Маска счастья

– Вам встретилась чудесная незнакомка…

– Да-да, именно так! – Он подбросил дров в печурку. – Уговорил меня приятель съездить на рыбалку за город. Возвращались поздно вечером, мотор у его машины заглох прямо у какой-то деревушки патриархальной. Постучали в первый дом, открыла девушка. Нежная, стройная, как колосок, скромная. Мы объяснили ситуацию, попросились на ночлег. Она впустила нас в дом, ее мать нас накормила, уложила спать. А утром их сосед пригнал трактор, вытащил нашу машину, и мы поехали домой. Но девушку я забыть не мог. После моих донжуанских похождений судьба посылает мне такого ангела! Я спрашивал себя: за что? И не верил своему счастью.

– И что потом? Вы женились на этом ангеле?

– Конечно. Это было наваждением. Свадьбу праздновали в деревне – глупо, с треском, с пьянкой. А потом я взял свою ненаглядную и повез в Москву. На руках внес в квартиру, поставил, как хрустальную богиню, на паркет. «Ну, думаю, пылинки буду сдувать с тебя, любушка моя!» А она – руки в боки и ка-ак запульнет матом!

– Как же это так? Ей что-то не понравилось?

– Как раз понравилось. Просто так выразила восторг, по-другому не получилось. Как она сдерживалась при мне во время моего жениховства – не пойму. А ведь учитель младших классов, педагог!

– И что дальше?

– Все. Стали жить-поживать. Добра наживать. Тут и сказке конец, а кто слушал – молодец, – со странной улыбкой зачастил Игорь.

– М-да, получается: по усам текло, да в рот не попало, – пробормотала я, поднося ложку с вареньем ко рту. – Пора нам попробовать творение рук наших, а то придет Анжела и, если что не так, оставит нас без варенья.

– Осторожно, горячее! – предупредил Игорь.

– Смотрите! – Я поднесла ложку к нему. – Оса!

– Сладкая смерть, – мрачно констатировал Игорь, осторожно извлекая ее за крылья из вязкой массы. – Тем не менее попробуем. – Он осторожно попробовал варенье с конца ложки и кивнул: – Вкусно!

– Теперь я! – И я тоже слизнула капельку варенья, а потом, распробовав, облизала всю ложку.

Игорь, не дыша, смотрел на меня.

– Слушайте, я прямо хрюшка какая-то – слопала все варенье! – сказала я, растерявшись от его пристального взгляда.

А он протянул руку и стер пальцем с моих губ капельку варенья. Его прикосновение отозвалось во мне странными мурашками по спине, и я поежилась.

– Ничего, – странным голосом произнес он.

Мы молча смотрели друг другу в глаза.

– Аля, – хрипло сказал он и взял меня за руку. – Аля, – повторил он, развернув руку и поцеловал ладонь.

Я вздрогнула. Варенье кипело и пузырилось в огромном тазу, а деревянная ложка снова плавала по поверхности огненно-желтой вязкой массы.

– Ага, голубчики, – во двор забежала Анжела, – как тут у вас, продвигается? – Она сунула нос в таз, понюхала и заключила: – Готово!

– Да ты попробуй! – Я выловила ложку и протянула ей.

– Не, я всегда готовность еды на нюх пробую. Так вернее, – засмеялась она. – Молодцы! Сейчас закатывать в банки будем. Игорь, далеко не уходите, будете машинку держать. Аля с собой пару баночек возьмет. Вы, Игорь, супругу свою обрадуете!

– Спасибо, – сдержанно поблагодарил Игорь. – Татьяна будет рада.

Весь день мы трудились над проклятыми банками, я уже и не надеялась попасть на пляж, чтобы попрощаться с морем.

– Да уж беги, окунись напоследок, – смилостивилась Анжела к вечеру. – Мне Игорь поможет! Придешь – я выставлю бутылочку своего винца в честь твоего отъезда. – И она подмигнула мне.

