Малыш
Шрифт:
— Храни его Господь! — добавил священник. Пат продолжал песню:
IV
До отмелей — две мили…
Да тут любой возропщет:
Проходы так извилисты,
Что в лабиринте проще!
Не в полночь — в полдень ясный
Стальное дрогнет сердце,
Есть риск здесь ежечасный
Щепою разлететься!
Но страха Джон не знает,
Мыс углядел во мраке —
И лодку направляет
К сигнальным слабым знакам.
Теченье
Туда держать и надо,
Джон Плейн, ей-ей, сумеет
Живым уйти из ада!
Как паруса надуты!
Он мчится без оглядки,
А волны встали круто…
Пока что все в порядке:
Прилив рокочет сзади,
Хотя лодчонку кружит,
Но знает Джон, не глядя,
Где поворот здесь нужен.
Места ему известны,
Чуть-чуть отпущен парус…
Да, все идет честь честью,
Сегодня Джон в ударе!
Шкот закреплен. И вскоре,
Пройдя путем знакомым,
Джон Плейн — в открытом море,
И здесь он словно дома.
«В открытом море! — подумал Малыш. — Как это, должно быть, прекрасно, вот хоть бы разок там очутиться!»
V
Вперед! От бледных молний —
Светло внезапно стало.
Как дико пляшут волны!
А небо вниз упало.
Неистовствует ветер.
Тьма снова брови хмурит…
Джон Плейн один на свете,
Он — в самом сердце бури!
Пат оборвал песню. На этот раз никто не произнес ни звука. Все слушали так, как если бы ураган, о котором пелось в песне, вдруг разразился над фермой Кервен, превратившейся в судно Джона Плейна.
VI
Опасны игры эти,
Но Джон на них идет:
Он ловит нужный ветер,
Чтоб сделать поворот!
Порою удавалась
Подобная игра.
Счастливчик он, на зависть…
Вот, кажется, пора!
Цепь резко натянулась,
И за кормою — сеть…
Похоже, отвернулась
Взбесившаяся смерть!
Не надо у штурвала
Стоять в изнеможенье,
Теперь пора настала,
Джон Плейн, для освеженья!
И мутными глазами
Джон снова ищет флягу.
Сейчас он очень занят:
Он жадно цедит влагу!
Он пьет не отрываясь
Желаемое зелье,
Всем пьяницам на зависть,
Веселье так веселье!
Средь водяной пустыни
Он спит, и, право, братцы,
Он — Джон Коньяк отныне
Достоин называться!
— Какая неосторожность! — воскликнул господин Мартин.
— Говорят, что и у пьяниц есть свой бог, — непринужденно заметил Сим.
— Как же
он должен быть занят! — отпарировала Мартина.— Сейчас узнаем! — ответил священник. — Продолжай, Пат.
VII
Всего две тучки в небе,
В сияющем просторе.
А шторм? Как будто не был!
К утру затихло море.
А лодки-то, красотки,
Забыли все напасти!
В залив стремятся лодки,
Как мы стремимся к счастью.
Полюбоваться надо
Подобною картиной:
У входа в порт — регата!
Сплошною лентой длинной…
— А Джон Плейн? — спросил Малыш, чрезвычайно обеспокоенный судьбой пьяницы, заснувшего в тот момент, когда выбирал сеть.
— Терпение, — заметил господин Мартин.
— Я боюсь за него! — добавила бабушка.
VIII
Но что там происходит?
Метнулась лодка тенью.
Все было мирно вроде —
И вдруг столпотворенье!
Все лодки друг за другом
Сворачивают резко,
Они идут по кругу…
Куда же, интересно?
Глядят матросы хмуро.
Да что же там случилось?
Похоже, ночью буря
Изрядно порезвилась!
И вот, при полном штиле,
Плавучий символ горя:
Там лодка кверху килем
Одна дрейфует в море!
— Перевернулась! — воскликнул Малыш.
— Перевернулась! — эхом откликнулась бабушка.
IX
Скорей! Сначала нужно,
Ячейку за ячейкой,
Сеть вытянуть всем дружно…
Давай, братки, живей-ка!
Подняли, потянули —
Сеть тяжелей, чем глыба…
А как вблизи взглянули —
Да в ней мертвец, не рыба!
Вот вам и водка и коньяк!
Ну, чудеса на свете:
Джон Плейн, из Кремера рыбак,
В свои попался сети!
— Несчастный! — вздохнула Мартина.
— Помолимся за него! — сказала бабушка.
X
Укор напрасен к небесам,
Тут порезвились черти:
Все паруса он поднял сам,
Стремясь навстречу смерти!
Он сам напился допьяна
И вечным сном забылся,
Его беда — ничья вина,
Что он за борт свалился!
Попал он в собственную сеть,
Он не был трезвым сроду,
И тут — не смог он протрезветь,
Хоть пил насильно воду!
XI
Закончим дело! Рыбаки,
Вам столько беспокойства!
Пора, хоть это не с руки,
Земле предать пропойцу.
Вам напоследок дам совет:
Вы там его упрячьте,
Где водки и в помине нет,
И очень-то не плачьте.