Маракуда

С рукописи священник Бортоломео Лозано сделал копию и нарисовал карту. Карта получилась приблизительная и оставляла массу вопросов, на которые сначала никто не обратил внимания, а когда обратили, было уже слишком поздно.

«Гончий пёс» уже вошел в самый крупный приток Риу-Негру – Риу-Бранку, который португальцы называли «белая река» из-за цвета воды, в отличие от Риу-Негру, в которой вода была похожа на череп тамарина.

Тетрадь в клеточку, или Копия с копии

В провисшем гамаке лежал Франсуа Рошель.

Профессор держал в руках толстую тетрадь в клетку. В каждой клеточке было по букве. Между словами было по две пустых клеточки, между абзацами – пустая строчка из двадцати клеточек. В тетради француз насчитал сорок страниц, на которых был переписанный от руки текст той самой рукописи, с которой монах Бортоломео Лозано когда-то сделал копию. И получалось так, что профессор читал копию, сделанную с копии. Но его это беспокоило меньше всего.

Волновало другое: что послужило причиной гибели экспедиции Сальяри?

Профессор в пятый раз перечитал то, что касалось озера, и в пятый раз не нашел ничего стоящего, за что можно было бы зацепиться. Из всего дневника сохранились только две части. В первой достопочтенный монах описывал торжественный выход из Боготы 46 , напутствие капитан-губернатора и путешествие через земли араваков 47 и тупи-гуарани 48 , а во второй – то самое место, куда они пришли. Причем вторая часть занимала всего пару страниц в виде коротких заметок об озере, страхах туземцев и пропавших пловцах.

46

Богота – столица испанского генерал-капитанства в XVI-XVII веке. Современная. столица Колумбии.

47

Араваки – индейский народ, проживающий на территории современной Колумбии и Венесуэлы.

48

Тупи-гуарани – индейский народ, проживающий в бассейне реки Амазонки.

Какой-то конкретики не было.

И о том, что произошло потом и почему, собственно, экспедиция рыцаря де Сальяри не вернулась, можно было лишь догадываться.

Рошель взял карандаш и стал писать на чистом листе бумаги.

«Пять причин, почему никто не вернулся».

«Первая: испанцы перебили друг друга из-за золота». Быстро набросал: «Вполне реальная версия». Подумал и добавил вопрос: «Почему тогда никто не вернулся?»

«Вторая: напали индейцы и всех убили». Подумал и написал: «Возможно, самая реальная версия». Машинально добавил: «Поэтому никто и не вернулся».

«Третья: некая неизвестная болезнь всех убила». Поставил галочку и приписал: «Маловероятная версия».

«Четвертая. Хищники всех сожрали». Даже не думая, Рошель стал тут же писать: «Вообще не реальная версия».

«Пятая: Золотой король ожил и всех убил». Напротив пятой причины Рошель черкнул всего одно слово: «Бред!».

Поразмышляв немного, приписал: «Если болезнь местная, то должны были выжить метисы, которые шли проводниками. Но они тоже не вернулись!». Рядом с пометками Рошель нарисовал жирный, толстый вопрос. Почесал карандашом лоб и продолжил: «Следовательно, их убили индейцы. Вывод: второй вариант и есть та причина, по которой никто не вернулся».

Он бросил тетрадь на кровать, оделся и вышел на палубу.

Баржи с необычным грузом

Туман стелился над рекой, укутывая берега непроницаемой пеленой.

Всё было каким-то ватным и неживым. Размытый силуэт «Гончего пса» приткнулся возле длинной песчаной косы, с двух сторон окруженной непроходимыми мангровыми зарослями. С брезентового тента, натянутого над палубой парохода, в реку капала роса, оставляя на застывшей воде разбегающиеся круги. За пароходом с трудом угадывались две баржи, которые из-за тумана сливались с рекой.

Обе баржи принадлежали «Южноамериканской горной компании», и всё оборудование, что они везли, было собственностью компании. Баржи были похожи на два больших деревянных корыта, хорошо приспособленных для того, чтобы перевозить по мелководным рекам ящики с инструментами и оборудованием, в том числе буровую машину и два паровых насоса.

На гигантские водооткачивающие насосы Гонсалес делал ставку как на троянского коня, собираясь с их помощью осушить Священное озеро.

Всё было накрыто брезентом и перетянуто стропами.

На каждой барже дежурило по два часовых с винчестерами 49 , сменяющихся каждые три часа. И если на «Гончем псе» всем распоряжался Альварес, то баржи были вотчиной Франсуа Рошеля.

«Гончий пёс» стоял на якоре в ста пятидесяти милях от Боа-Висты. Где-то здесь, на краю Бразилии, в Британской Гвиане, находилось священное озеро Амуку 50 , возле которого жил Дорадо – позолоченный король. Он ежедневно смывал в озере золотую пыль с рук. И именно сюда, как говорится в сказаниях, добрался со своими конкистадорами дон Педро де Сальяри. Добрался и сгинул навсегда.

49

Винчестер – тип скорострельного ружья.

50

Амуку – легендарное озеро в южной части Британской Гвианы.

В затоне что-то ухнуло, и инженер боязливо посмотрел по сторонам.

– Никто не вернулся назад, – прошептал Рошель, вздохнул, перелез через перила и по шаткому трапу перебрался на баржу.

Кроме незаконченного дневника, профессора беспокоили чисто технические вопросы по географии.

Где та долина, через которую течет Золотой ручей? С какой скоростью двигались конкистадоры? Плыли или шли берегом? Что за горный хребет они видели на севере? Какую гору они обогнули? Ничего этого Мигель Моралес не уточнил, а Бортоломео Лозано не спросил – потому что между ними была пропасть в сто тридцать лет, а между Рошелем и благочестивым монахом – еще в сто пятьдесят.

Всё было приблизительным и неточным.

Рошель убедился в этом, как только они вошли в Такуто. Куда дальше плыть, Гонсалес не знал, и никакого плана на этот случай у него не было. Каждая протока могла оказаться рекой Каювин или вести к ней. Каждая долина могла оказаться Священной долиной.

Через три дня Рошель пришел к Гонсалесу и предложил запустить воздушный шар, с помощью которого он планировал найти озеро или хотя бы увидеть хребет, о котором писал Мигель. Командор кивнул и провалился в забытье: уже несколько дней его трепала тропическая лихорадка, и он совсем не выбирался на палубу.

Мава – брат Маракуды

Утренний туман еще клубился над рекой, а на ветвях пальмы асаи уже висели разрисованные тыквы и кабачки, привязанные веревками за хвостики. Напротив мишеней для стрельбы топтались пять мальчиков с луками.

Самый маленький из них, Маракуда, стоял рядом с Мавой (Лягушкой), своим единокровным 51 братом. Толстяк Мава на целую голову был выше Маракуды, этой осенью ему исполнится четырнадцать лет, он пройдет обряд посвящения и станет мужчиной. Мава с надменной ухмылкой поглядывал на братца, считая себя воином, а его недотепой, который не может обидеть даже гусеницу. То, что Маракуда держал в руках лук и стрелы, было само по себе событием, достойным, чтобы о нём сложили песню. Обычно Маракуда не прикасался к оружию. Он считал злом всё, что может причинить животным боль и тем более убить их.

51

Единокровные братья и сестры – те, которые происходят от одного отца, но от разных матерей.