Маршрут - 21

Не зря со вчерашнего дня хожу постоянно в маске и перчатках.

5 Июля:

Наблюдается улучшение состояния. Помимо Вероники Фёдоровны, заразилось ещё два человека. Прошу начальника мягко убедить постояльцев остаться сегодня и завтра дома.

Как и ожидалось, новые больные с теми же симптомами.

6 Июля:

У пациентки состояние стабильное. Выписал то же самое другим. Заразилось ещё трое. Прямо сказал постояльцам сидеть по домам. Позвонили в обком. Вечером или завтра приедет инспекция, попрошу помощника. Потребовал медикаментов.

7 Июля:

Все пациенты в порядке. Остальных постояльцев закрыли на карантин, в помощнике отказали. Медикаментов привезли, хватит на месяц.

…

21 Июля:

Пациентка стала жаловаться на сильные боли в теле. Причин не знаю, нет нужной квалификации. У меня начался кашель. Буду требовать помощника вновь, ситуация нестандартная. Сажусь на самоизоляцию. Буду общаться через окно, судя по всему.

22 Июля:

Состояние удовлетворительное, ухудшается. Жалобы на боль в теле не прекратились, интенсивность кашля не изменилась, появилась мокрота. Прослушал лёгкие. Слежу ещё за пятью пациентами, устал, сам заразился.

…

26 Июля:

Прибыл квалифицированный сотрудник, наконец смогу поспать, ужасно устал. Дневника своего не веду, так что буду всё записывать сюда, да простит меня мой усопший лектор.

Веронике всё хуже, ничего не помогает. Первый раз столкнулся с таким лицом к лицу, хоть остальных оградил. Хотелось бы отпустить, но неизвестен инкубационный период. Чувствую, что начинает болеть голова. Будем с товарищем Алексеем бить в тревогу, он тоже не знает, что это такое. Завтра отправим образцы крови в Москву.

27 Июля:

Отправили образцы, будем ждать ответа. Вероника начинает бредить, к мокроте добавилась и кровь. Дал порцию сильного антибиотика, названия, к сожалению, не помню. Уже ничего запомнить не в состоянии. Больше ничего нет, помочь нечем. Вывозить опасно. У других пациентов стал наблюдаться тот же сильный кашель, у меня болят мышцы, не могу уснуть. Алексей тоже заразился, но бодрости духа не теряет. Боюсь за него. Мне и пациентам в основном за сорок, ему только двадцать семь, выслали, оказывается, на практику. Что за идиоты там сидят? Молодого парня и на место потенциальной эпидемии нового штамма. Выживу, головы им поотрываю.

28 Июля:

Оперативно сработали, но мне ничего не ответили. Говорят только, что это ЧТО-ТО важное и пока-что неизвестное. Подозревают даже, что биооружие. Кому это надо вообще? Биологическое оружие совершенно иначе реализуют и действует оно по-другому.

У меня мокрота, Вероника дважды за день теряла сознание. Стараюсь общаться с пациентами, слежу за психологическим состоянием. Одному стало лучше. Григорий Дитлов. Говорит, что вся родня — это эмигрировавшие немцы. Неужели генетика? Нет, выборка крайне мала.

Всё чаще замечаю помутнение в глазах. Алексей заменяет меня большую часть времени. Мысли путаются, стараюсь сохранять последовательность, но скоро и сам слягу на койку.

…

31 Июля:

Пациентка скончалась. Первый раз за мою практику мой пациент умирает. Всё в крови, будто её стошнило лёгкими. Москва выделила с десяток лабораторий и больниц под наш вопрос. Слухи пошли, что цэрэушники ради незаметности выше по реке спустили вирус, а может, бактерию, кто их разберёт. Всю территорию по течению поставили под карантин. Всех недавно выезжавших ловят. Мокрота всё хуже, остальным пациентам так же плохо, за нами ухаживает Алексей. Надеюсь, у коллег всё получится. К нам уже выслали вертолёт, скоро заберут. Предложил забрать наработки, но сказали, что ничего полезного не увидят, так как один такой уже обращался в больницу с теми же симптомами и анализами крови в Москве. Видимо, ещё раньше заразился. Так там карантина не было, врут, что ли? Одно радует, остальные постояльцы здоровы. Десять лет здесь проработал, интересно, что они сделают с этим местом? Спать хочу и по странному радостно стало сейчас».

