Марко Поло

Глава IV ВЕЛИКИЕ ПУТЕШЕСТВИЯ СЕМЬИ ПОЛО: ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ

Маттео, Никколо и Марко Поло — послы Рима?

Оба путешествия венецианцев, особенно второе, в котором участвует Марко, без всякого сомнения, похожи преимущественно на политическое предприятие (помимо миссии христианской), чем на торговое.

«Описание» информирует нас достаточно плохо и только намеками о причинах, которые привели двух братьев — Маттео и Никколо — в 1261 году, к тому, чтобы покинуть поселение венецианцев в Крыму, в Судаке и двинуться по дорогам центральной Азии. Была ли это их собственная инициатива? Получили ли они поощрение? Поручена им настоящая миссия или только передача писем? Все эти вопросы остаются без ответа. В предисловии книги излагаются некоторые факты (и комментаторы склонны им доверять), которые освещают отдельные аспекты экспедиции и намерения путешественников. Во всяком случае, ясно, что монгольские вожди, с одной стороны, и римская церковь, с другой — воспользовались их услугами.

Так, когда Маттео и Никколо во время их первого путешествия 1261–1265 годов готовились покинуть двор Великого хана, последний «их спросил: о папе, и о церкви, и о римлянах, и обо всех обычаях латинян». Он им предписал идти в Рим и дал для сопровождения «одного из баронов, имя которому Когатал». Он заставляет написать папе письма на татарском языке, чтобы попросить его, если он хочет, «послать до ста мудрецов, знающих нашу христианскую веру и все семь искусств [4] и если хорошо умеют доказывать и убеждать язычников и других людей силой аргументов и учить их слову божию». Он попросил также привезти ему масла из лампады Гроба Господня. Верные своему обещанию, по возвращении на Запад, узнав о смерти папы Клемента и встретив легата Гильома Аженского в Акре, затем отправившись в Венецию, они вновь уезжают на Восток, совершают паломничество в Иерусалим и возвращаются оттуда с маслом из лампады.

4

В глазах средневековых ученых знание семи искусств — риторики, логики, грамматики, арифметики, астрономии, музыки и геометрии — считалось верхом светской образованности.

Обстоятельства второго путешествия более точно объясняют цели и природу экспедиции. В 1271 году в Акру прибыл Эдуард Английский в сопровождении 300 солдат, чтобы сражаться против мусульман, а также легат папы, Теобальдо Висконти, выходец из знатной пизанской семьи. Теобальдо, который дал обет идти в Святую Землю, встречает в Акре братьев Поло, которые ждут там письма от нового, еще не избранного папы. Утомленные ожиданием (Клемент IV умер вот уже 3 года назад), они покидают Акру и едут в Аяс, где узнают об избрании Теобальдо, который становится папой под именем Григория X 1 сентября 1271 года. Трое венецианцев, более заботящихся о том, чтобы хорошо выполнить свою миссию, чем о том, чтобы продолжить свой путь, возвращаются в Акру на галере, которую им дает король Армении Леон III. От Григория они получают различные инструкции и, чтобы их сопровождать, не 100 мудрецов, как того требовал Кубилай, а двоих братьев-доминиканцев — Никколо де Виченце и Гильельмо де Триполи. Последний был известен как автор трактата, озаглавленного «О государстве Сарацинов и Мухаммеда».

Но прибыв снова в Аяс, они узнают там о нападении султана Египта Бейбарса Бундукдари, (пишет Марко Поло) на Армению, и «когда двое монахов увидели это, они очень испугались и не пошли дальше». Они доверяют братьям Поло все верительные грамоты и письма, которые имели, и уходят. Так начинается миссия Марко (и его родственников), молодого человека, призванного отнести письма от папы хану монголов. Миссия, в общем-то, обычная. Немного позже, а точнее — в 1278 году, Кубилай устраивает настоящее расследование в отношении Рима и Запада, доверенное двум монахам-несторианам. Это Раббан Саума, родившийся в Пекине, ризничий в церкви, впоследствии посвященный в духовный сан, и молодой послушник Марк, который решил отправиться в Месопотамию и совершить паломничество в Иерусалим. Великий хан дает им тогда доверительную миссию: принести ему одежды, которые они освятят, прополоскав в водах Иордана и оставив затем на всю ночь на могиле Христа. Раббан Саума предпринял долгое путешествие: посетил Византию, Рим, Париж и Гасконь («чудесная копия путешествий его современника Марко Поло»). Двое христиан с Запада его сопровождают: Уго, проводник, и Томмазо, банкир, которого также называют Томмазо де Анфузи, так как он принадлежит к генуэзской семье Анфосси. Это пример постоянного сотрудничества деловых людей и духовенства в учреждении посольств и подготовки экспедиций.

