мальчик, облаченный в старые штаны и рубашку Джилли, из которых тот давным-давно вырос. Бросив на Ворнатти взгляд наполовину гневный, наполовину опасливый, мальчик удостоил слугу мрачным, исполненным одной лишь ярости, взором, перед которым тот отступил.

— Я устал, Джилли, — проговорил Ворнатти, воздев руки. — Я не буду ужинать.

Джилли уложил старика и отправился вслед за юношей. Тот оказался недалеко. Выйдя из покоев Ворнатти, Джилли отпрянул и прижался спиной к двери: на уровне груди на него смотрел клинок.

— Ключей было два, — проговорил мальчик. — А ты убедил меня…

— Хватит, — оборвал Джилли, слишком уставший, чтобы осторожничать. Он увернулся от меча и со стремительностью дикой кошки перехватил запястья мальчика. Тот пнул Джилли в голень. Вспомнив, как когда-то возился со вспыльчивым младшим братом, тот резко выкрутил руки, заставляя мальчишку выронить меч. Его противник продолжал борьбу, извивался и кусался, так что Джилли, подняв его за запястья, принялся раскачивать в воздухе. — Хватит, — повторил он. Такая мера всегда действовала на брата, на драчливых собак и диких кошек. Сработало и теперь. Мальчик обмяк на весу и лишь слегка подергивался.