Марко Поло

В течение более чем полувека, в то время, когда братья Поло организуют свою контору (деловой филиал) и строят общее жилище на берегах Босфора, «двуглавое» венецианское государство, с его торговыми связями, подчиненными маршрутам галер, колеблется между этими двумя полюсами. Образование восточных контор, филиалов и учреждений не является случайным фактором, подверженным риску во враждебных государствах; они отрезаны от всякого подкрепления и поддержки, но, благодаря политическому господству, надолго там обосновываются, врастая крепкими корнями в местную почву и проникая в бюрократический аппарат, который очень сильно разросся в процессе колонизации. При образовании колоний Венеция переносит туда многие традиции: это касается городского пейзажа, архитектуры, обычаев, учреждений, образа жизни. Венецианцы создают здесь подобие родины, покинутой много лет назад. Торговцы, люди, подобные Поло, прочно обосновываются на Востоке и лелеют новые, еще более далеко идущие амбиции.

Пряности, Золотой Рог

Заморская торговля постепенно принимала значительный размах. Корабли и торговцы из Венеции были заметны всюду. Если первые доходы были связаны прежде всего с эксплуатацией солончаков Адриатики, с обменом соли на некоторые продукты материка, то очень скоро Магамокко, Торчелло, Гераклея, Риальто и другие участники венецианского союза были вовлечены и в широкую торговлю с Востоком — греческим, а затем и мусульманским. Начиная, по меньшей мере, с первого тысячелетия или, может быть, еще раньше, Венеция, уже объединенная, враждующая в то время с портами Пуйи, Кампани, и особенно Амальфи, посылает свои многочисленные и быстроходные корабли на средиземноморский Восток. Торговля идет оживленная, выгодная, быстро приспосабливающаяся к меняющимся условиям.

Летописи говорят о том, что способ обмена постоянно менялся. Силовые отношения также не находились в состоянии устойчивого равновесия. Задолго до крестовых походов Венеция, как и весь Запад, должна была платить за чудесные товары Востока и далекой Азии натуральными продуктами (сырьем). Шла тройная торговля: с 1000 по 1100 годы быстроходные венецианские галеры покидают залив, груженые солью, лесом, железом, даже зерном — все это торговцы предлагали в Египте за специи (особенно перец) и за золото Судана. Этот груз доставлялся в Константинополь, столицу и «зеркало» мира. Оттуда венецианцы привозили другие пряности, бесчисленные красители, продукты, роскошный шелк, слоновую кость, металлические изделия и произведения ювелирного искусства. Таким образом, торговый баланс был нарушен. Его компенсировали только служба моряков и наемников, перевозивших грузы внутрь греческого континента и в порты исламских стран, и оживление метрополий, благодаря привлечению к торговле солдат и моряков. Необходимость постоянного итальянского присутствия на Востоке объясняет вмешательства, все более и более частые, во внутренние дела Византии — в экономику и политику. Эта необходимость побуждает венецианцев и их врагов генуэзцев также, как и на Святой земле, решительно продвигаться дальше, исследовать неизведанные миры и их возможности. Они здесь — не эпизодические персонажи, стремящиеся к мгновенному обогащению, но предприимчивые и усердные завоеватели, искушенные и порвавшие со всеми социальными догмами.

Мало-помалу положение «людей Востока» укрепляется, и их галеры привозят уже не только грубое сырье и «стратегические» материалы, но и товары более дорогие, даже ручной работы: сукно из Фландрии, ткани из Шампани, кораллы, так высоко ценящиеся на Востоке, серебро из шахт Сербии. Столица металла (серебра) — Венеция — управляет всей этой большой международной коммерцией: это значительный козырь в рыночной стратегии, так как серебро очень высоко ценится у мусульман, торгующих с далекой Азией в эпоху, когда Китай выпускает монеты только из этого металла.

Пока нет стабильного выхода к портам внутреннего моря, никакого пристанища на берегах, которые венецианцы посещают только ради коммерции. Им удается пока прочно обосноваться в Александрии, Каире, Тире и Акре, и ни одна из торговых колоний не могла сравниться с колонией Константинополя в те времена, когда братья Поло вели там свои дела.

Никакие описания не позволяют определить наверняка местоположение Марко иль Веккио, Маттео и Никколо. Внутренняя жизнь этой крупной базы негоциантов, кладовой всей империи, освещается лишь обрывочной документацией. Но мы очень хорошо видим условия жизни их соседей, качество сделок этих венециацев. Поначалу венецианцы представляли собой небольшую группу среди других латинян — космополитическую, нестабильную, живущую под постоянной угрозой распада, небогатую, стремящуюся как-то заработать и просто выжить на «краю света».

Они занимали, как и другие люди Запада, определенную зарезервированную территорию в ряду морских концессий, расположенных в пригороде Константинополя, вдоль южного побережья глубокой бухты, названной Золотой Рог — у края «морских стен», которые с этой стороны защищают город.

