Мара

Джейм всегда считал себя демократом — в отличие от отца, крайнего консерватора. Но теперь молодой Сен-Клер понял, что и его собственный демократизм имеет пределы. Его тошнило уже от шуток простого, незамысловатого рабочего люда. Джейм был почти уверен, что теперь, после всего пережитого, сделается снобом.

Он повернулся на другой бок и уснул, а на следующее утро после, правда, вполне приличного завтрака получил задание почистить клетки слонов. Несмотря на многие неприятные моменты, эта работа нравилась ему значительно больше, чем многие другие — чем, скажем, уборка в костюмерной клоунов. Это занятие казалось ему гораздо более унизительным! Да еще их идиотские шутки… Джейм поморщился, вспомнив о расставленной на днях кем-то из них специально для него ловушке — банке, которая, как только он поднял ее с пола, выстрелила ему прямо в лицо облаком вонючего талька. Возможно, когда-нибудь Джейм будет страшно веселиться, рассказывая об этом своим внукам, но тогда он лишь крепко стиснул зубы, чтобы не ответить на эту шутку достойным образом.

Но в то же время это было забавно. Весь с головы до ног белый, он, наверное, напоминал припудренную конфетку.

Вынося ведро из клетки слонихи, он столкнулся лицом к лицу с Джоко.

— Я пришел поговорить с тобой, — сказал лилипут низким голосом, так не соответствовавшим его росту.

— Говорите. — Джейм вывалил содержимое ведра в тачку и поставил щетку к двери клетки. Смахнув со лба пот, он приветливо улыбнулся клоуну.

Но Джоко был настроен весьма мрачно.

— Оставь Мару в покое, — без обиняков сказал он. — Ничего хорошего из этого не выйдет…

— Но вы все неправильно поняли. Я ни за что на свете не причиню ей зла.

— Неужели ты всерьез так считаешь? Это о твоей… только… о глупости говорит.

Он как-то странно выговаривал слова, и Джейм все приглядывался к маленькому человечку: уж не пьян ли он?

— Послушайте, я только хочу быть ее другом — таким же, как вы, — пытался объяснить Сен-Клер.

— Ты не проведешь меня, мерзавец! А мне ты и в подметки не годишься!

— Не сомневаюсь в этом, — Джейм старался говорить спокойно. — Но вы заблуждаетесь относительно моих намерений. Я желаю ей только добра.

— Тогда проваливай из ее жизни! Ты, самоуверенный и богатый хлыщ! Такие, как ты, всегда получают то, что хотят… А Мара такая наивная, доверчивая и…

— Мара? Наивная? Если не ошибаюсь, это вы говорите о той самой девушке, которая только что выбила из мистера Сэма новый контракт?

Лицо Джоко неожиданно просветлело:

— Да? Молодец! Но дело не в деньгах. Просто она думает, что разбирается в мужчинах, а это не так. Она никогда не встречалась с таким, как ты. И я не хочу, чтобы она потом страдала.

— Но я и не позволю ей страдать, — мягко сказал Джейм.

— Тогда убирайся из ее жизни!

— Знаете, а ведь у вас оксфордское произношение. Что вы делаете здесь, в цирке?

— А ты считаешь, что я мог бы, стоя за кафедрой на высоком табурете, читать студентам лекции по философии? Представляю, как им было бы интересно учиться… А как весело стало бы всем, появись я в мантии на заседании суда!

— Но вы могли хотя бы попытаться…

Джоко ничего не ответил, он лишь бросил на Сен-Клера угрюмый взгляд и удалился.

Словно назойливая муха жужжала над ухом Сен-Клера, и он никак не мог ее отогнать. Как он ни старался забыть о том, что наговорил ему крошечный клоун, — ничего не получалось. Он прекрасно понимал, что коротышка прав. Ведь Джейм ни разу не задумался над тем, что он мог предложить Маре, кроме своих собственных желаний.

Даже остаться в цирке на длительное время, хотя бы до конца сезона, было для него совершенно невозможно: ведь в сентябре Джейма ждут серьезные экзамены. Что касается женитьбы, то о ней и вообще речи быть не могло. На это были десятки причин — начать хотя бы с того, что скажет отец. Да и самому Джейму вовсе не улыбалась идея стать мистером «Принцесса Мара».

Взять Мару в Бостон он тоже не может. Что она там будет делать? Цирк — это ее жизнь, ее призвание. Так что лилипут прав. Настало время уходить. Уходить, как бы тяжело это ни было.

В тот вечер после представления Джейм поджидал Мару на заднем дворе. Мара вышла в сопровождении Лобо, своего верного немого охранника. Он сразу заметил Джейма и исподлобья поглядел на него.

— Можно мне поговорить с вами, Мара… наедине? — спросил Джейм.

К его величайшему удивлению, она тут же кивнула.

— Мистер Сен-Клер проводит меня до костюмерной, — скомандовала она Лобо. — Так что ты можешь спокойно пойти передохнуть.

Угрюмое лицо Лобо вытянулось, но он развернулся и ушел, хотя и с явно недовольным видом. Джейм неожиданно понял, что этот здоровяк тоже влюблен в Принцессу — как и половина мужчин в цирке.

Войдя в костюмерную, Мара отослала и Кланки, объяснив, что ей нужно «обсудить кое-какие дела с мистером Сен-Клером». Кланки бросила на Джейма сердитый взгляд, но молча удалилась.

— Так о чем вы хотели поговорить со мной? — спросила Мара.

…Джейм уже не раз удивлялся ее речи. Иногда она звучала тягуче, как у южан, а порой акцент Мары очень походил на оксфордский, на выговор Джоко. «Наверное, она очень хорошо перенимает интонации других людей. Интересно, а после долгого общения со мной у нее появилось бы бостонское произношение?» — подумал Джейм…

— Ну, говорите же! Или вы думаете, что я собираюсь беседовать с вами всю ночь? — поторопила его Мара.

— Я пришел попрощаться, — сказал он спокойно. — Я возвращаюсь в Бостон. У меня появились дела.

— Ну что ж, не смею вас дольше задерживать. Вам, наверное, пора собирать чемодан? Спокойной ночи, мистер Сен-Клер, и прощайте.

Было что-то такое в ее интонации и выражении глаз, что заставило Сен-Клера пойти ва-банк:

— Я совершил ошибку, когда устроился сюда, чтобы быть рядом с тобой. Прав был один мой друг, когда отговаривал меня.

Он повернулся, чтобы уйти, но тут она внезапно накинулась на него с кулаками. Он был так поражен этим, что не стал уворачиваться от ударов. Она несколько раз больно стукнула его по подбородку, прежде чем он закрыл лицо руками.

— Ты самонадеянный негодяй! — кричала она. — Мне плевать на все, что ты делаешь! Я знала, что ты все это время притворялся! Что, очередное пари с приятелями? Да как ты осмеливаешься говорить со мной так, словно я тебя обидела? А теперь — вон отсюда, а то я позову Лобо!

Она что было сил ударила его по щеке, но он не двинулся с места. И тут она разрыдалась. Сен-Клер стоял в замешательстве, не зная, что делать. И все же он обнял ее за талию, хотя и был уверен, что за этим последует очередная оплеуха. Но Мара, всхлипывая, упала ему на грудь.