Маньяк

– Но в любом случае у тебя ведь нет никаких доказательств. Ты даже толком не знаешь, ее ли рук это дело.

– Конечно, но мне на это наплевать, как-нибудь разберусь.

Бришо подал ему банный халат.

– Ты ей сказал, что ты из полиции?

Корантэн перешагнул через край ванны.

– За кого, ты меня принимаешь? Но вообще-то ты прав. Когда тебя вот так обводят вокруг пальца, нечего становиться в позу героя.
– Он улыбнулся. Скажи-ка мне лучше, чего это на тебя так странно поглядывает твоя училка английского?

Бришо скромно потупился.

– Дженни мне не подложила свинью, как некоторые...

– Окей, Меме, - вынужден был признать Корантэн, как человек, умеющий проигрывать, - первый раунд за тобой.

Он пошел к комоду, чтобы достать чистую рубашку, но по дороге остановился, словно что-то припомнив:

– Меме, в принципе вопрос о твоей победе в этом раунде жюри должно рассмотреть еще раз.

– Давай болтай, - отозвался Бришо, продолжая обкусывать щипчиками ногти.

Корантэн потер затылок.

– В прошлый раз, когда ты прошелся по горничным, ты, если помнишь, подцепил капитальную гонорею. А может, я ошибаюсь?

– Замолчи! Не то накаркаешь!
– взвизгнул Эме, отшвырнув свои щипчики.

Корантэн пожал плечами.

– Посмотрим через девять дней. К той поре ты ведь уже будешь в Шамони?

Бришо подскочил к нему и вывернул руки. Они сцепились. Так, слегка, по-приятельски.

– Гляди-ка, - заметил Бришо, - что это у тебя на руке? Такое впечатление, что тебя укололи в трицепс.

Корантэн словно окаменел.

– Меме, ты помнишь результаты вскрытия Маринье? У него тоже были следы укола на руке, - он прищурился.
– Где у нас номер телефона этого лекаря? Нужно ему сказать, чтобы он поскорее сделал мне анализ крови. Лишь бы не было слишком поздно. Чувствуешь, что я имею в виду?

Эме Бришо с ошарашенным видом присел на краешек постели.

– Я еще в состоянии что-нибудь соображать.

***

Aорис Корантэн положил трубку на рычаг телефона, стоявшего на ночном столике.

– Вдова Маринье находится сейчас внизу, в холле. Ты же знаешь, что я попросил ее задержаться на несколько дней в Ла-Боли. Вот она и пришла.

Несмотря на траур, мадам Маринье выглядела просто восхитительно. Черная блузка очень гармонировала с ее светлыми волосами.

Корантэн смутился и постарался прогнать из головы невольно пришедшие фривольные мысли.

Они обменялись несколькими банальными фразами. Затем Франсуаза Маринье открыла сумочку.

– Вот что я обнаружила сегодня утром в почтовом ящике, - объяснила она и протянула ему письмо. Письмо извещало Жильбера Маринье об увольнении по экономическим причинам с выплатой солидной денежной компенсации. Оно было датировано тринадцатым июля и подписано его начальником. Тринадцатое июля канун смерти Жильбера. Но штемпель на конверте почему-то был проставлен лишь шестнадцатого.

Корантэн постарался, чтобы Франсуаза не заметила блеснувший в его глазах огонек.

– Благодарю вас, - сказал он, - это может оказаться крайне важным звеном нашего расследования.
– Он прошелся по комнате.
– Ответьте мне прямо. У вас не возникало ощущения, будто муж в последнее время что-то скрывает от вас, что у него неприятности на работе?

Франсуаза Маринье невидящим взглядом уставилась на противоположную стену.

– Жильбер был таким скрытным, - пробормотала она.
– Даже если у него что-то не клеилось, он ни за что не сказал бы мне.

Корантэн сел рядом с ней.

– Но бывают такие вещи, по которым можно о многом догадаться. Изменение поведения, задумчивость, молчаливость...

Она грустно улыбнулась.

– Он и так не очень-то часто со мной разговаривал. Нет, уверяю вас, я ни о чем таком не догадывалась.
– Она недоуменно вздернула брови.
– Или же я такая идиотка, каких мало. Что, впрочем, тоже весьма вероятно.

***

Aорис Корантэн долго провожал взглядом стройную фигуру Франсуазы, которая уходила от него по улице среди горластых детишек с разноцветными надувными кругами на шее, которых за руку тащили с пляжа родители.

– Знаешь что, Меме?
– пробормотал он.
– Чем больше я узнаю, тем меньше понимаю этого Маринье.
– Вздохнул, рассеянно похлопал себя по карманам. Ладно. Звоню Баба. Вот уж не хочется этого делать! Ну что я ему скажу? Разве только попросить выделить нам еще розовых купонов? Ох и задаст же он мне сейчас взбучку!
– И вернулся в гостиницу.

Бришо услышал, как у него за спиной сняли трубку.

– Брось.
– Он забрал у Бориса аппарат и назвал телефонистке номер шефа Отдела по борьбе с наркотиками.
– Я сам это сделаю, так будет лучше. Я из него слезу выжму, расписывая твои злоключения.

Корантэн прочувствованно затряс головой.

– Ты настоящий друг, Меме, - сказал он, доставая из кармана сигареты.

Глава десятая

Aдминистратор "Лорда" не смог скрыть изумления при виде полицейского удостоверения, которое Эме Бришо вытащил из кармана.

– А!
– произнес он, поворачиваясь к Корантэну.
– Вот оно что... А я вчера даже и не догадался.

В голосе его слышалось уважение, правда, с некоторым оттенком язвительности.

– Спасибо и на этом, - сквозь зубы ответил Корантэн.

Громила пожал плечами.

– Вы уж меня извините, но вы вчера здорово перебрали, как я припоминаю.

Они стояли в коридоре у самого входа. Там было не очень шумно, но мимо них толпой шли клиенты, которым не терпелось поскорее дорваться до бара.

– Очень может быть, - прошипел Корантэн.
– Но вы мне лучше расскажите, как я ушел.

Тут уж администратор не смог сдержать смеха.

– Вы что, даже не помните?

– Увы, нет!
– воскликнул Корантэн, притворяясь смущенным.
– Иначе разве я вас спрашивал бы?

Но по тому, как блеснули его глаза, администратор понял, что слегка переборщил со своими шуточками.

– Они вас втроем поддерживали, - пояснил он.
– Эта девица, с которой вы пришли, и двое мужчин. Один высокий, здоровый такой блондин, непричесанный, и еще один верзила, еще более светлый, коротко постриженный.

– Они здесь часто бывают?

– Девушка и блондин - да. Но тот, второй, нет. Как когда. И потом, я ведь тоже не каждый вечер дежурю.

– Не представляете, кто бы это мог быть?