– Как отъезда? – Игорь побледнел.

– Как-как, обычно! – Анжела с натугой поднимала банки на стол. – У Альки отпуск кончился, у вас начинается.

Когда я вернулась с пляжа, меня ждал накрытый стол в хозяйской беседке, увитой виноградом. «Курортникам» рассиживаться в хозяйской беседке строго воспрещалось, и только сегодня ради меня Анжела сделала исключение. На столе красовалась бутылочка с домашним вином, стояли блюда с салатом и фаршированным перцем. Прямо пир на весь мир! На прощальный ужин кроме меня был приглашен только Игорь.

Анжела внимательно посмотрела на нас и произнесла первый тост:

– Много у меня за лето бывает людей, да вот к Альке прикипела я сердцем. Хорошая ты девчонка. Я хочу выпить за то, чтобы у тебя были любовь, счастье и чтобы ты никогда-никогда не знала одиночества! – вдруг всхлипнула она.

Последняя часть тоста оказалась слегка подмоченной, но мы дружно чокнулись бокалами, выпили, и Анжела поцеловала меня мокрыми губами в щеку. После этого она посидела еще минут десять, а потом, сославшись на дела, оставила нас одних.

Стемнело. На столе догорала свеча, ее отсвет отражался в зрачках Игоря. Он взял мои ладони в свои руки. Они оказались неожиданно мягкими и горячими.

– Аля, – одними губами произнес он, – иди сюда, Аля!

В полутемном дворе было тихо, только позвякивал цепью дворовой пес. «Курортники» ушли гулять, Анжела смотрела телевизор. Вокруг не было никого, только звездное южное небо в просветах виноградных листьев. Поцелуи Игоря были нежными, ласковыми, немного нерешительными. Мне понравился вкус его губ, его короткие вздохи.

– «Зацелую допьяна, изомну, как цвет», – тихо сказал он. – Как прав был Есенин, я только теперь понял смысл этой фразы.

На следующее утро мы сидели на жесткой лавочке в душном здании аэропорта и крепко держались за руки. Я улетала. А через час должна была прилететь семья Игоря. Мы обменялись телефонами, но я знала, что курортные знакомства недолговечны, и старалась не строить никаких планов.

А через три недели, когда крымский загар и крымские воспоминания побледнели и я с головой погрузилась в новую работу, он позвонил сам.

– Я так хотел позвонить раньше, но не мог! – кричал он в трубку, словно находился на другом конце света. – Столько дел в больнице! Очень хочу тебя видеть!

– Когда?

– Давай, я подхвачу тебя где-нибудь в городе, поедем к моим друзьям! А хочешь – просто покатаемся.

Ресторанов в голодной, неосвещенной Москве начала девяностых было немного, да и не по карману они были хирургу городской больницы.

Мы вечерами кружили в его потрепанных «Жигулях» по городу, останавливаясь на обочинах… Часто сидели в больнице во время его ночных дежурств, пили чай с Анжелиным вареньем. Иногда друзья оставляли ключи от своих квартир…

И было это тринадцать лет назад…

С тех пор я прибавила пять лишних килограммов и приобрела профессионализм и деловитость. А еще я побывала замужем. Восходящая звезда телевидения Ингмар Каспаров сделал мне предложение, я согласилась. Гости бурно веселились на нашей свадьбе, а утром после первой брачной ночи Ингмар перевез в мою двухкомнатную квартиру свою мамашу, наполовину лежачую старуху. У него была своя квартира в Бирюлево, но он сдал ее приятелю.

Семейная жизнь у нас была своеобразной – я работала в глянцевом женском журнале, придумывая советы, как выглядеть привлекательно и соблазнять собственного мужа. Прерывалась на приготовление обеда для свекрови, постирушку и исполнение ее капризов. Ингмар же пропадал в Останкино, заваливаясь домой только ночевать.