Мания

— Какая ты горячая, — прошептал он ей на ухо, после чего прижался губами к ее шее. Она сделала движение руками, словно желала обнять, но проклятые ремни не позволили.

— Если развяжу, будешь послушной? — улыбнулся он, продолжая покрывать поцелуями шею девушки.

— Не знаю, но точно не буду чувствовать себя бревном, — последовал тихий смешок. — Я люблю быть сверху.

Никита рассмеялся в ответ, после чего принялся торопливо расстегивать ремни. Сейчас он невольно удивлялся себе — так возбудиться с нескольких поцелуев.

«Все равно физически я сильнее», — промелькнуло в его мыслях, когда щелкнул второй. Наркоманка была худой, так что в случае чего удержать ее не составит проблемы. К тому же он запер дверь на ключ.

— Боже, как хорошо, — произнесла девушка, с блаженством потирая запястья.

— Спорим, ты сегодня еще не раз повторишь эту фразу?

Голос Никиты прозвучал игриво и в то же время с легким вызовом, на что девушка улыбнулась и уже сама прижалась губами к его губам. Ее пальцы дразняще скользнули по груди, проводя ногтями по ткани формы. Никита понял намек и поспешил стянуть с себя верх, чтобы наконец похвастаться идеальным прессом:

— Теперь твоя очередь.

— Как скажешь, — дразняще протянула она, расстегивая первую пуговицу рубашки. Затем ее пальцы переместились на следующую и так до тех пор, пока Никита не увидел полоску кожи.

— Иди ко мне, — выдохнул он, желая притянуть к себе девушку и скользнуть рукой под ткань, однако в этот момент наркоманка резко ударила его по горлу, точно в кадык. От боли Никита хрипло закашлялся, на глаза выступили слезы.

Этого мгновения хватило, чтобы девушка успела подбежать к стулу и схватить ампулу и шприц. Хотела было приготовить препарат для инъекции, но Никита уже поднялся с постели.

— Сука, — прохрипел он, красный от кашля. — Все равно не…

«Выйдешь» так и осталось не озвученным, так как девушка лишь на секунду задержалась у двери, после чего выскочила в коридор. Пальцы Никиты автоматически нырнули в карман брюк, еще раз подтверждая, что он вел себя как идиот: каким-то образом сучка умудрилась украсть ключ.

Все еще кашляя, парень кое-как натянул на себя верх формы и бросился следом. Он еще не знал, что скажет дежурным, но ярость и уязвленное самолюбие заставили его выбежать в коридор.

— Она побежала к лестнице, — закричала испуганная медсестра, растерянно провожая его взглядом. — Влад за ней! Она сильная, помоги ему!

Влад нагнал беглянку на первом этаже, у стойки регистратуры. Попытался было повалить на пол, но она изловчилась и на короткий миг выскользнула из его рук. Выход был так близко, и осознание этого придало ей сил. Босая, она попыталась было пересечь вестибюль и выскочить на улицу, однако в этот момент с крыльца вернулся Вадим и с ним темноволосый парень, лицо которого показалось ей знакомым. На миг все трое опешили, ошарашенно глядя друг на друга.

— Держите ее! — закричал Влад.

Завязалась короткая борьба, в результате которой ампула все же выскользнула из пальцев девушки и, стукнувшись об пол, разлетелась на осколки. Коричневая жидкость разлилась под ногами, мигом заполняя трещинки в кафеле.

— Нет! Нет! Нет! — закричала девушка. — Выпустите меня! Вы не понимаете!

— Вколите ей кто-нибудь успокоительное, — закричал Влад, оглядываясь на возникшего за спиной Никиту.

Услышав эти слова, наркоманка стала вырываться еще отчаяннее. Она пустила в ход ногти, даже укусила кого-то, лишь бы ненавистные руки наконец отпустили ее.

— Что же вы делаете! — рыдала она, в отчаянии глядя на разбитую ампулу, словно это был ее погибший ребенок. — Что же вы делаете…

Наконец подоспела медсестра и вколола девушке успокоительное. Беглянка дернулась еще несколько раз и обмякла.

