Мара

Проходя мимо палатки клоунов, Джейм услышал дикий хохот и чьи-то возмущенные крики. Клоуны очень часто зло шутили друг над другом; их розыгрыши нередко перерастали в жестокие ссоры, и тем не менее они никогда не расставались и держались вместе. Да и потом ведь Джоко правильно говорил: «Ну что за цирк без клоунов?»

Об этом и размышлял Джейм, как вдруг почувствовал, что кто-то идет за ним. Он обернулся и машинально сжал руки в кулаки. Перед ним лицом к лицу стоял темноволосый худой мужчина с до боли знакомым лицом.

— Настало время расплаты, — спокойно сказал Лео Муэллер.

В его руке блеснул нож. Мгновение — и нож прошел у Джейма между ребрами. Последнее, что Джейм увидел в этой жизни, была зловещая улыбка Лео, а последнее, о чем подумал — о своей любви к Маре:

«О Боже, как жаль, что я не скажу перед смертью Маре, как я люблю ее…»

Сегодня Мара выполняла все трюки чисто механически, не чувствуя той магической связи со зрителями, которая существовала обычно. И Принцесса была очень рада, что из-за позднего начала представления Конрад Баркер дал музыкальный сигнал к «короткому шоу». Это на языке цирка означало, что каждый артист должен сократить свое выступление на четыре минуты.

Обычно Мара не обращала внимания на подобные сигналы. Она всегда честно отрабатывала свои двадцать минут вне зависимости от погоды, времени или каких-то еще условий. Но сегодня она сократила число бланшей до двадцати пяти и лишь два раза поклонилась, спрыгнув с каната. Аплодисменты последовали, тем не менее, как всегда щедрые, только Мара вместо того, чтобы насладиться ими, кивнула Лобо: «Уноси меня с арены».

Лобо терпеливо поджидал ее у костюмерной, пока она переодевалась в брюки и свитер. Из цирка доносились звуки барабана — это клоуны совершали парад-алле— заключительное торжественное шествие по арене. «Публика сегодня какая-то невеселая, — подумала Мара. — Впрочем, может, мне это только кажется?» Какая-то тоска глодала ей душу. «Наверное, я просто расстроилась оттого, что Джейм не пришел сегодня на представление, — решила она наконец. — Ну ничего, скоро я вновь его увижу — и всю тоску как рукой снимет».

Подойдя к своему спальному вагону, Мара пожелала Лобо спокойной ночи и велела ему идти отдыхать. Но он только покачал головой и не двинулся с места. Когда Мара, потеряв терпение, напомнила ему, что Джейм уже, должно быть, вернулся домой, Лобо хмуро взглянул на нее и медленно побрел куда-то в темноту.

Открыв дверь, Мара обнаружила, что в гостиной никого нет. Где же Джейм? Ведь он всегда — даже если какие-то срочные дела в зверинце мешали ему прийти на представление — поджидал ее вечером дома, чтобы они вместе могли посидеть за ужином. Они обсуждали представление, публику, номер Мары, проблемы с животными… а потом ложились в постель и занимались любовью… эта сторона их брака оставалась и по сей день неизменно прекрасной и волшебной.

Так куда же он провалился? Неужели Джоко, заверявший Мару сегодня, что ее муж даже не смотрит в сторону кокетничающих с ним женщин, на самом деле сказал ей это в качестве предупреждения?

Внезапный укол ревности пронзил сердце Мары. «Черт его подери!» — подумала она, имея в виду, конечно, не мужа, а Джоко, посеявшего в ее душу сомнение.

Нет, ничего этого не может быть! Как только Джейм вернется, она обязательно его обо всем расспросит и наверняка сразу успокоится. Мара будет с ним милой, любящей, преданной, она сделает его еще счастливее! Она знает его как никакая другая женщина на свете и никакой другой женщине она его не отдаст. Нет, конечно, она не станет выцарапывать глаза каждой блондинке, бросившей на ее мужа неосторожный взгляд, — нет, просто она будет любить. Его… О, как она будет Его Любить!

