Маргарет Тэтчер

— Действительно, а почему нет? После войны — не дай Боже ей повториться на памяти нашего поколения — женщины кем только не работают. И инженерами, и врачами, и учеными, и даже летчицами. Певицей я ей, конечно, стать не разрешу, а вот политиком — очень даже! Впрочем, сама выберет, а пока пусть спит и набирается сил. Спасибо вам, доктор, и тебе, Беатрис, за дочку! — совершенно искренне и серьезно сказал Альфред Робертс.

Он развернулся на каблуках к спящей Маргарет и незаметно от всех заговорчески подмигнул ей.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1. Кем должен был стать Альфред Робертс и кем он мечтал стать?

2. Из какого языка происходит имя «Маргарет» и что оно означает в переводе?

3. Почему в представлении жителей Грэнтема политическая карьера новорожденной девочки была чем-то из области фантастики? Случалось ли тебе слышать подобные высказывания, связанные со стереотипными ограничениями по возрасту, полу, национальности, внешности, другим параметрам?

Подсказка: погугли выражение «стеклянный потолок».

Поэзия и победа: один день из жизни дочки бакалейщика (24 апреля 1935 года)

«Великие люди высоты свои Достигли не тем, что взлетали, А тем, что упорно трудились в ночи, Пока компаньоны их спали».

Мэгги произнесла строфу стихотворения Генри Лонгфелло, которое считала почти своим собственным — настолько оно было «о ней». На секунды зал замер. Но не успела девочка как следует занервничать, как услышала гром аплодисментов.

Приз победителю поэтического конкурса вручали в очень торжественной обстановке. Все выстроились в ряд — ученики, учителя, руководство школы, родители, взволнованные сильнее, чем дети.

Учительница, вручавшая грамоты и призы, уже поздравила тех, кто занят третье и второе место. Оставалось пригласить победительницу — десятилетнюю Маргарет Робертс.

Мэгги вышла вперед — ей нравилось быть лучшей, побеждать, и ее нисколько не смущало всеобщее внимание.

— Тебе очень повезло, Маргарет! — сказала учительница, вручая приз.

— Почему «повезло»? — искренне удивилась девочка. — Я это заслужила!

И тут же услышала за спиной шепот — говорили ее одноклассницы.

— Эта Зубочистка всегда хочет, чтобы на нее обращали внимание! — сказала главная сплетница класса.

— Да уж, от скромности она не умрет! — поддакнула ее подружка.

— Девочки, а чего же вы хотите — она же дочь бакалейщика! У нее нет других шансов выбиться в люди! — нарочно громким шепотом объяснила поведение Мэгги девочка из самой обеспеченной семьи города.

— Эта Зубочистка даже на завтраках экономит — откладывает по монетке каждый день! А когда мы идем в кино — она сидит за уроками! — похвасталась наблюдательностью первая.

— Наверное, не пускают, — хихикнула представительница «обеспеченной семьи». — А она слушается своего папочку.

«Зубочистка»! Мэгги привыкла к этому прозвищу, которое ей дали за острый язык. И она знала, что одноклассницы так смело ее обсуждают только потому, что она стоит с грамотой и призом в руках посреди большого зала. На нее обращены сотни пар глаз, иначе она бы ответила — да еще как! Поскорее бы это закончилось — и каждая из них еще будет реветь в туалете, переваривая ответную колкую насмешку Маргарет. Да, да, да — она уже решила, что именно скажет каждой из них.

«А впрочем, — осеклась Мэгги, — кто они такие, эти курицы, чтобы на них обращать внимание и тратить время? Не лучше ли сразу начать готовиться к новым победам? Ведь как сказал папа — никогда не выходи из себя и никогда не переставай работать».

Из зала Маргарет вышла, усвоив очередной урок. Быть лучшей — это быть готовой к шепоту за спиной, сплетням и зависти. И уметь делать то, что считаешь нужным, не обращая на это никакого внимания. Пусть болтают — она им еще покажет!

Мэгги направилась домой. Она прошла городской парк родного Грэнтема, где ее возили в коляске, и где остались ее первые воспоминания. Миновала шумную железнодорожную станцию — девочка обожала этот грохот, сам пульс активной жизни — и сверила время по проходящему поезду. Пробежала мимо церкви, куда ходила каждое воскресенье: посещала воскресную школу и играла на пианино, аккомпанируя младшим детям.

Вот и родной дом — над продуктовым магазином на улице Норт Парэйд. Вот они — такие родные и яркие запахи заморских специй, свежемолотого кофе и копченой ветчины! Мэгги проскользнула мимо знакомого прилавка из красного дерева, где стояли жестянки с чаем и сахаром, мимо «пекарни», где она сама часто помогала родителям готовить печенье, нарезала бекон и взвешивала сыр.

Бегом поднялась по крутой лестнице на второй этаж — ей не терпелось похвалиться очередным достижением.

— Папа, мама, Мюриэл! Я заняла первое место! — закричала она.

— Молодец! — похвалила ее мать. — Но давай ты расскажешь, как все прошло, когда вернется папа. А пока — вот тебе адрес — сходи и возьми заказ на продукты. Стихи стихами, а нам нужно зарабатывать и платить за твою школу в следующем семестре.

Мэгги только успела оставить школьные вещи. Даже не переодевшись, она отправилась выполнять поручение. В конце-концов, ей больше всего хотелось похвастаться именно перед папой. Маме и старшей сестре Мюриэл ей, конечно, тоже было приятно обо всем рассказать. Но они, с их обычными женскими интересами и девичьими секретами так далеки от нее, так непонятны… Точнее, им была непонятна она — Мэгги, чьи амбиции поддерживал только отец. «Вот и хорошо, будет больше времени подготовить рассказ о конкурсе», — думала она.

В большом доме, куда она направилась, ей открыла служанка и попросила ее подождать, пока она составит список. Мэгги с любопытством осматривалась — ей нравились красивые, со вкусом сделанные вещи, а этот дом был полон ими.

— Это вы сегодня выступали и получили первое место? — низкий мужской голос неожиданно загудел прямо над ее ухом.

— Да, сэр, — ответила Мэгги.

— Я был в комиссии, и мне очень понравилось ваше чтение. Вы читали не только с чувством, но и осознанно. Кто из поэтов вам нравится? — спросил хозяин большого дома.

— Элла Уилкокс. Джон Дринквотер. Уолтер де ла Мэр, — загибала пальцы Мэгги. — А еще мне нравятся религиозные гимны, которые мы поем в методистской церкви, например, написанные Джоном Уэсли…

— Гимны — это прекрасно, — сказал пожилой джентльмен, и Мэгги уловила в его словах некоторую иронию. — Вы позволите мне сделать вам небольшой подарок — книгу Мильтона из моей домашней библотеки?.. Мэри, принесите этой молодой леди, пожалуйста, Мильтона — это такая большая книга, обтянутая зеленой кожей, — обратился он к служанке, вернувшейся, наконец, из кухни и вручившей ей бумажку.