Марионетка

— Не бери этот вздор в свою чудную головку. Кто бы и что бы мне ни говорил о тебе, у меня есть собственное мнение.

— И каково оно?

— Я тебя люблю, и это главное. Я сделаю все, чтобы тебе помочь.

— Спасибо, любимый.

* * *

«Абрам» понял, что сама судьба, однажды столкнувшая его с Усовым, вновь сводит его с этим злодеем. Пока «Ус» в коме и молчит, он в безопасности. Если же Усов придет в себя и очнется, то его тайна раскроется, и тогда жди неприятностей.

И вот наступила ночь. «Абрам», приняв лекарственные препараты, прилег на кровать. Заснуть он не смог. После того, как он застрелил своего давнего приятеля Топоркова, ночные кошмары мучили его постоянно. Почти каждую ночь он приходил к нему во сне, спрашивая: «За что ты убил меня, ирод, я ведь был твоим другом?» Его мучила совесть и вместе с ней бессонница. Вдруг он услышал слабый стон соседа. Взглянув на своего врага, он понял, что «Ус» очнулся. Чувство страха овладело им. Он накрылся одеялом и в образовавшуюся щель наблюдал за соседом.

Усов лежал с открытыми глазами, осматривая помещение палаты, видимо, не понимая, где находится. Наконец, вспомнив, что с ним произошло, он стал звать людей. Медицинский персонал не мог его услышать, так как голос у него был тихий. Он хрипел, нечленораздельно выговаривая какие-то слова. «Абрам» лежал в страхе и смотрел на соседа, боясь, что тот встанет и спросит с него за все по всем законам воровской жизни.

Преодолевая свой страх, «Абрам» встал с кровати. Его ноги непроизвольно тряслись. Взять себя в руки он не смог, слишком велико было нервное напряжение. «Абрам» взял свою подушку и подошел ближе к соседу. Их глаза встретились. В глазах Усова «Абрам» прочел удивление и неизбежность конца. Его губы прошептали:

— Господи! Зачем я очнулся?

«Абрам» накрыл его лицо подушкой и надавил сверху, не чувствуя сопротивления некогда авторитетного в преступном мире бандита. Угасла жизнь вора, а вместе с тем пропал и некоторый страх, преследовавший Абрамова.

Г л а в а 39

«Крот» опять ушел от погони. Удача ему сопутствовала. Всю жизнь, сколько себя помнил, он был своим в воровской среде. С молодых лет он уже познал детскую колонию, вкус свободы и жизнь арестанта. Он был сильным и упрямым, а поэтому в среде блатных занял лидирующее положение. Пользовался авторитетом в воровском мире и слово свое держать умел. Приказ, который он вновь получил от Крымова, не давал ему никаких шансов увильнуть в сторону, отказаться, потому что он знал: в его мире невыполнение приказа хуже смерти, это унижение и позор.

«Крот», как хищник, вышел на свою тропу, выполняя приказ, он должен был следовать по ней до конца. Увы, будущей жертвой «Крота» был не беспечный обыватель, а свирепый хищник, и если он промахнется, то тот, другой, не промажет точно. Риск щекотал ему нервы, и новый выброс адреналина в кровь придавал ему истинное наслаждение, ради которого он мог пожертвовать своей жизнью.

И вот он выследил свою будущую жертву. Наступил тот долгожданный вечер, тот напряженный момент — момент жизни и смерти.

«Судьба — злодейка, жизнь — копейка», — мысленно повторял любимую фразу «Крот», сидя в засаде.

«Крот» ждал, как ждет ястреб свою жертву. Им сегодня должен стать «Калифорниец». Нервно поигрывая финкой, он всматривался в темноту. Именно финский нож он избрал своим оружием, чтобы поставить точку в противостоянии двух воров. Никакой злобы «Крот» не испытывал к своей будущей жертве, наоборот, к нему он испытывал уважение, как к одному из равных, а поэтому огнестрельное оружие он в расчет не брал. В его понимании слишком уж простой и легкой от пули воспринималась смерть «вора в законе», это не по «воровским понятиям». Вор должен был умереть или победить только в схватке, а не быть убитым трусливым наемником коварно, из-за угла.

«У вора всегда должен быть шанс, и этот шанс я ему предоставлю», — подумал «Крот».

