Маледикт

Джилли отпустил его. Мальчик рухнул на пол и снизу вверх устремил на обидчика сверкающий гневом взгляд. Джилли поморщился.

— Извини, — бросил он и взял меч: изогнутая гарда оцарапала костяшки пальцев. Казалось, само оружие что-то нашептывает его ладони. — Вот, — сказал Джилли, — забери. — И вложил меч в руку мальчишке, пожалев, что вообще прикоснулся к оружию. Казалось, этот меч не был выкован из стали; нет, он таким и родился, без многократной закалки, сразу — и родился злобным. Возможно, он и впрямь божественного происхождения, только подобные вещи весьма редки и ревностно охраняются. Джилли сжал кулак, силясь избавиться от чувства, оставленного мечом. С растущим беспокойством он наблюдал за тем, как мальчик прячет клинок в ножны. Где ему удалось отыскать такое оружие? Джилли понимал, что спрашивать бесполезно: ответа ему не дождаться.

— Ты голоден? Обед на столе. Снова оленина. Зимой почти всегда одна сплошная оленина. К весне тебя будет от нее тошнить.

Мальчик стоял как вкопанный.

— Я не голоден, — сказал он.

— Да ты же просто кожа да кости, — возразил Джилли, попутно размышляя, обречен ли он вечно препираться с этим мальчишкой.

— Он тоже так сказал. Как будто я стану обрастать мясом, только чтобы доставить удовольствие этому развратному… — Мальчик резко замолчал, глаза его гневно сверкнули.

Джилли взял мальчика за локоть и повел в библиотеку. Ему хотелось если не подружиться с новым хозяйским фаворитом, то хотя бы сосуществовать с ним в мире — если, разумеется, крутой нрав мальчишки не станет тому помехой. Руководствуясь этой целью, Джилли сказал:

— Я знаю один способ улучшить тебе настроение.

Он провел мальчика мимо книжных полок к обледеневшим дверям. Они вышли в зимнюю ночь; теплый пар от их дыхания тянулся следом словно призрак.

Джилли нагнулся и поднял с земли горсть раскрошенного, припорошенного снегом мрамора.

— Это старая облицовка дома. А вот так я предпочитаю вымещать гнев. — Он выбрал несколько осколков, взвесил их в руке и, замахнувшись, метнул в сад словно снаряды. Камни ударились о ближайшее дерево. С веток посыпались мелкие сосульки.

Джилли подобрал еще горсть, вспоминая, как Ворнатти давал ему наказ относительно ключей и ванных комнат, и обрушил еще один дождь из сосулек на землю, топя свою вину в звоне ледяных брызг.

Следующий камень, холодный и влажный от снега, он подал мальчику.

— Представь, что ты отбрасываешь прочь свой гнев, свое недовольство. — В эту игру Джилли тоже играл с младшим братом, которого почти никогда не удавалось успокоить, зато можно было отвлечь, так что он на время забывал о своем дурном настроении.

Мальчик закрыл глаза, стиснув зубы с такой силой, что шрам вспыхнул красным, и — бросил. Описав ленивую дугу, камень несильно ударился о дерево. Каскадом брызнули сосульки. Прежде чем Джилли успел подать мальчику новый камень, соседнее дерево уже зазвенело ледяными зубчиками. А потом еще и еще, пока один-единственный кусок мрамора не устроил в саду целый ледяной ливень. Дрожали и осыпались все деревья, без исключения. Джилли судорожно глотал воздух при виде сверкающих руин, в которые мальчик обратил все вокруг.

* * *

Ворнатти, шурша бумагой, разворачивал у себя на коленях некое послание. Джилли заинтригованно следил за движениями барона. Обычно старый мерзавец передавал всю почту ему — чтобы рассортировать сплетни, счета, доклады Ариса относительно прибыли, поступившей в Итарус, и предпринять необходимые действия в ответ на редкие деловые письма. Однако же это послание было написано не на плотной антирской бумаге сливочного оттенка, как обычно, а на бумаге бледно-голубой, полупрозрачной — так что просвечивали ряды убористых букв.

— Что ты думаешь вот об этом? — поинтересовался Ворнатти, передавая Джилли письмо.

