Мания

— И, в первую очередь, моему терпению! — не выдержал Александр. — Мой день и так сплошь дерьмо: я не собираюсь слушать бредни про философский камень.

— Это не камень, — губы мужчины тронула чуть заметная усталая улыбка. — Lapis Philosophorum — это сыворотка, которую создали в 2002-ом году в Израиле. Она должна была совершить прорыв в лечении онкологических заболеваний. Тесты показали ее высокую эффективность даже на последней стадии рака. Однако на рынок лекарство так и не вышло. Работа над ним была спешно прервана, а все материалы изъяты из доступа израильскими спецслужбами.

— Тогда откуда вам об этом известно? — в голосе Саши послышался вызов. Он много читал о разработках фармацевтических компаний, но ни в одном источнике ни разу не упоминалось ничего подобного.

Собеседник снова устало улыбнулся и, проигнорировав его вопрос, равнодушно продолжил:

— Как оказалось, лекарство имело слишком серьезные побочные эффекты.

— О да, уж нам-то хорошо известно, что это за эффекты, не правда ли, Влад? — усмехнулась рыжеволосая, обернувшись на мужчину в плаще. Тот не отреагировал, и тогда девушка перевела взгляд на Александра, после чего едва не рассмеялась в голос. Его настороженное выражение лица чертовски забавляло.

— В 2015-ом году сыворотка попала на черный рынок, затем через посредников в Россию, — продолжил Влад. — Возможно, ты слышал про Михаила Пащенко, киевского олигарха, владельца крупнейшей фармацевтической компании на территории СНГ?

— Кажется, его убили…

— Верно. Так принято считать. Сначала от болезни скончался его сын, затем враги зверски убили его супругу, а после и его самого. Вот только все происходило несколько иначе. Парню было 24 года, когда ему поставили диагноз: рак позвоночника. Четвертая стадия. Его отец готов был на все, чтобы найти лекарство, и, на его несчастье, нашлись те, кто достали для него Lapis Philosophorum. Однако проявили некую порядочность и сообщили, что препарат не проверен на людях и может дать побочный эффект. Тогда Пащенко озаботился тем, чтобы найти «подопытную крысу», а именно — отыскал в деревне под Новосибирском парня из нищей семьи с идентичным диагнозом. С ним ты, кстати, уже успел познакомиться. Именно он первым любезно предложил тебе свою «дружбу».

— Оранжевый??? — ошарашенно вырвалось у Александра. Что-что, а весельчак в цветастом шмотье ассоциировался с чем угодно, но только не с последней стадией рака.

Влад наконец оторвал взгляд от окна и чуть удивленно посмотрел на парня.

— Оранжевый? — неуверенно переспросил он.

— Ну… Тот парень, одетый как клоун.

— Он самый, — отозвалась рыжеволосая, и в ее голосе отчетливо прозвучала ненависть. — С него и началось это дерьмо! Во всяком случае, своей зависимостью я обязана именно ему. Чертов сучий выродок!

— Точнее мне, — сухо поправил ее Влад, вновь посмотрев в окно. — Но об этом чуть позже. Сначала лекарство… Так вот, Михаил Пащенко нашел парня того же возраста с идентичным диагнозом и предложил его отчаявшимся родителям оплатить экспериментальное лечение. В тот момент появление миллиардера показалось им подарком Всевышнего. Конечно же, они согласились.

— И лекарство подействовало. Он выглядит совершенно здоровым, — произнес Александр, не сводя настороженного взгляда с бледного лица Влада.

— Подействовало. За шесть недель он полностью восстановился. Вернулся аппетит, появились силы, а, главное, исчезли боли. Раковые клетки словно никогда и не существовали. Наблюдая полное исцеление подопытного, Пащенко принял решение опробовать лекарство на своем сыне. Курс лечения подходил к концу, когда до Михаила дошла новость, что его подопытный зверски убил своих родителей и сбежал. Трупы напоминали тот, что ты видел сегодня. Ну или тот, который недавно обнаружили в лесопарке вблизи вашей клиники.

— Его тоже убил Оранжевый?

— Нет. Я, — ответил Влад, и от его слов Александр почувствовал, как волна ледяного ужаса вновь прокатилась по его коже. Этот человек так просто признался в убийстве, словно речь шла о покупке кроссовок.

— Он был заражен, — пояснила рыжеволосая. — Не надо смотреть на нас такими глазами! Тебя бы эта тварь не оплакивала.

— Но ведь говорили о диких собаках, — еле слышно выдохнул Саша. — Как человек может убить… так?

— Это ты узнаешь через несколько дней, — девушка криво усмехнулась.

— Я хочу знать. Сейчас! — в голосе Александра послышалась сталь. Издевательская насмешливость девицы выводила его из себя.

— Сейчас тебе надо знать лишь то, что живая кровь — единственное, что утолит твой голод. Не синтетика, а еще теплая кровь живого человека. Или зараженного, правда, это куда менее приятное лакомство. Как жрать тухлятину, только еще хуже. Руки болят так, что дня три толком не можешь ими шевелить.

— Кровь? Вы что, гребаные вампиры?

Если история про лекарство еще хоть на что-то была похожа, то ее продолжение снова стремительно скатывалось в бред. В голове моментально замелькали образы киношных кровососов, которые немедленно сменились связкой чеснока, распятием, осиновым колом, гробом и остальной идиотской атрибутикой, связанной с бессмертным произведением Брэма Стокера.

— Скорее тяжело больные люди, жизнь которых зависит от смерти других людей. И это некрасиво, нет, не романтично, — ответил Влад, чуть нахмурившись. — Никто томно не кусает друг друга под луной под музыку Вагнера, а вырывают куски плоти и выкачивают кровь. Жертва не служит нам пищей, как таковой. Она — донор: ее кровь попадает нам не в желудок, а сразу в вены, которая всасывается в наш организм, давая примерно двадцать четыре дня «нормальной жизни». Спустя этот срок начинается зуд в ладонях, сигнализирующий о подступающем приступе «голода».

— Вы ненормальные, — еле слышно произнес Александр. — Больные на голову сектанты. Вы просто несете какую-то чушь! Вы все…

— Так мы тебе всю дорогу рассказываем, что мы — ненормальные! — хохотнул водитель, посмотрев на Сашу в отражении зеркала.

— Останови машину!

— Да ладно тебе, пацан! Что ты по дерьмищу попрешься? Тут даже метро рядом нет. Не район, а задница вселенной.

— Вон мой дом, — мрачно отозвался Саша.

— А? Дом твой? Вот блин, я думал, ты психанул! Влад, отпускать пацана или еще пообщаетесь?

— Пусть идет, — ответил мужчина в черном плаще, так и не взглянув на того, о ком сейчас шла речь. — Я найду его через четыре дня. Заодно присмотрю ему «падаль».

— Да пошли вы! — вырвалось у Александра. — Думаете, что я поверю в эту хрень?

— А если это правда, что тогда будешь делать? — теперь в разговор снова смешалась рыжеволосая, на этот раз с откровенным вызовом. — Ты же знаешь, что болен тем же, чем и мы. Зачем отрицать? Чем ты займешься, когда останешься один, без всякой поддержки?