Мама для…

Я помню этот разговор. Мне было двенадцать, Мозг переводил меня в индивидуальную каюту, а я очень не хотела расставаться с мамочкой и папочкой. Вот тогда мне папа все это и объяснил. Говорил он тогда, а пригодилось сейчас. Я очень-очень постараюсь быть хорошей девочкой!

Глава четвертая

Ощутив у себя на заднице чью-то руку, я разворачиваюсь и не глядя бью покусившегося на меня. Какой-то незнакомый парень с планшетом-читалкой в руках отлетает прочь, а я, мгновенно разозлившись, уже хочу добавить, но останавливаюсь, видя непонимание в его глазах.

– Стой! – выкрикивает он, держась за грудь, куда попал мой кулак. – Ты что делаешь?

– А ты что делаешь? – от абсурдности вопроса я теряю свою злость. – Как вообще посмел!

– В книге написано, что это приятно! – показывает он мне планшет.

Не поняла – он что, думал, что сделает мне приятное? Что это за книга такая? Я выхватываю из его рук планшет, перещелкиваю на аннотацию, и тут перед глазами будто возникает красная пелена. Читая, я почти теряю контакт с реальностью – это книга об оплодотворении. Так и называется: «Методы оплодотворения самки».

– Ах ты гад! – кричу я, налетая на него. – Вот что ты сделать хочешь! Да я тебя!

Он подхватывается и как-то очень быстро убегает, а я, тяжело дыша, остаюсь у стены с планшетом. Что теперь делать, я не знаю, а первый порыв бросить планшет на пол и растоптать успешно гашу. На корабле что-либо портить нельзя, последствия мне не понравятся. Поэтому, обуздав свои желания, я решаю прочитать эту странную книгу, но у себя в каюте, благо уже поздний вечер. Ну это же надо быть таким идиотом – девчонку без разрешения за что-то хватать! За такое его свои же побьют, потому что у нас договор между парнями и девчонками.

Я иду в каюту, совершенно не оглядываясь по сторонам. Наверное, зря я так поступаю, потому что парню лет четырнадцать, он вряд ли до такого додумался самостоятельно. Возможно, кто-то захотел проверить мою реакцию на такую грубость? Вот если успокоиться и подумать, вряд ли парень додумался сам… Но, если бы его попросили, он сказал бы – или нет?

Так ничего и не решив, я ныряю в свою каюту, чтобы сначала принять душ, а потом уже разбираться со странной книгой. Я и не знала, что такие существуют, поэтому делаю все быстро – любопытно мне. Выскочив из душа, усаживаюсь в капсулу, потому что больше некуда, беру в рот кусочек хлеба и начинаю читать.

Выглядит интересно, особенно в главе о строении тела мальчишек. Свое-то я знаю, но вот тот факт, что у них писька может достигать таких размеров, меня удивляет. Тогда понятно, почему они в комбинезонах – чтобы не мотыляли и держали в чистоте. Дальнейшие картинки вызывают у меня сначала тошноту, да такую сильную, что я чуть не выплевываю хлеб, который привычно рассасываю во рту. А вот потом следует описание того, как нужно делать приятное девушке, но, по-моему, чушь там написана. Я трогаю себя спереди, как на картинке, и не чувствую ничего. Значит, или я какая-то ненормальная, или бред написан в этой книге. Завтра положу ее рядом с терминалом, пусть заберет эту ерунду.

На деле, конечно, вид чуть ли не протыкающего девушку насквозь органа, изображенного на картинке, внушает ужас и какое-то отвращение. Видимо, в этом суть создания пары, то есть девушка будет вынуждена делать все то, что написано и нарисовано в этой книге. Еще неизвестно, что хуже – болевая стимуляция или вот этот кошмар. А боль, наверное, должна не уступать стимуляции, недаром же в книге акцентируется именно эта боль. Видимо, чтобы не было сюрпризов, а вот нас почему-то никто предупреждать не собирается. По крайней мере, меня.