В другом углу библиотеки мальчик оторвался от изучения одной из книг Ворнатти.

— Прочти это письмо вслух, Джилли, раз оно занимает нашего юного друга.

Мальчик захлопнул книгу, не потрудившись заложить страницу. Да и зачем ему, подумал Джилли: ведь он может лишь разглядывать картинки, а не разбирать текст.

— Джилли, — предупреждающе повторил Ворнатти.

— Сэр, — начал Джилли. — Но это же из Итаруса, — удивленно заметил он. — Как вы…

— У меня немало возможностей, Джилли. На твоем месте я бы об этом не забывал. — Ворнатти прикрыл глаза. — Читай же.

— Это копия письма Критоса Ласту, — пояснил Джилли. Мальчик напряженно замер. Джилли наклонил письмо так, чтобы свет от камина лучше освещал вычеркнутые слова.

Кузен Мишель,

Я признателен Вам за то, что Вы прибыли в Итарус по моей просьбе, однако я не рассчитывал, что Вы станете терять время попусту на развлечения при иностранном дворе и оставите меня один на один с Вашим неуместно и незаконно рожденным, раздражительным сыном. Он неуправляем. Дикая собака испытывала бы большую благодарность на его месте. Бешеное животное было бы не столь свирепо. Нам пришлось запереть его в башенке на крыше, чтобы положить конец его попыткам к бегству. Если бы мы были не на Ледяном острове, он бы наверняка преуспел. Я даже не могу зайти к нему в комнату без того, чтобы не подвергнуться нападению.

Ваше предложение начать угрожать ему и добиться послушания через страх весьма заманчиво, однако он не настолько слеп. Он знает, что нужен Вам живым — а чем еще Вы прикажете мне ему угрожать? К голоду, холоду и побоям он безразличен, хотя они и помогают ослаблять вспышки его бешенства.

Нет, кузен, если Вы тешите себя надеждой, что сможете выпустить его в итарусинский свет, а потом и в наш. Вам понадобится помощь. Честно говоря, я в высшей степени сомневаюсь, что его когда-либо удастся приучить к нашему образу жизни. Я умываю руки и не намерен больше заниматься его воспитанием. Я беру на себя лишь обязанности его тюремщика. Если вы желаете большего, понадобится Ваше участие.

Критос.

Мальчик вскочил, у него тряслись руки.

— Критос. — От ненависти, что прозвучала в голосе, в комнате сгустился мрак, повеяло холодом, и даже кружок света, что падал на каминный коврик, как будто потускнел.

— Где вы его раздобыли? — спросил Джилли, вертя письмо в руках в надежде отыскать имя отправителя.

— Вопрос ненависти, — пояснил Ворнатти. — Ласт ненавидит меня. Как и мой наследник Данталион. На этой почве они поддерживают отношения, по крайней мере в дни Зимнего двора. Пара пустяков заплатить кому-нибудь из слуг Данталиона, чтобы он скопировал любые интересующие меня письма.

— Там есть что-нибудь еще? — спросил мальчик. — Ласт отправился помогать Критосу?

Джилли наблюдал, как нервная дрожь пробежала от рук мальчишки вдоль позвоночника и унялась, теперь он стоял неподвижно, словно изготовившийся прыгнуть кот.

— Какая жадность, — посетовал Ворнатти. — Я раздобыл поразительное количество информации, причем не сходя с кресла, а ты только и делаешь, что просишь еще. Не хочешь меня поблагодарить?

— Ваши интриги и без того доставляют вам огромное удовольствие, — парировал мальчик. — Рассказывайте.

— До меня дошли слухи, что Ласт уединился на Ледяном острове, — сообщил Ворнатти.

Лицо мальчишки моментально приняло каменное выражение, без всякого намека на эмоции, однако за миг до того Джилли заметил, как на нем промелькнуло беспокойство, словно парень и сам не знал, обернется ли приезд Ласта добром или злом.

— Ну же, теперь подойди и поблагодари меня, — позвал Ворнатти. — Или ты столь же невоспитан, сколь и отпрыск Ласта?

— Я еще хуже, — ответил мальчик.

Ворнатти захохотал.