— Что же вы делаете… — еле слышно сорвалось с ее губ.

— Пытаемся спасти тебе жизнь, — тяжело дыша, отозвался Александр и наконец отстранился.

Глава 8

Есть вещи, на которые сложно не реагировать, даже если они тебя не касаются. И вроде бы закаливаешь себя как сталь, выбиваешь из сердца детскую впечатлительность, но однажды эмоции все равно оказываются сильнее. Александр не относил себя к особо чувствительным — напротив, мало что могло вывести его из равновесия, однако сегодня парня словно окатили ледяной водой. Впервые он столкнулся с таким страшным проявлением зависимости. Ранее это были лишь монотонные лекции профессоров, болтовня коллег, статистика, химические реакции, результаты анализов, да что угодно, только не живой человек, бьющийся в истерике из-за разбитой склянки. Прежде чем пациентке вкололи успокоительное, она выла будто раненный зверь и так яростно вырывалась, словно от этого зависела ее жизнь.

Влад подхватил ее на руки и унес обратно в палату, а Александр еще несколько секунд мрачно смотрел на залитую препаратом плитку в вестибюле, на которой угрожающе поблескивали осколки. Да, произошедшее непривычно зацепило его за живое. В этих нескольких миллиграммах плескалась чья-то отравленная судьба, чьи-то мечты и надежды, которым вряд ли суждено осуществиться, и было страшно осознавать, как человек добровольно цепляется за свою погибель. Такая зависимость похожа на уродливую форму любви — и вроде понимаешь, что ничего хорошего не будет, но все равно тянешься к этому иллюзорному «счастью».

Рядом что-то бормотал растерянный охранник, но Александр толком не вслушивался в его слова. Долетали лишь интонации: взволнованные, вопросительные, напуганные. Никита отвечал восклицаниями, сбившимся дыханием и все тем же хриплым кашлем, который еще несколько дней будет напоминать ему о произошедшем. И все же разговор звучал как-то глухо, словно накрытый тяжелый глиняным кувшином.

— Как она выбралась? — наконец произнес Александр, переведя тяжелый взгляд на раскрасневшегося брата. Светлые волосы Никиты были непривычно взъерошены, на подбородке темнели царапины от ногтей, грудь тяжело вздымалась. Потрепанный и напуганный, он словно утратил сияющий ореол «золотого ребенка» и теперь казался таким же приземленным, если не сказать — жалким.

— Да говорю же, без понятия! — воскликнул Никита, отчаянно размахивая руками. — Я тупо шел по коридору! Остановился у ее двери, чтобы завязать шнурок. Вдруг слышу, как она с кем-то разговаривает. Бормочет там что-то, смеется. Я сначала подумал, что к ней пришел посетитель, а потом прикинул: время позднее, держат ее в одиночке. Короче, заглянул в окно и вижу: у нее какая-то склянка, шприц, а сама она готовится принять дозу. Ключей у меня не было, но я забыл, что у нее заперто, и на автомате дернул ручку. И дверь открылась. А она как бросилась на меня. Ударила по горлу, сука, и в коридор! Уверен, кто-то нарочно освободил ее! И этот же кто-то принес ей наркоту!

— Да неужели? И кто бы это мог быть? — Александр вопросительно вскинул бровь, всем своим видом давая понять, что не верит ни единому слову. — В автобусе я обнаруживаю, что у меня пропал пропуск. Как раз после ужина с тобой. Пересаживаюсь на «обратный», возвращаюсь и застаю вот это…

— Ты больной? — возмущенно вырвалось у Никиты. — Мне-то на кой таскать ей наркоту? Я даже не знаю ее имени.

— Разве ты относишься к тем, кого волнуют имена?

Вадим растерянно переводил взгляд с одного брата на другого, чувствуя, что те уже готовы сцепиться. Никита все больше распалялся, Александр — напротив, говорил тихо, но уверенно, словно прокурор, нашедший доказательства вины.