Упоминаемый в хрониках с X века, этот венецианский квартал, один из самых древних, простирался на запад до края этой длинной береговой полосы. В 1082 году он, по-видимому, аннексирует амальфитенскую концессию, находящуюся совсем близко, затем, позднее (имперская привилегия 1189 года) — немецкие и франкские кварталы. Именно в это время, в малообустроенной зоне, со структурой очень слабой, где дома и резиденции, плохо скомпонованные, были разбросаны среди невнятно обозначенных участков и фруктовых садов, Венеция держала шесть складов, образующих нишу в линии побережья. Это было место скопления народа, средоточие торговой деятельности. Здесь же располагались два других общественных склада, названных позднее Balkapan hani (склад меда) и Hurmali hani (склад фиников), и большие караван-сараи, построенные вокруг обширного внутреннего двора.

Жизнь социальную и духовную, привязанность к родине-матери символизировали четыре красивых церкви, приходские или монастырские: Сант Окиндино, самая старинная, которая владела мельницей, печью, несколькими тавернами или трактирами и где сохранялись все эталоны весов и мер колонии; Сан Никколо, Сан Марко и Санта Мария, построенная к 1200 году.

1261: печальный год

Почему двое братьев Поло, покидая в 1260 году дом в Константинополе и свое семейное предприятие, с той поры ищут счастья в далеких краях?

Причина в том, что вот уже несколько лет силовые отношения эволюционируют и ставят под сомнение главные привилегии венецианцев. Латинская империя плохо сопротивляется атакам северных народов и других «варваров», а также греков, отступивших недалеко от столицы в Ник-кею и ставших вскоре хозяевами всей Анатолии. Венецианцы поддерживают прочные отношения между Константинополем и Западом лишь благодаря своему флоту и торговле с их островами и Пелопонесом. Но это всего лишь морское господство. Венецианцам приходится противостоять (в основном, на Крите) проэллинским движениям, сохраняющим преданность местной греческой аристократии и православной церкви. Армия другой империи, никкейской, во времена династии Палеологов набирает силу и начинает угрожать. В 1260 году она уже находится на пути в Константинополь и начинает действовать. На море Михаил VIII Палеолог рассчитывает на поддержку галер и кораблей генуэзцев, которые по договору в Нимфее от 13 марта 1261 года получают все виды привилегий или, по крайней мере, обещания их.

Это византийское завоевание в очередной раз настраивает венецианцев против генуэзцев, а что касается купцов, кажется, что распри между этими двумя крупными «флангами» за право владения рынками, дорогами и землями Востока будут продолжаться бесконечно. Конфликт, приглушаемый долгое время, разразился в великий день, за несколько лет до появления Святого Иоанна из Акры (Сен-Жан д’Акр). Он возник из-за спора за обладание обширной территории конфессии, на которой находилась маленькая церковь Санта Саба, и за право контроля над портом. 24 июня 1258 года два флота столкнулись в нескольких лье от города: во время ожесточенной и кровавой битвы, завершившейся полной победой венецианцев, 25 генуэзских галер были взяты на абордаж, другие спаслись бегством; в самой Акре недвижимость генуэзцев, их дома и магазины были разорены. Ссора, которая без конца возобновляется в течение более ста лет на всем Востоке, на берегах Сирии и Анатолии и во всех прибрежных районах островов, даже в Адриатике, и которая повторится еще не раз, повлияет в будущем на судьбу семьи Поло, и особенно — молодого Марко.

В Константинополе Венеция все свои силы, средства и имеющиеся у нее ресурсы, свое золото, свое дипломатическое искусство — отдает на службу латинянам. Это, в частности: флот под командованием Марко Градениго; заем в 3 000 гиперпер золотом; заключение соглашения между латинскими, франкскими и венецианскими принцами, Мореей и архипелагом. Но династия Палеологов уже держит значительный гарнизон на Балканах. Они продвигаются в Трас с 800 всадниками в сопровождении огромного количества пехоты — добровольцев, привлеченных возможностью грабежа. Перед триумфальным входом нового греческого императора 26 июля 1261 года в течение нескольких дней происходили убийства, пожары, систематический грабеж магазинов. Бодуэн, франкский император, латинский патриарх Джустиниани и венецианский подеста Градениго бегут вместе на корабле. Венецианцы прячутся в городе, а моряки и солдаты-пехотинцы венецианского флота, прибывшего слишком поздно, беспомощные и испуганные, созерцают высокие языки пламени, пожирающие здания, магазины, церкви и дворцы их гордой колонии, в которой они когда-то были полновластными хозяевами.

Таков был конец этой латинской империи, с трудом завоеванной, но оказавшейся не в состоянии заставить стремящихся к независимости греков признать себя; она отступила перед силой их сопротивления, их верой. Окончилось двухвековое господство венецианцев в Константинополе. Больше они — не привилегированные союзники, они не способны плести интриги, влиять и управлять. Они имеют статус бесправных иностранцев, подвергнуты всем превратностям судьбы, служат мишенью для унижений и застарелой вражды, питаемой злыми воспоминаниями. Положение, конечно же, очень неуютное. Оно порождало проблемы, связанные с приспособлением к новой неприятной обстановке, или заставляло покинуть насиженные места.