Манико

– Когда ты спас нас в океане, я тогда уже понял что, вынужден буду за наше спасение отдать тебе что то самое дорогое. В тот момент я не мог понять, что это будет. Теперь она твоя и такова воля 'Манико', - Шаман поднял над головой золотое изваяние божества, сделал им круговые движения над головами Досиго и Пабло.

Испанцы расступились, и к молодоженам подошел пастырь. Он взял за руку Досиго и отвел ее к краю пирса. Прочитал молитву. Сделал несколько срезов ее волос и бросил в воду, после чего объявил, что на одну православную в мире стало больше. Обряд бракосочетания немного затянулся. Уже сигнальщик флагманского корабля командует отход каравелл 'Жози' 'Пинты'. Принимая последние поздравления и под грохот оваций, на борт 'Нинья' поднялся капитан с молодой женой. Досиго не смотря по сторонам, прошла в каюту капитана, а Пабло начал командовать отход судна. На борт поднялись последние матросы. Команда загудела как пчелиный улей. Все выполняют строго свои задачи, выбирая якоря и швартовые канаты. Некоторая часть матросов ринулись на мачты, выполняя команду боцмана по постановке парусов. Судно готовилось к своему последнему маневру в акватории бухты.

По берегу обнявшись пошли вождь и шаман, а следом за ними воины. Возвращаются они в свой, только им ведомый мир, но ни кто ни разу не обернулся в сторону форпоста и уходящих в неизвестность кораблей.

Истекали последние минуты. Корабли выстроились в походный порядок в ожидании полудня. Поднятый флаг на флагманском корабле был командой для Пабло, он откашлялся и подал команду ставить паруса. Один матрос выкрикнул, Домой, и вся команда подхватила его крик. Над бухтой пронеслось зарево от восторженных матросов, и под этот крик 'Нинья' двинулась вперед. Флагман в это время уже на малом ходу проходил коралловые врата гостеприимной бухты, чужой и настолько родной земли.

– Полный вперед.......

2

– Что происходит? Может ты мне наконец объяснишь. Причем здесь полный вперед, и кем ты во сне командуешь.

Андрей подхватился на постели и обхватил закрытые простыней колени. Так он просидел несколько минут, пока наконец то к нему вернулось понимание того, что он проснулся не в каюте, на корабле, и рядом с ним сидит отнюдь не Досига а Татьяна.

Услышав голос Тани он вздрогнул, - Да, это точно не Досига.

– Я сижу возле тебя в кресле два часа и пытаюсь понять, что с тобой происходит. У тебя наверное горячка. Ты всю ночь в бреду, говоришь на иностранном языке. Весь мокрый, в общем ты меня сильно напугал.

– Таня, какой иностранный? Тебе это показалось. Я на русском с трудом, а английский символически, и то только со словарем.

– Мой английский в отличии от твоего в полном порядке. Я владею языком Шекспира свободно, и могу отличить его от другого языка. Так что жду твоего объяснения.

Андрей на несколько минут замолчал, как бы собираясь с мыслями, потом опустил ноги на пол.

– Который час? Мы не проспали?

– Я жду. Не уходи от ответа. Сейчас шесть тридцать. Теперь я хочу знать в какое дерьмо я вляпалась. Кто ты на самом деле?

Андрей еще некоторое время помолчал, а потом расплылся в улыбке.

– Вы обвиняете меня в шпионаже?
– и, да,.. А ты завербованный мною агент?

– Ну, я жду.

Этот повелительный голос остановил лирические отступления Андрея, и он поведал ей историю своей студенческой жизни. Про восточного друга Али-Бабу и его волшебную траву. Про ведения о дальних странствиях, и о том, как долго он лечился от этого.

– Вот тебе ответ на твой вопрос, почему я не служил в армии, Родина побоялась давать мне оружие, дабы я не объявил войну пиратам Карибского бассейна. Или где там еще находятся эти охотники за удачей? Я в географии полный профан.

Последние слова Андрея звучали как то медленно и мелодично. Он замолчал. Пауза затянулась.

Ожидая продолжения рассказа, Таня сидела неподвижно, лицом к окну. Тишина, шум листвы в раскрытом настежь окне. Она обернулась к рассказчику, и возмущению не было придела. Андрей сидит на диване с закрытыми глазами и спокойно посапывает.

Восьмые сутки прошли с того момента, как караван кораблей покинул бухту 'Пота-тау'. Попутный ветер постоянно в напряжении держал паруса, слышалось легкое постанывание мачт. Они неслись на полном ходу, проложенным курсом, к родным берегам. Не взирая на полную загруженность, 'Нинья' гораздо быстроходное остальных и постоянно вырывается в перед каравана. Еще в форпосте комендант предупредил Пабло, что командующий экспедицией генерал Кольдесс, находящийся на флагмане, каравелле 'Жози', не любит когда ему какое то судно закрывает горизонт. Конфликтовать с таким человеком по пустякам чревато большими неприятностями по приходу в Испанию. Пабло усвоил это как молитвы к Святому Николаю и не пытался проверять их достоверность.

Некоторые из матросом шептались, что командующий загрузил столько личной утвари, удивительно, что флагман вообще пережил ночной шторм балов в пять.

Пабло немного приноровился к данным обстоятельствам и приказал на день убирать часть парусов, что позволяло немного уровнять скорость с флагманом.

Команда в приподнятом настроении. Мы идем домой, и потому подобные команды капитана воспринимаются с юмором. Спасая судно, командующий начнет выбрасывать свои сундуки с золотом за борт, а тут и мы. Будем вылавливать добро.

Досига за это время полностью освоилась на судне.....

Жгучая боль левого плеча вернула Андрея к реальности. Безжалостно вырвала из объятий Морфея. Открыв глаза, он увидел рядом стоящую Таню. Она сжимает кисть правой руки, постоянно ее потирая. На глазах слезы. Андрей схватил ее за талию и притянул к себе, и только после этого понял, что она ударила его по плечу и при этом забила себе кисть правой руки.

– Успокойся любимая. Это пройдет, нужно немного времени.

– Что пройдет? Ты надо мной издеваешься. Я с тобой разговариваю, а ты наглым образом, спишь. Я не желаю более слушать эту бредятину про ведения. Не хочешь говорить правду, не говори. И вообще, у нас мало времени. У тебя сегодня встреча с Кареном и ты должен понимать, что после того как он вчера вылизывал твою задницу, а ты сегодня облажаешся, это будет означать отнюдь не финансовый наш крах. Я говорю наш, потому что нас будут ожидать участи разные, но по своей сути обе ужасные.

– С этого момента прошу поподробнее, и сделай на меня чашечку кофе.

Таня пошла на кухню, и доносящийся от туда голос был менее угрожающим, но картина, которую он обрисовал, вывела Андрея полностью из состояния сонливости. Кофе уже был лишним.

– За то, что я его обманула по поводу твоей гениальности, а особенно твоей знаменитости, он продаст меня в самый вонючий бордель дальних пригородов Турецкой столицы.

– Там тоже люди живут, и это какой ни какой, а жизненный опыт. Еще и денег заработаешь.

– Ты зря смеешься. Меня будут вонючие и потные горцы за пару лир, а тебя рыбы и крабы.