Манико

– Боцман испанского фрегата 'Нинья' Пабло Писарро.

Только лишь в этот момент он вспомнил, что одним из спасенных ими была стройная девушка.

Матрос представил гостей. На борт 'Нинья' взяли вождя племени туземцев Потато, Лодобо, с его дочерью Досиго и двумя воинами.

– Земли Потато простираются на сотни миль вдоль морского побережья. Это лучшие земли и племя защищает их на протяжении сотен лет, - матрос закончил говорить, а вождь одобрительно кивнул. После этого матрос повернулся лицом к Пабло и заявил, что у него вахта. Замешательство читалось на лице боцмана. Однако вождь протянув свою руку к Пабло и крепко сжав запястье его левой руки, на ломаном испанском сказал.

– Говорите, и я вас пойму.

Все расселись вокруг стола и кок подал ужин. Боцман собрался произнести приветственную речь, но слова застряли у него в гортани. Сидевшая напротив него Досиго, сбросила с себя накидку и взору открылись роскошные черные волосы, правильные черты лица и большие, голубые глаза. Из одежды на ней остался ее кожаный корсет, иначе это и не назовешь. Кусок кожи, туго опоясывающий стан девушки от бедер к груди. Непроизвольно у Пабло вырвалось.

– Не может быть.
– И он качнулся в сторону девушки. Вверх над столом взметнулась рука воина, и это вывело боцмана из ступора. Ему пришлось извиняться перед гостями, а ужин прошел в полном молчании. Кок, видавший ранее иноземцев и знавший их горячие нравы, к столу не подал столовых приборов, а все продукты были нарезаны мелкими кусками. Боцман, сообразив, что кок это сделал не просто так, стал руками брать со стола пищу, за ним последовали присутствующие. По окончании трапезы гости поведали Пабло, что на их земле расположено селение испанцев, и находится оно на берегу бухты 'Пота-тау', возле которой их и спасли. Зайти в бухту можно только в течении двух часов в полночь и полдень, во время прилива, на высокой воде, как сказал пожилой мужчина. Да кроме него никто из гостей больше не смел раскрыть рта.

От мужчин, которых Пабло для себя определил как воинов, исходило какое-то напряжение, и он из любопытства решил проверить действительно ли он прав относительно молчаливых спутников вождя. С этой мыслью наклонился в сторону мужчин и выбросил правую руку за салфеткой, лежавшей на столе, перед Лодобо. Даже глаза Пабло не успели зафиксировать момент, когда в его предплечье впились две смуглые и сильные кисти спутников вождя, и только сильная боль пронзила все тело. Через мгновение вождь вскинул свою руку вверх, издал какой-то гортанный, сиплый окрик, и в этот же миг предплечье Пабло освободилось от оков, а кисть безжизненно рухнула на стол.

Вождь принес извинение за своих воинов. Пабло кивнул в ответ, но под столом еще некоторое время разрабатывал больную руку. В голове промелькнула мысль.
– Чтобы сделали эти воины, если бы их не остановил вождь?

Он еще долго разговаривал с гостем, очень даже сносно понимая его ломаный испанский. Остальные присутствующие за столом по-прежнему молчали. Девушка поднялась со стула, при этом упала на пол матросская накидка, прикрывавшая все это время ее бедра. Она пошла осматривать каюту. Пабло украдкой бросил взгляд на нее, а потом перевел его на спутников вождя. Еще с большей силой заныло правое плече, Пабло непроизвольно отодвинул свою лавку подальше от гостей.

Юноша обратил внимание, что мужчина рассматривает находящееся в верхнем правом углу крест с распятием. Жестом предложил подойти поближе. Индеец одобрительно кивнул на предложение и последовал за ним. Возле распятия Пабло начал рассказывать гостю, что это на кресте распят сын божий Иешуа, который принял мучения за грехи людские, а рядом в образах находятся лики святых. Лодобо осмотрел висевшие на стене иконы, вглядываясь внимательно в лица смотрящих на него изображений. Резко развернулся к распятию, протянул в его сторону указательный палец и закричал, Бакаку- Ба-ка-ку. Пабло в полном недоумении повернулся к нему и в этот момент за собой услышал нежный, мелодичный женский голос, что-то произнесшем на непонятном языке. Девушка словно осеклась и перешла на трудно разборчивый испанский, сбиваясь и постоянно произнося непонятные слова. Запинаясь, пытается перевести сказанное на испанский, нежный голос окутал Пабло какой то завесой и несколько секунд он вообще не мог сосредоточиться на содержании речи, льющейся из уст незнакомки. Только прикосновение ее ладони к руке вывело юношу из оцепенения, и он понемногу начал понимать, что гостья пытается ему объяснить.

