Мания

Александр не захотел, чтобы его тащили — все равно ведь потащат, поэтому молча пошел к машинам вместе с незнакомцами. Представляться никто не спешил, ровным счетом, как и спрашивать его имя. Школьницу вели следом за ним. Поначалу она пыталась кричать, но опустевший на зиму дачный кооператив реагировал на ее вопли гробовым безразличием. Окна провожали ее равнодушной чернотой, не собираясь вспыхивать спасительным золотом надежды.

Они миновали брошенный «Рендж Ровер» Оранжевого, оставив в грязи не только следы, но и вереницу вопросов, а именно — каким образом Оранжевый и его девица сбежали так быстро, как вообще можно передвигаться так стремительно, и опять же, что так чудовищно убило Андрея?

От усталости и пережитого ужаса Александру казалось, что он сходит с ума. Его забросило в какой-то сумасшедший дом, который лишь притворяется нормальным миром ради забавы. А, быть может, ему и вовсе это снится. Сейчас он проснется и обнаружит себя спящим на диване за ноутбуком, а на экране будут бежать титры какого-то фантастического боевика.

Промозглая сырость улицы сменилось прохладой не обогретой старой машины.

— Включи отопление. Она вся дрожит, — раздался голос мужчины в плаще. Эти слова вырвали Александра из тумана вопросов, которые крючками цеплялись за мысли, утягивая обратно на дно. Девочку посадили рядом с ним, и она жалобно прижалась к нему, дрожа всем телом. Забавно, еще пару часов назад она была главной стервой класса, этакой королевой улья, которая смеялась над запуганными одноклассницами. Но вот роли поменялись.

— Куда вы нас везете? — наконец произнес Александр. Страх наконец ушел, оставив после себя неожиданную злость. Уже во второй раз его куда-то тащат с плакатом «Поможем страждущим!», вот только ни помощи, ни ответов он так и не получил. Да что там ответы… Все запуталось еще больше, напоминая фильм ужасов, и было чертовски страшно оказаться в роли главного героя-идиота, который лезет в логово монстра со словами «Хэллоу! Есть здесь кто-нибудь?»

Когда Александр увидел первые огни города, он не почувствовал себя лучше. Эта машина была своего рода катафалком, водитель — изощренным убийцей. Город не мог гарантировать ему безопасность, но школьница все же повелась на обманчивую безопасность горящих витрин и перестала хныкать.

— Там бензоколонка, — с мольбой воскликнула она, указывая на вывеску. — Вы обещали выпустить меня!

Никто не ответил, однако, когда автомобиль поравнялся с заправкой, водитель притормозил. Девочка выскочила из машины и пулей бросилась к спасительной двери круглосуточного МакДоналдс.

— Вот она, благодарность! Хоть бы для вида поинтересовалась твоей участью, — с иронией заметила рыжеволосая, обернувшись на Александра с переднего сидения. — Ты же защищал ее.

Александр не отреагировал. Он бросил взгляд на сидящего подле него мужчину в плаще, чье лицо выглядело уставшим и изможденным, после чего мрачно произнес:

— Раз мы наконец одни, может, соизволите объяснить, кто вы, черт возьми, такие?

Почему-то ему вдруг стало плевать, что с ним сделают эти ублюдки. Странная злость в сочетании с голодом начали усиливаться, отталкивая страх на задворки сознания. Сейчас он испытывал скорее раздражение.

— Те же, кто и ты — зараженные, — устало ответил незнакомец в плаще.

— Вот как? — кривая усмешка мелькнула на губах Александра. — И чем же мы заражены?

В эту секунду он нервно почесал ладонь, тем самым вновь привлекая к себе внимание рыжеволосой.

— Это новый вирус, — отозвалась она. — Его название вряд ли тебе что-то скажет. Просто латинская аббревиатура, данная какими-то чокнутыми химиками вроде тебя… Теперь понимаешь, почему я ненавижу твою братию?

— LPPH?

Александр скорее сам отвечал на свой же вопрос, нежели спрашивал. И он сразу понял, что попал в точку. Во всяком случае в презрительном взгляде девушки отразилось неподдельное удивление, ровно как и тип в плаще наконец перевел на него свои мрачные глаза.

— Что тебе об этом известно? — спросил он, недоверчиво глядя на Александра.

— Я всего лишь хочу найти лекарство.

— И эту песню мы уже слышали, — донеслось с водительского сидения. — Та девочка тоже хотела найти, и что из этого вышло… Сорвалась и начала убивать невинных людей.

— Зачем… убивать людей? — Александр почувствовал, как по его телу побежали мурашки.

— За все нужно платить, и это цена. Раз в месяц, как за коммунальные услуги, — рыжеволосая криво усмехнулась. — Она держалась больше полугода, а потом убила сразу нескольких. Невинных! Без разбора!

— А вы кого убиваете? Падших грешников? — от ужаса и нежелания верить в услышанное Александр сорвался на крик.

— Себе подобных, — чуть помедлив, отозвался незнакомец в плаще. — Через пять дней ты поймешь, что не в состоянии противиться, поэтому я советую тебе заранее выбрать цель.

— Что за бред вы несете???

— Не ори! — девушка поморщилась. — Как будто мы от этого в восторге… Мы зависимы от свежей, еще теплой человеческой крови, как люди зависят от воздуха или воды. Такова цена, понимаешь! LPPH — это наркотик, мания! И не надо втирать нам сейчас, какой ты великий химик, и как ты найдешь лекарства. Нет его, этого чертового лекарства! Только проклятая кровь.

Александр молча смотрел перед собой, как громом пораженный.

«Это бред собачий!» — упрямо твердило сознание. «Такого просто не может быть! Это просто психи или какие-то сатанисты, которые по ночам устраивают свои кровавые обряды»

— Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь, — тихо произнес мужчина в плаще. — Все кажется какой-то безумной выдумкой или дурацкой шуткой, но ты же видел труп.

Саша вздрогнул и затравленно посмотрел на него.

— Как расшифровывается аббревиатура? — собственный голос прозвучал глухо и незнакомо, и почему-то по коже побежали мурашки.

— Lapis Philosophorum… Да, он все-таки был найден.

Глава 14

У него было много названий: магистерий, ребис, пятый элемент. Можно перечислять еще и еще, но для Александра это словосочетание ассоциировалось лишь с фантазиями средневековых алхимиков. А теперь еще и с бредом, порожденным воображением группки чокнутых сектантов.

— Как думаешь, о чем может мечтать человек, у которого все есть? — спросил незнакомец в черном плаще. Его взгляд вновь устремился в окно, за стеклом которого менялись улицы, дома и пешеходы. — Человек, которого больше не радуют ни его дома, ни яхты, ни самолеты.

Александр молчал: ответ попросту застыл у него на губах, не смея быть озвученным. Сознание попросту отрицало все, что до него пытались донести, как отрицало бы идею, что планета треугольная, а вода в океане сладкая.

— У этого человека есть власть над людьми, — спокойно продолжал собеседник, — над корпорацией, быть может, даже над целым государством. Но у него нет самого главного — власти над собственной жизнью. С каждым днем старость подтачивает его, уродует, стирает как ластик. Пластические хирурги не способны ему вернуть юношескую красоту, как нет и врача, который излечит от смерти. Какой бы великолепной ни была его жизнь, так или иначе всему приходит конец.