Маска счастья
Шрифт:
– Уезжаю с другом на отдых. – Она многозначительно посмотрела на меня и подкрутила завиток у виска.
– Очередной принц на белом коне? – насмешливо спросила я.
– Да ладно! Как тебе не стыдно! Слушай! – Ее глаза заблестели. – У меня идея! Ты же все равно торчишь в Москве! Напиши за меня, гонорар твой. Умоляю, хочешь на колени встану? При всех!
Написать о Милоше…
Перед глазами возникло видение: таз с булькающим огненно-оранжевым варевом и деревянная ложка с захлебнувшейся осой.
– Нет! – Я замотала головой. – У меня полно работы. – Я стала вырываться
– Умоляю! – В глазах ее закипали слезы.
– Ладно, – я коварно улыбнулась, – напишу. А за это посидишь со старухой, пока я буду отдыхать в каком-нибудь доме отдыха.
– Идет! – просияла Лиля. – Я согласна!
– Давай координаты своего чудо-доктора! – Я приготовилась записывать.
– Только… – она нахмурила свой узкий лобик, – он не станет напрямую давать интервью.
– Приехали! Как же я буду писать?
Лилька замолчала, обдумывая, как бы половчее сбагрить мне неудобную статью.
– Придумала! – закричала она. – Сделай у него операцию аппендицита! Интервью с операционного стола! Супер! Журналистское расследование! Материал века!
– Ты в своем уме? – ужаснулась я.
– Да ладно, кому нужен этот бесполезный отросток? Ты же мучаешься, а тут тебя, можно сказать, по блату в хорошие руки пристраивают!
– Нет! – крикнула я и, резко развернувшись, стала пробиваться сквозь толпу к выходу.
Но любопытство и азарт уже охватили меня еще по пути домой. А вдруг ОН меня помнит? Вдруг он ВСЕ помнит? И самый важный вопрос – вдруг он ждет?
Вернулась я в этот вечер рано. Бывшая свекровь с удовольствием попила чайку с пирожными, обрадовалась привету от любимого сыночка и, ограничившись только маникюром с моим розовым лаком от «Живанши», милостиво отпустила меня спать.
Утром Лилька разбудила меня телефонным звонком ровно в семь часов.
– Я обо всем договорилась, – затараторила она.
– О чем ты? – Спросонья я в самом деле не поняла, о чем идет речь.
– Не придуривайся! Я о докторе Милоше. Он как раз сейчас свободен. Короче, ты едешь сегодня в сто тринадцатую больницу, поднимаешься на третий этаж и спрашиваешь Семена Израильевича. Он даст тебе бумажку, и ты летишь на второй этаж, в кабинет тринадцать, к Инге Альбертовне. Она выдает тебе очередную бумажку, с которой ты мчишься в свою родную поликлинику, делаешь там анализы и получаешь направление на операцию.
– Ну, ты загнула! – расхохоталась я. – Где же это видано, чтобы в районной поликлинике все делали за один день.
– Не бойся, Инга напишет тебе такую бумажку, что они тебя на руках до больницы донесут! А на следующий день с вещами приходи в приемный покой. Тебя распределят в палату, которую курирует Милош. Да, не забудь Инге сунуть конвертик.
– Какой конвертик?
– Сто долларов, – безмятежно отозвалась Лиля.
– Ну, ты нахалка! Я режу свой здоровый орган, да еще должна за это заплатить? Ты в своем уме? Пиши о своем докторе сама!
– Как же? – опешила Лиля. – Мы сегодня улетаем!
– Будешь строчить на пляже в перерывах между сеансами любви, – отрезала я.
– Ну, не ожидала от тебя такого, – прошипела Лиля. –
Хорошо, сто долларов я тебе возмещу. Шантажистка ты несчастная!Два дня я потратила на беготню по поликлиникам и больницам, а также затовариванию холодильника. Сиделка, найденная Лилькой, потихоньку знакомилась со старухой, убитой сообщением о моей срочной госпитализации.
Все произошло так стремительно, и вот я сижу в спортивном костюме на древней кровати с продавленным матрасом в компании с пятью весьма симпатичными тетеньками, до которых мне, правда, не было никакого дела. Изо всех сил я сдерживаю дрожь – сегодня день обхода, сегодня должен появиться он, Игорь.
Доктор Милош…
Три месяца в далеком девяносто первом Игорь был рядом. Он звонил по десять раз в день, после работы заезжал за мной или приводил к себе в больницу. Мы пили чай, целовались и разговаривали ночи напролет! С ним было надежно, как в герметичном скафандре космонавта.
Я досконально изучила его лицо, фигуру, оттенки интонации, походку. Стоило мне высказать любое желание – оно выполнялось, как в сказке о золотой рыбке. Ужин в ресторане, театры, редкие книги, деликатесы… Кто знает, что бы я ответила, если бы он предложил мне выйти замуж? Наверное, согласилась бы… Но момент был упущен, для меня он все больше становился товарищем, а не возлюбленным. А он продолжал любить…
И вот я уже начала подмечать мелкие недостатки, смешные промахи; морщиться от «врачебных анекдотов», грубить в ответ на неловкие шутки, капризничать. Он же продолжал «душить меня в объятиях», не отпуская от себя ни на шаг. «Я вас любил так искренно, так нежно, как дай вам бог любимой быть другим», – часто цитировал он Пушкина.
Жизнь на два дома для него была мучительна – я это видела. Он похудел, под глазами запали тени. А ведь еще два раза в неделю он должен был стоять у операционного стола!
– Поезжай домой, – часто выпроваживала я его вечерами, – выспись хотя бы! Пусть жена тебя покормит, из меня, сам знаешь, какой кулинар!
Он кивал и виновато улыбался.
– Да дома тоже шаром покати. Надо ехать по магазинам, базам, к своим бывшим пациентам добывать еду. Таня так устает в школе…
Интересно, догадывалась ли жена о наших отношениях? Игорь никогда не говорил на эту тему. И я, проявляя деликатность, никогда об этом не спрашивала. Эта половинчатость, неустроенность, свидания второпях измучили меня. В то время я получила постоянную работу редактора в дорогом глянцевом журнале для женщин, стала увереннее в себе и, однажды, когда он мне позвонил на работу, вдруг выпалила в трубку:
– Знаешь, хватит! Я больше ничего не хочу. Считай, что у нас все кончено!
В трубке воцарилось молчание. Потом он сказал:
– Я заеду сегодня.
– Зачем?! – взорвалась я.
– Обсудить. Нельзя же так, сразу…
– Можно. И нужно! – Я первой бросила трубку.
Мы встретились еще один раз, совершенно случайно. Посмотрели друг на друга и разошлись в разные стороны. А через полгода я вышла замуж за Ингмара. Утром после брачной ночи первой мысль была об Игоре.
– Вот тебе! – мстительно проговорила я вслух.