Читая «Описание мира», почти в каждой главе мы находим признаки глубокой религиозности авторов, интерес ко всему, что имеет отношение к верованиям и культам, к возможности проповедовать и обращать в истинную веру, к успехам первых миссионеров. Это свидетельства набожности, равную которой едва ли можно найти в рассказе «торговца или даже политика».

В книге Марко Поло все проникнуто духом христианства. Рассказчик заранее страхует себя, осознавая трудности беспристрастного описания той эпохи. Поэтому он подкрепляет свою убежденность в неоспоримом превосходстве христианского вероучения бесконечными ссылками на чудеса. Вот наш венецианец в Персии — «…великой провинции, которая в старину была более знатной и более значительной». Начинает ли он описание, обрисовав нечто вроде геополитической карты? Приводит список провинций? Вспоминает о древних городах? Перечисляет ресурсы? Совсем нет. Сначала он повествует о городе Сабо, откуда уехали, говорит он, волхвы, чтобы поклониться новорожденному Христу, и где они все трое были погребены: «И каждый покоится в глубине квадратного склепа, хорошо сохранившегося. Тела еще целы, с волосами и бородами». Этим волхвам он посвящает целых две главы. Расспрашивая многих людей в городе, чтобы узнать побольше, он слышит рассказы о людях, живущих в крепости, название которой означает «замок, принадлежащий поклонникам огня», выясняет подробности легенды о трех волхвах, о дарах, отнесенных Иисусу — золоте, мирре и ладане, а также об их возвращении и строительстве Храма огня. Удивительная смесь христианских и восточных традиций. «И то же говорили те об этом замке Мессиру Марко Поло и утверждали, что все это правда». Марко дает волхвам имена, принятые Западом и армянской церковью (Гаспар, Мельхиор и Бальтазар), нисколько не похожие на совсем другие, традиционные восточные. Это внимание к истокам веры в «языческих» странах характерно для набожных христиан. Он продолжает прилежно писать обо всем этом, будучи и далеко от Иерусалима, и у Гроба Господня.

Задолго до этого Марко Поло посвящает целую главу мощам святого Фомы, первого распространителя христианства в Индии, могила которого находится в маленьком городе королевства Маабар (он это название не упоминает, но это был Мелипур, расположенный недалеко от Мадраса). Это место паломничества и поклонения как для христиан, так и для мусульман («так как эти сарацины здесь очень набожны»).

Чудотворная сила мощей праведника Фомы ни на минуту не подвергается сомнению: «Если берут землю оттуда, где умер святой, и если дают ее с водой больным, у которых лихорадка четырехдневная или трехдневная, тут же благодатью божьей и святого больной выздоровеет». Он рассказывает и о настоящем чуде, которое произошло в 1288 году, незадолго до его прихода. И «другие большие чудеса там случаются часто».

Упоминания о чудесах, свидетелями которых Бог делает истинно верующих, присутствуют в книге не только для того, чтобы порадовать читателя удивительной историей, но и чтобы показать преимущества христианства перед другими религиями. Он приводит для неверующих чудесные доказательства всемогущества Господа. Эти уроки могли использовать миссионеры для обращения «неверных». Таких историй гораздо больше, чем рассказов о событиях политических или военных. Марко использует их в своей книге даже чаще, чем путешественники-монахи, включая Монте Карвино. Вот один из примеров. Недалеко от знаменитого места, названного Железными Вратами, на Каспийском море, есть монастырь, построенный возле красивого озера, куда стекаются горные реки. И нет в этом озере никакой рыбы, «ни маленькой, ни большой». И только раз в году, во время Великого поста, озеро заполняется рыбой, которую ловят здесь в большом количестве. Это «чудо» отражено во многих легендах. О нем писали авторы еще до Виллебрандта Ольденбургского (по свидетельству М.Г. Потье). Этот паломник и крестоносец писал об упомянутом «чуде» в своем труде «Паломничество к Святой Земле», изданном в 1210 году. По его версии речь шла о большой реке, на берегу которой стоял замок тамплиеров.