Мара переоделась в белый атласный халат, расчесала волосы и села в кресло. На столе стоял приготовленный Кланки ужин, и Маре так захотелось есть, что она решила погрызть печеньице.

Ей вдруг показалось, что в детской плачет Викки. Но звук этот больше не повторился, и Мара успокоилась. Ведь рядом с девочкой ее няня, а заботливая англичанка обижается, если хозяйка ей не доверяет. Скорее всего, Викки опять уснула. Мару всегда удивляло, что приходится испрашивать разрешение няни, прежде чем зайти к дочке. Викки у них лучезарная, послушная, и при этом крошка понятия не имеет, как ее обожают мать, отец, да и все люди в цирке.

Мара бродила по гостиной, вспоминая, как протестовал Джейм, когда она решила выкинуть всю старую мебель при переезде в спальный вагон. Он твердил ей, что ему страшно нравилась ее прежняя гостиная и он не хочет другой. Но она-то знала, как он обрадуется, когда она пригласит из Нью-Йорка хорошего дизайнера! Сама Мара не являлась большой поклонницей модерна, она считала его чересчур холодным, но Джейму нравился этот стиль, а главное, к чему стремилась Мара, — это чтобы муж чувствовал себя здесь, в ее мире, как дома.

Именно поэтому она и просила на прошлой неделе мистера Сэма придумать для Джейма какую-нибудь более интеллектуальную работу. Так почему же Джейм не примчался к ней сегодня счастливый, не рассказал, что получил место Джима Бориса?

Послышались голоса и быстрые шаги. Наверное, это Джейм, а с ним большая компания. Интересно, он поделится с женой новостью при всех или подождет, пока они останутся наедине?

Радостная Мара побежала открывать дверь. На пороге стоял мистер Сэм, черный как туча, и сердце Мары сжалось в комок от нехорошего предчувствия. Она перевела взгляд. Рядом с хозяином стояла бледная, бескровная Кланки, и у Мары остановилось сердце: они пришли сообщить ей нечто ужасное.

— Нет… — прошептала она, закрывая лицо руками, словно заслоняя себя от страшной беды.

Но вот они уже вошли в гостиную, и мистер Сэм приблизился к ней:

— Ужасное что-то, Мара… Джейм… Его больше нет. Его убил Лео Муэллер прямо у клоунской костюмерной. Двое ребят успели поймать Лео и пришили его же ножом…

Боль была настолько резкой и сильной, что Мара не могла даже заплакать.

— Лео?! — Она чувствовала, как мир переворачивается вверх ногами, и все еще не хотела в это верить. — Лео же в тюрьме!

Кланки обняла ее за плечи и проговорила плачущим голосом:

— Ему снова удалось бежать… Один мой приятель видел его месяц назад в Нью-Йорке. И он спрашивал о тебе…

— И ты мне ничего не сказала?!

Кланки нервно дергала воротничок своего платья — так, словно он душил ее:

— Мистер Сэм знал об этом, и Джейм тоже. Это он упросил меня ничего тебе не говорить. Он предупредил Лобо, чтобы тот не спускал с тебя глаз. Нам и в голову не могло прийти, что Лео может напасть на Джейма… — Она наконец разрыдалась.

Мара застыла выпрямившись. Она чего-то ждала… Так приговоренный к смерти ждет у виселицы: а вдруг… Мистер Сэм взял ее за руку.

— Он недолго мучился… вернее, не мучился совсем. Все ведь произошло мгновенно.

И тут Мара заметила, что по щекам старика струятся слезы и скапливаются в уголках рта. И она наконец поверила.

Все сделалось вдруг чужим и непонятным. Яркие цвета в гостиной мгновенно померкли, сменившись серыми и тусклыми. Мара хотела было попросить Кланки не кричать так ужасно, чтобы не разбудить малышку, но внезапно поняла, что этот страшный крик вырывается из ее собственных уст.