С мыслями о том, что надо девчонок расспросить, насколько они осведомлены о сути пар, я засыпаю. Все-таки зря я, наверное, читала это на ночь, потому что всю ночь мне снятся кошмарные сны. О том, что меня заставляют делать это – и ртом, и насаживая будто на толстую длинную палку, отчего ночью мне кажется, что сейчас напополам разорвут. Больно всю ночь очень сильно, поэтому я просыпаюсь еще до сигнала, сразу же обнаружив, в чем дело.

Чертыхаясь, тянусь за обезболивающим, потому что скидок на менструацию Мозг не делал никогда. Это естественный процесс, поэтому я должна выполнять все задачи. Теперь нужно завести внутрь специальный аппарат, который отсасывает кровь и не только. Он пробудет внутри меня неделю, зато никакой крови по ногам не потечет, да и боли будет меньше. Как это сделано, я не знаю, но с двенадцати лет я им пользуюсь, и еще ни разу проблем не было.

Понятно, чего мне такие сны снились… Когда ночью начинается, больно ужасно, хоть на стены лезь, даже не знаю, отчего так, а днем я успеваю таблетку принять – и нормально. Правда, дней пять я буду очень злой и нервной, ну да это не мои проблемы, а того, на кого я вызверюсь. Единственный минус этого прибора – он распирает внутри, отчего ходить и сидеть неудобно, ощущения странные, особенно впервые, потом все привыкают, конечно. Так, надо теперь помыться, натянуть платье и двигать на уроки.

Сегодня у меня завершение курса, будет подтвержден сертификат, если сдам, конечно. Но я должна сдать, потому что мне нужно в рубку, а затем по результатам – распределение на работы. С такими мыслями отправляюсь сначала на завтрак, никого почему-то не встретив. Стоит мне на выходе зацепить взглядом хронометр, понимаю почему – девчонки только через четверть часа поднимутся. Меня подняла боль, вот я и справилась раньше обычного.

Нормальная физиология иногда очень болезненная. На самом деле, получается, слишком многое у девочек с болью связано, зачем нас таких создали? Теперь оказывается, что еще и образование пары тоже болезненно. И ведь не знаешь, что хуже, потому что иметь парня, который что угодно сделать может, под боком – то еще удовольствие, должно быть. Опять я об этом думаю!

Что у нас сегодня на завтрак? Бурая масса с непонятным запахом и почти без вкуса. Красный эрзац-фрукт и чай. Ну и хлеб, конечно. Мама, помню, рассказывала о временах, когда у каждого продукта был свой вкус, но это, конечно, сказки. Их же тогда есть было бы невозможно – много разных вкусов в одном блюде. Скорее всего, просто оставались какие-то воспоминания, но давно утратившие актуальность, как говорит Мозг.

Закончив с едой, я встаю из-за стола, опять ловя взгляд незнакомого парня. Он оглядывает меня так, как будто лапает глазами, отчего хочется дать ему в рыло. Чтоб он глаза сломал!

***

В моем сегодняшнем состоянии стоять на коленях тяжело, но выбора нет, за нарушение Мозг сурово накажет, причем, как именно, я себе не представляю, да и знать не хочу. Сегодня я обслуживаю пульт, с которого можно запросить журнал, так что я точно узнаю, что случилось. Руки чуть подрагивают, в основном от страха, ну и слабость от такой позы накатывает, конечно. Хочется свести ноги, но сенсоры такого не позволяют, поэтому я часто отдыхаю.

Голова кружится, живот тянет, но я перепроверяю каждое свое движение, поэтому, наверное, не нарываюсь. Дополнительная боль мне сейчас не нужна, и так я вся сжата от страха. Есть у меня подозрение, что всунутый в меня прибор может выдать и болевой импульс, чего я испытывать совсем не хочу, мне книги хватило. Поставив последний цилиндр на место, выдыхаю, переходя к тому, за чем я сюда так стремилась.