Другое чудо — вера, сдвинувшая гору — представлено как исторический факт и точно датируется. В 1225 году, рассказывает Марко Поло, калиф Багдада, желая унизить христиан, живших в его государстве («…и это верно, что все сарацины мира хотели всегда много зла всем христианам…»), напоминает им слова Иисуса, утверждающего, что если бы нашелся христианин, имеющий истинной веры хотя бы с горчичное зернышко, то он мог бы приказать горам сдвинуться с места, и горы бы ему подчинились. Калиф собирает испуганных христиан и дает им десять дней, чтобы найти среди них человека, который может это сделать. В противном случае — «или вы умрете, или обратитесь в веру сарацинов». Таким человеком оказался кривой башмачник. Ко всеобщей великой радости он заставил сдвинуться гору. Рассказывают также, что он сам себе выколол глаз, дабы избежать соблазна и не смотреть на прекрасную ножку покупательницы («и вы видите, что он был святым человеком и благочестивым»). Четыре полных главы посвящены этой истории, осуждающей высокомерие и жестокость мусульманского князя, неправедные законы и заповеди неверных.

Рассказывает он и о другой победе христиан Самарканда, которые построили чудесную церковь в честь святого Иоанна Крестителя. Весь каркас ее покоился на колонне, стоящей на камне. Неверные потребовали у них этот камень, который, как они утверждали, когда-то прикрывал могилу Мухаммеда. Христиане молят Иисуса помочь им, и камень приподнимается сам собой и чудесным образом выносится наружу, в то время как колонна, повисшая в воздухе, поддерживает балки так же прочно, как и до этого.

Иногда «Описание мира» прямо напоминает записки миссионера. Трое венецианцев, по всей очевидности, являются послами: они подчинили свой маршрут и календарь требованиям своей миссии, вплоть до того, что вернулись, чтобы получить от нового папы письма и инструкции. Их путешествие, более известное, чем другие, входит в целую серию многочисленных миссий одновременно дипломатических и религиозных, выполняемых либо одними монахами (Плано Карпини, Рубрук), которым помогали советы торговцев, либо монахами в сопровождении торговцев (Монте Корвино), либо торговцами, в обязанности которых входила доставка посланий из Рима и от монгольских князей. Эти деловые люди, заинтересованные в распространении веры, часто проявляли желание служить делу евангелизации. Именно к таким относились братья Поло; книга говорит об этом постоянно.

Однако нет никакого противоречия в том, что братья Поло, вовлеченные в миссионерские предприятия, не пренебрегают при этом деловой и торговой деятельностью. Таким образом, их путешествия — не случайная инициатива, и они опираются на прочную социально-экономическую инфраструктуру. Они подготавливаются па основе реального опыта и информации, их маршруты меняются в соответствии с прогрессом итальянских отношений с Востоком.

Новая торговая стратегия, уже намеченная 20 или 30 лет назад, воплощается и утверждается в 1260–1261 годах. Эти инициативы имели успех по двум различным направлениям, к выгоде двух крупных итальянских торговых филиалов. Это два порта, откуда начинаются путешествия братьев Поло — в 1261 и в 1271 году: Судак на берегах Крыма и Аяс на южном побережье Анатолии.

Черное море и дороги Азии

Освоение торговых путей Черного моря, издавна принадлежащих грекам, знаменует собой последний этап латинского проникновения в воды и земли Византии. Этот этап был самым сложным. Дело не только в том, что корабли с Запада вынуждены были пересекать проливы, особенно Босфор, в обстановке враждебности местных купцов и береговой охраны. За этими проливами открывался новый мир, с непривычным климатом и природными условиями. Ничто здесь не напоминало Средиземноморья. Латиняне впервые узрели здесь бескрайние морские и стенные просторы, испытали свирепые зимние бури с ледяным ветром, встретились с дикими народами, узнали их нравы, быт и архитектуру, так непохожую на итальянскую.