Олю одолела тревога. А если Николай болел тем же? Он же кашлял кровью, терял ориентацию и у него болела голова. Но умер спокойно, крови повсюду не было. Да и девочки бы уже давно заразились, а ходят вполне себе здоровыми. Слишком много неясных совпадений. Она захлопнула медкнижку и отложила.

— Оля-я! Смотри! — послышалось с улицы.

— Чего там?

— А вот приди и увидишь!

Тоня стояла на углу около входа в подвал медпункта. Массивные железные створки, закрытые на амбарный замок и железную цепь, преграждали путь. Зловещий такой замок, чёрный и ржавый с одной стороны. Подвал находился в тени, потому снег тут ещё не весь растаял.

— Откроем? — спросила Тоня.

— Зачем? Мне вот туда как-то неохота лезть.

— Чего там страшного может быть? Первый раз в темноту лезем, что ли? Я теперь и стрелять умею.

— Стрелять умеет. В кого ты стрелять собралась, ещё и в подвале? Хочешь, чтобы уши лопнули? Или в меня попасть? Это медпункт, а там всякое может храниться, в том числе и то, чего нам трогать не следует. Я, пока не стемнело, пойду домики осмотрю.

— Ну, куда ты?

Дятел всё продолжал свою трещотку. Стучит и стучит, громко главное, прямо над головой. Они обычно делают себе капитальное жильё — дупло, в начале весны. Видимо, всё расписание попортилось с такими новыми порядками. Да и должен был он испугаться развлечений девочек, но не улетел, остался. Привыкли, судя по всему, немногочисленные представители животного мира, не обращали уже внимания на оставшихся людишек с пушками в руках и тараканами в голове. Всё долбит и долбит кору, успокоится, пройдёт минута, опять начнёт и так без остановки. Всё же что-то живёт, не только безучастные деревья и травы, которые даже города захватывать не сильно торопятся, но даже дятел.

Обычные лагерные домики, в каждом кроватей на четырёх человек, ванна и шкаф-гардероб. Отдых для всей семьи. Такие компактные турбазы точно были не для простых рабочих, а для тех, кто побогаче и поважнее, а может и наоборот. Для подавляющего большинства были пансионаты и заведения размерами побольше. Окончательно развеяли домыслы дорогое вино, что в шкафчиках тёмных хранится, и тумбочки, узоры на которых потребовали отнюдь не малого количества нервов какого-нибудь столяра. Не просто же так некоторые ровнее? В любом случае власти странно нерасторопными оказались в отношении появившейся болезни.

Трещотка дятла начинала напоминать автоматную очередь.

Оля вытащила одну бутылку вина. Всё в пыли, хоть пиши на ней. Сладкое. Красное. Из Крыма. Этикетка держалась как припаянная, и не поддеть. Лёгонький удар по стеклу, а звон чистый и яркий. Не хрусталь, ясное дело, а мелодичный. Пробка с громким хлопком улетела прямиком в потолок, отчего девчонки сильно испугались, только Кишка продолжал вальяжно расхаживать, будто и не случилось ничего. Оля поднесла горлышко к носу и вдохнула.

Вроде не испортилось.

С этой мыслью она наклонила стеклотару и вино тонким ручейком стекло ей на кончик языка. Она немного причмокнула и тут же стала отплёвываться.

— Тьфу! Горькое.

— Дай тоже попробую.

— Нельзя тебе, маленькая ещё.

— А ты чего тогда пьёшь?

— Просто вкус узнать.

— Тебе можно, значит, а мне нельзя?

— Да.

— И ладно, — Тоня усмехнулась, открыла другой шкаф, где было и стухшее пиво и водка и коньяк и много чего ещё.

— Закрой.

— Чего такого? Будто нас накажет кто-то.