Марко Поло

Очевидно, Венеция пытается компенсировать убытки своих ограбленных подданных, но… не очень преуспевает в этом. И, несмотря на усилия, Поло не добились возврата большей суммы, чем приблизительно 1 000 лир динариями Венеции. Это произошло только в 1301 году, благодаря энергичным действиям в 1296 году Джованни Серонцо, капитана венецианского флота, который воевал против генуэзского торгового филиала в Каффе и греческих кораблей.

Стала ли эта темная история (о которой мы узнаем, как всегда, из нескольких статей и заметок и которую Рамузио и другие верные продолжатели обошли вниманием) роковой неудачей в этой удивительной судьбе? Не она ли явилась причиной прозаичности жизни во все последующие годы? Никто из биографов не высказался по этому поводу более или менее определенно.

В течение более чем двадцати лет дела Марко, насколько нам известно, идут ни шатко ни валко в родном городе, который тогда был широко открыт для восточной торговли и жители которого финансировали множество начинаний. Достаточно скромные инвестиции так и не сделали из Марко Поло и его близких ни процветающих промышленников, ни даже по-настоящему активных негоциантов. Ни их путешествия, ни участие в жизни общества не имели особого значения. Марко Поло, начиная с сорока пяти или сорока шести лет, не проявляет активности, неэнергичен в делах и озабочен только тем, чтобы наиболее разумным способом заставить предприятия приносить доход. Картина, немного озадачивающая того, у кого сложилось мнение об итальянском торговце того времени, как о человеке, без устали высматривающем прибытие выгодных грузов — человеке, который всегда настороже. Марко Поло предстает перед нами как опытный коммерсант, у которого больше опыта, чем денег, больше информации, чем выгодных связей. В делах он по большей части зависит от других. Марко — один из тех негоциантов, не слишком богатых, которых было так много в больших метрополиях, и которые своим скромным участием в многочисленных предприятиях, часто товарищеских или семейных, способствовали успешному ходу заморской торговли. Его деятельность являет собой пример, отражающий процесс капитализации общества.

Марко работал в основном со своими близкими, своими братьями: Маттео (приемным сыном Никколо), Стефано и Джованни — родными сыновьями Никколо. Он оставался верен Востоку: давал деньги в кредит или вкладывал различные суммы в некоторые путешествия в Константинополь и к Черному морю. Контракты colleganza [1] — форма наследственного инвестирования, позаимствованная, без сомнения, у римлян, отличалась от обычной практики ведения дел в Венеции. Она позволяла торговцам-путешественникам заинтересовать своими делами того или иного предпринимателя, живущего в городе.

1

Сообщество, содружество, товарищество.

Два или три поколения историков, которые описывали средневековую итальянскую экономику, изучали ее с особым пристрастием, так как она давала повод обратиться к области конкретного и человеческого, раскрывая механизм зарождения новой капиталистической общественно-экономической формации.

Но в большинстве случаев в исторических документах всплывают на поверхность только те дела и поступки, которые имели плачевный результат или служили причинами распрей, одним словом, малоприятные для нашего героя и его родных.

Вот чем мы располагаем: Марко объединяется со своим братом Маттео и одним венецианским торговцем из Константинополя (человеком скромным, так как его называют просто Анзалетто, не упоминая фамилии). Все трое доверяют 350 гиперпер (huperperes) [2] городскому ремесленнику Альберто Вазируло, имеющему небольшую лавку. В 1316 году в документах появляются имена Марко, Джованни и некоего Паоло Джирардо, который занимается торговлей пряностями. Немного позднее Стефано и Джованни Поло, жившие или, по крайней мере, торговавшие на Крите, в Канне и на Кандии, потерпели кораблекрушение по дороге в Венецию. Оставшись целыми и невредимыми, они потеряли, по их свидетельству, более 4 000 лир, и поэтому Стефано жалуется на нищету. После этого их постигла новая неудача в Трабзоне. Без несчастий, конечно, не обходилось ни одно предприятие, но это не удивляет, так как все негоцианты на дорогах и в дальних странах подвергались риску. Несчастья, впрочем, возможны и в повседневных делах и в скромной торговле, которая ведется год за годом без большой выгоды.

2

Huperperes — гиперпера (или солид) — золотая монета тех времен, стоимостью три доллара.

Когда представляешь чудеса Востока и его необычайные богатства, о которых увлеченно рассказывают писатели, начиная с Рамузио, или повествуют легенды, мыслями опять возвращаешься к семейству Поло. В деловом мире Венеции и для знатных вельмож благородного города члены семьи Поло — это маленькие люди. Великое китайское путешествие, остановки на берегах Короманделя или Малабара, без сомнения, продуманная и сознательная, но не ставшая целью жизни и вызванная скорее нуждой коммерческая деятельность на средиземноморском Востоке — все это не приносит ничего, кроме скромных сумм честно заработанных денег. Материальное положение семьи не позволяет ей подняться на более высокую ступень общественной иерархии и занять в ней достойное место.

Может быть, вопреки нашим привычным представлениям, заморская торговля теперь не приносит Венеции большой выгоды и почета? Получается, что скромные негоцианты, люди предприимчивые, великие путешественники своего времени, способные долгие годы жить вдали от семейного очага, хорошо знакомые с обычаями Востока, связанные различными colleganza со своими родственниками и уполномоченными, останавливавшиеся в Константинополе или на островах, могли посвятить путешествиям всю свою жизнь, не достигнув при этом вершин социальной иерархии. Торговля пряностями открывается и ведется без ограничений, но лишь ради скромной выгоды для людей и семейств среднего достатка. Истинный доход и богатство достигаются представителями знатных родов, благодаря общественным обязанностям и обладанию такой собственностью, как дома, земли, солончаки, шахты по выработке ценных металлов, благодаря торговле золотом и серебром или владению меняльными конторами. Над этим стоит подумать. Историки же довольно часто ассоциируют далекую, экзотическую торговлю перцем и шелковыми изделиями с огромными богатствами…

И все-таки люди, занимающиеся заморской торговлей, не могут жаловаться на нищету. Не будем создавать легенду о непонятых первопроходцах, создавать стереотип яркой, романтической личности, гениального человека, который умер нищим и непризнанным, испытав множество трудностей и бед.

Лишенные, без сомнения, великих почестей и общественных полномочий высокого ранга, Марко, его отец и его дядя, а также их ближайшие родственники, располагают все-таки некоторым капиталом, и это нельзя не учитывать. Их возвращение из дальних стран никогда не было бегством. Они обустраиваются на новом месте очень скромно, нуждаясь во всем, как и многие другие, но они поддерживают друг друга и всегда в курсе дел и событий. И груз шелковых тканей, избежавший превратностей путешествий, и сделки, впрочем, совершенно обычные — всего этого достаточно для того, чтобы обеспечить безбедное существование и достойную жизнь, какую ведут купцы, удачно обосновавшиеся в обществе Венеции и получившие возможность вписаться в сложные иерархические отношения. Все это является признаком определенного успеха.

Не исключительная судьба, но материальные блага являются достаточно прочным фундаментом для общественного признания.

Марко Поло умер в 1324 году при абсолютно неизвестных обстоятельствах, но очень вероятно — в своей комнате большого венецианского дома после недуга, который продолжался около года. Ему должно было быть около семидесяти лет. Он никогда не приписывал себе несуществующих приключений.

Его завещание, составленное 9 января 1323 года в присутствии двух свидетелей, осведомленных о скромных условиях его жизни, о многом не говорит. Это акт полной покорности судьбе, ничем не примечательной, акт отчаянной безысходности.

В числе наследников он указывает свою жену Донату и своих дочерей. Доната получает, кроме прочего, собственное приданое — мебель, в том числе три кровати, полностью укомплектованные, ренту — 8 лир в год pro suo uso. Дочери делят между собой остаток при условии, однако, что самой молодой, Морете, выделят перед разделом приданое, равное приданым ее сестер. Появляется сумма в 2 000 лир — наградные за почтительный отказ от завещанного: венецианская, или, по крайней мере, семейная традиция, так как Марко воспроизводит почти в точности список даров и сами пункты завещания своего дяди Марко иль Веккио (февраль 1310 года). Что касается сумм, то у Марко Поло они были гораздо скромнее: 9 лир (вместо двадцати) для каждой из конгрегаций и религиозных братств Риальто, 2 лиры (вместо 100) для каждого монастыря или больницы округа («…сuilibet monasterium et hospitaliorum a Gradu usque ad Caput Aggeria»). Все это подсчитано на основании отказа от завещания. При отказе от завещания учитывается передача нескольких верительных документов: свояченице Изабелле Кверини, брату-доминиканцу, монахам монастыря Сан Джовани э Паоло. Наконец, Марко освобождает своего раба Пьетро Татарина и отдает ему все, чем тот владел в доме (на сумму 100 лир).

По счастливому случаю, из-за сложностей и крупной ссоры в семье, сохранился достаточно редкий документ, позволяющий узнать в мельчайших подробностях, из чего состояло движимое имущество, украшения, домашняя утварь дома Поло. Спустя более сорока лет после смерти Марко, 12 июля 1366 года, его старшая дочь Фантина, вдова Марко Брагадина, добивается наконец благоприятного решения суда в тяжбе с кланом Брагадинов за имущество, которое она получила при разделе наследства ее отца в 1324 году. Приведен список, тщательно составленный и насчитывающий более двухсот предметов ручной работы. Каждый приблизительно оценен в 1 сольдо, особенно кровати (24 большие или маленькие), 34 пары простыней (12 больших, 16 для слуг), 30 больших плащей (накидок), затем — ткани из шелка и золота, очень большое количество отрезов ценных тканей, шелковых изделий из Персии или, может быть, из Китая, сандал, парча и еще несколько предметов из Дамаска.