– У племени Потато с давних времен имеется враг, народ Бакаку, живущий далеко в джунглях, за горным хребтом. Хорошие воины и охотники, но с очень жестокими и не понятными обычаями. Поедают сердца своих стариков, соплеменников, они считают, что овладевают их мудростью, а поедая сердца воинов противника или погибших в бою, на охоте соплеменников, они получают их силу и отвагу. Ритуал происходит на святилище. Святой камень, над которым расположена каменная дыба, очень похож на это, распятие. Вероятнее всего это и вызвало гнев и возмущение вождя.

Пабло все понял и немного успокоился. Досиго замолчала.

– Мы отнюдь не людоеды и не поедаем себе подобных, - Слов не хватало, и юноша постоянно запинался, пытаясь прибегнуть к языку жестов. Как только он подымал перед собой руки и начинал жестикулировать, со стульев вставали два безмолвных спутника вождя.

Чувствуя исходящую от них угрозу, Пабло сделав паузу в своем монологе, опустил руки по швам. Воины, как по команде, заняли свои места на стульях. Данная процедура происходила несколько раз. В итоге это даже немного развеселило его, и он не прерывая объяснения тонкостей вероисповедания вождю и его дочери, подымал руки перед собой, а потом демонстративно поворачивался к воинам и опускал их по швам. После третьего раза воины не стали присаживаться на стулья, а сделали несколько шагов и оказались за спиной вождя. Решив, что он смог гостям поведать многовековую историю Христианства, и всего вероисповедания, присел за стол.

Уже спустя несколько дней, вспоминая свой рассказ, он выдохнул с облегчением от того, что его опус не слышал их духовный наставник Падрэ Бенедикт. Дикость и безграмотность, это самая мягкая оценка, а могло быть и худшее определение его повествованию.

Вождь успокоился и продолжил повествование дочери о врагах.

– Иногда они выходят из джунглей к большой воде, океану, и это всегда сопровождается столкновениями с племенами побережья. Похищают женщин и детей. В одной из таких стычек шесть лет назад погиб старший сын вождя, он был воином. Так как Бакаку всегда, или практически всегда свой трофей, живой или мертвый уносят с собой, то женщины племени не оплакали погибшего воина и не предали усопшее тело духу Манико, согласно вековым традициям. Его душа не находит успокоения и несет страдания мне как отцу.

После этих слов вождь прижал ладошки своих рук к груди и опустил голову. За ним последовали остальные гости. В это же время лучина в лампе затрещала и начала дымить. Пабло посмотрел на присутствующих.

– Уже слишком поздно. Завтра рано вставать. Матрос укажет место, где вы можете отдохнуть.

Проводив гостей, он осмотрелся на судне. Проверив вахту. Заглянул в каюту капитана. Корцезо спал сидя в своем кресле, на столе бутылка рома и мерцает лампада. Пабло не стал тревожить его, закрыл дверь и удалился.

3

Утро на фрегате 'Нинья' команда встретила в полном замешательстве. Почему мы так долго стремились к земле, и вот когда он уже так близок, повернули опять в никуда. Споры между матросами, находившимися на палубе, разгорались все с новой силой. Выход капитана Энри Корцезы на палубу в столь ранний час больше удивил присутствующих, нежели остепенил в суждениях. Все привыкли за последнее время к тому, что он подымается на мостик только после завтрака. В след за кэпом на верхнюю палубу матрос поднял его кресло и плед. Все как обычно, только почему то на пять часов раньше, ведь сейчас только четыре утра. Через пятнадцать минут с грубой бранью на устах на мостик поднялся Пабло. Матросы как по команде, замолкли и смотрели вопрошающе на него. Он подошел к компасу, какое-то мгновение смотрел на него, а потом направил свой взор на пару минут в сторону линии горизонта. Утренняя дымка, облака и волны в несколько балов не позволяли что либо рассмотреть прямо по курсу.

Команды с его уст сорвались грозно и безапелляционно. В голосе не осталось ни чего юношеского. В этот же момент судно ожило и загудело, словно пчелиный рой. Завертелось из стороны в сторону рулевое колесо, издавая странные звуки, Большой левый крен позволил не столь большим волнам взметнуться на палубу и окатить освежающим душем тех, кто еще находился там. Большая часть матросов уже уверенными движениями перемещались по паутине корабельных снастей вверх к парусам. На несколько минут судно выровнялось, мирно качаясь на волнах, раздались первые хлопки трепещущих под напором ветра полотнища. По палубе постоянно дублируются команды и доклады об их исполнении. На полных парусах, накренившись опять на левый борт, 'Нинья' начала набирать скорость, ложась на заданный курс.