И вот приближался момент истины. Невдалеке мелькнул свет долгожданных фар. Автомобиль приближался, а вместе с ним и будущая развязка. «Мерседес» в сопровождении внедорожника подъехал к воротам особняка, из него вышел крепкий мужчина. Автомобили развернулись и уехали своей дорогой. Мужчина легкой походкой прошагал к воротам, открыл калитку и вошел во двор своей усадьбы. В темноте он не сразу заметил впереди фигуру незнакомца.

— Кто вы? — спросил Андрей Северов.

Андрей увидел, как возле его ног шлепнулся предмет, он его поднял. В руках ощущалось холодное лезвие финки. Он сразу все понял. Тело его напряглось, приняв боевое положение для отражения атаки. Его противник был в маске, и это его насторожило.

Они стояли и смотрели друг на друга, каждый оценивал преимущества соперника. Наконец «Крот» пошел в атаку, сделав хитрую комбинацию. «Крот» мастерски владел этим видом оружия, не давая никаких шансов своему противнику. Однако соперник ловко ушел, применив опасный прием, от которого «Крот» получил скользящее ранение в руку. Недолго думая, «Крот» опять пошел в атаку, применив свой коронный прием, но и этот прием был легко отражен. «Крот» был обескуражен, ведь секрет этого приема мало кто знал, а тем более не должен был знать его противник. Наконец он пошел «ва-банк», применяя беспроигрышную комбинацию. «Крот» почувствовал, как его нож вошел в мягкую плоть своего противника. Он улыбнулся с облегчением и одновременно почувствовал в своей груди металлический клинок. Ноги вдруг стали ватными, ему перехватило дыхание, руки мгновенно ослабли.

«Как могло случиться, что я не заметил?» — подумал «Крот» и упал навзничь.

Мужчина подошел ближе к сопернику и сдернул маску.

— «Крот», это ты!? — удивленно воскликнул он.

«Крот» усмехнулся. Изо рта стекала кровавая змейка. Его губы медленно прошептали:

— Прости меня, «Калифорниец»! «Судьба — злодейка, жизнь — копейка».

«Крот» выдохнул, и глаза его закрылись.

«Калифорниец» резко выдернул финку, которая засела в его правом боку, чудом не задев жизненно важных органов. Он порвал на себе рубаху и заткнул свою рану, из которой хлестала кровь. Потом «Калифорниец» подошел к «Кроту» и, выдернув из его груди финку, перевязал его рану. Превозмогая боль, он дошел до своего дома. Там «Калифорниец» позвонил своим людям. Через полчаса его и «Крота» уже доставили в больницу, где экстренно оперировали. Рана у «Калифорнийца» была не опасной, а организм могучий. Поэтому через неделю он уже вышел из больницы. Однако у «Крота» рана была гораздо серьезней. Врачи боролись за жизнь воровского авторитета. Прошла неделя, и кризис миновал. А спустя месяц он тоже покинул стены больницы. «Крота» встречал «Калифорниец».

— Что будем делать? — обратился «Калифорниец».

Тот ответил:

— Я свое дело уже сделал. К тебе лично у меня претензий нет.

— А у кого есть претензии? — спросил «Калифорниец».

— Я думаю, ты догадываешься.

— Пожалуй, да! Я предлагаю нам с тобой объединиться.

— Твое предложение принимается, — улыбаясь, ответил «Крот».

Они еще долго о чем-то говорили, а напоследок обнялись уже как товарищи и расстались, чтобы вновь встретиться.

* * *

«Крот» по настоянию «Калифорнийца» решил посетить своего давнего «пахана». Он уехал в один из подмосковных городов. Подъезжая к новостройке, «Крот» увидел большой серый, ничем не примечательный дом. У ворот он остановил автомобиль и посигналил. Никто не открывал ворота. Он нажал кнопку домофона. Ответил помощник:

— А кто его спрашивает?

— Это «Крот».

— Минутку!

Прошла минута. «Крот» ждал.

— Входи в боковую дверь, — услышал он уже знакомый голос.

«Крот» подошел к двери и наверху увидел видеокамеру. Дверь не открывалась, его разглядывали. Потом в дверях что-то щелкнуло, и он услышал: