Маршал 2

— У кого еще есть какие-либо соображения по этому вопросу? — спросил Сталин, но все охотно согласились с предложенной концепцией. Поэтому Хозяин кивнул Ворошилову и тот сделал у себя пометку, дабы неотложно заняться этим вопросом.

— Кроме того, — продолжил Черняховский, — опыт Чехословакии и Монголии привел нас к ряду других идей и наработок. Например, в армии нужны отряды специальной выучки. Своего рода армейский осназ. Конечно, мы уже приняли идею товарища Тухачевского поставить в каждое пехотное отделение по одному меткому стрелку – егерю. И она полностью себя оправдала во время боев на Халхин-Голе. Однако дело не в этом. Нам нужно сформировать отдельные взводы и роты осназа, который будет действовать при плотном соприкосновении с линейными войсками. Например, отдельные штурмовые роты, придаваемые пехотным частям при наступлении. Разведывательно-диверсионные отряды, действующие в ближнем тылу противника. Расчеты специально обученных снайперов высокого класса. Отдельные взводы для выслеживания и противодействия диверсантам и шпионам противника, своего рода – охотничьи команды. Специальные охранные подразделения, обеспечивающие защиту стратегически важных объектов…

Разговор продолжался еще порядка семи часов. Совершенно измученный Ворошилов в конце этого совещания смотрел на свои записи и не понимал, как все это реализовывать. Слишком много выводов было сделано по итогам военной кампании в Чехословакии и Монголии. Настолько, что у него просто голова шла кругом. Хотя "молодежь" была весьма довольна и воодушевлена.

Глава 8

18 июля 1939 года. Япония. Где-то в Токио

— Вы отдаете себе отчет в том, что говорите?

— Да, — мужчина со строгой военной выправкой смотрел на своего собеседника твердым, немигающим взглядом.

— То есть, по вашему мнению, эти варвары знали о том, что мы нападем раньше, чем мы приняли решение?

— Иначе получается слишком много странных совпадений, — невозмутимо ответил офицер. — По полученным сведениям нашей разведки…

— Ах, разведки!

— Да, разведки, — с нажимом произнес мужчина с доброй выправкой. — И я не имею оснований считать их всех предателями. Можно допустить, что варвары нашли подход к одному, но чтобы полностью контролировать ведомство – это абсурд!

— Значит император, по вашему мнению, говорит абсурд? — с нескрываемой злобой произнес желчный старик.

— Императору этот абсурд заявляют его советники, которые пытаются, воспользовавшись ситуацией свести личные счеты со своими старыми оппонентами. Именно они ответственны за дезинформацию.

— И вы говорите это мне?!

— Да. Так как имел наглость допустить мысль о том, что в вас еще осталось чувство долга. И вы сможете обрисовать ситуацию… — офицер поднял глаза наверх, а потом прямо в глаза собеседнику и слегка улыбнулся.

— Наглец! — больше для позы бросил ему старик. — Но я тебя выслушаю.

— Кто-то в Москве просчитал наш следующий ход и сыграл на опережение. Он или они знали, что мы хотим и как, примерно, сможем сделать, поэтому на Халхин-Голе нам была произведена демонстрация силы. Мы ведь проводили, грубо говоря, разведку боем, отслеживая реакции Москвы. На озере Хасан их поведение вполне укладывалось в наши представления о весьма рыхлой и небоеспособной стране, не способной за себя толком постоять. Но это, видимо, продиктовано определенной запущенностью региона, который для Москвы – глухие задворки. Однако нас прекрасно поняли и подготовили достойный ответ на наш главный интерес.

— То есть, нам дали по ушам как маленькому, шкодливому мальчишке? — с нескрываемой насмешкой произнес старик.

— Если бы это было так, то Советы нанесли удары по нашей территории. И уничтожили, например, аэродромы. Учитывая обстоятельства, они вполне в состоянии были продолжить наступление и оккупировать Маньчжурию. Но это не было сделано. Почему?

— Вы же знаете ответ, чего тянете?

— Потому что Советы не хотят с нами воевать. Но прояснить позицию им было необходимо. Нас просто одернули, когда мы забылись. Дряхлый медведь оказался не таким уж и дряхлым.

— И что это дает мне? Почему собственно я должен совать голову в петлю ради такой дурацкой идеи? Охота на ведьм намного интереснее и результативней.

— Потому что, если я все правильно понял, мы можем вполне закрепить с Москвой отношения договором и наладить, в том числе, торговлю. Или вам больше нравится подвешенная ситуация? Она по вашему мнению намного интереснее и результативнее?

Престарелый мужчина сверкнул глазами, но промолчал, понимая, что это намек на фактически уничтоженный армейский корпус, который очень бы пригодился на китайском фронте.

— Я понимаю, что вам такие слова слышать не очень приятно, но…

— Вы бы не обратились ко мне, если бы не знали о том, что я ставлю интересы Японии выше своих?

— Именно так.

— Хорошо. Я подумаю над вашими словами. Надеюсь, ваша словоохотливость ограничилась только мной?

— Конечно.

— Вот и отлично. Не стоит играть со спичками, сидя на бочке с бензином. У вас есть конкретные материалы по Советам, на основании которых вы сделали свои выводы?

— Безусловно. Я вам сегодня же их перешлю с курьером.

— Буду очень признателен, — сказал престарелый мужчина и чуть кивнул с легкой улыбкой, показывая собеседнику, что разговор закончен и ему пора.

Интерлюдия

— Дорогая, ты выглядишь такой раздраженной, — бросила с насмешливым взглядом элегантная женщина приятной наружности.

— Мне сложно с ним общаться, тяжело. Понимаешь, он совсем не понимает юмора. Просто какой-то одержимый…

— Наверное, такие и вырезали все население Иерусалима во время очередного крестового похода. Но ты ведь справляешься?

— Да, но… мне бы уже хотелось как-то от этого избавиться.

— Уехать отсюда?

— Возможно. Но куда? Да и дела…

— Бродвей такую красотку, как ты не упустит, — улыбнулась подружка. — Марлен ведь уехала и все у нее получилось.

— Ты думаешь, он меня отпустит?

— А ты у него будешь спрашивать?

— Нет… но дела…

— Да какие дела? Ты что, не понимаешь, что этот ефрейтор втягивает старую, добрую Германию в кровавую кашу? Будто бы немцы в прошлую войну не настрелялись.

— Я не знаю, как мне быть. — Ольга тяжело вздохнула и села на кресло, грустно рассматривая бокал с легким, полусладким вином. — Меня ведь здесь держат не только контракты и гонорары. Все очень непросто.

— Так влюбись в кого-нибудь. Отдайся этому чувству и забудь обо всем.

— Предлагаешь очередное сумасбродство? — улыбнулась Чехова. — Я уже однажды так поступила. И вот – моя дочь выросла без отца. Это не то, что я бы для нее хотела.

— Но ты же была счастлива, не так ли? Вот и действуй.