Маски лицедея

— Почему бы нам самим не напасть на Камнегорск? — спросил один из присутствующих, одетый в военную форму с нашивками генерала.

— Потому что сначала надо подорвать строй империи изнутри, раскачать общество, посеять недовольство властью в среде простого народа и, если повезёт, настроить аристократов против Голицына, — ответил Юматов. — То, чем и занималась наша агентурная сеть, пока Тайная Канцелярия не взялась за неё всерьёз. И теперь мы практически лишены рычагов воздействия. Всё нужно строить заново. Верно я говорю? — обратился он к начальнику КГБ.

Тот кивнул.

— К сожалению, да. Мы делали главную ставку на профсоюзы, но оказалось, что не так уж они и готовы к бунту. Как только начались чистки и аресты, председатели гильдий поджали хвосты и полностью поддержали власть. Полагаю, с ними провели разъяснительные беседы перед тем, как начинать отлов наших агентов и тех, кого им удалось завербовать.

— Тогда и ждать нечего, — сказал генерал. — Не удалось раскачать общество сейчас, не удастся и в будущем. Вторгнемся в империю и…

— Прошу прощения, — прервал его Юматов. — Но так революции не делаются. Мы должны предстать освободителями, а не интервентами. Друзьями, а не врагами. И вы правы, товарищ Соколов, мы едва ли сможем восстановить сеть в том виде, в котором она существовала, и, тем более, расширить и улучшить её работу. Без поддержки в Камнегорске. Именно поэтому нам нужен тот, кто окажет нашей агентуре содействие. И тут мы возвращаемся к Николаю Скуратову.

— Но от лица каких сил нам к нему подступиться? Если маркиз не поверит, что они достаточно сильны, то не согласится, — проговорил сидевший с краю высокий худой чиновник с нервно подёргивающимся лицом.

— Предложений по этому поводу я жду от Комитета Государственной Безопасности, — сказал Юматов, обращаясь к главе КГБ.

Тот кивнул.

Совещание длилось ещё около пары часов, и слушал я внимательно, не только всё запоминая, но и делая пометки. Всё это потом надо будет вызубрить. И решить, о чем рассказывать по возвращении, а что приберечь для себя.

Наконец, встреча закончилась, и Юматов нас отпустил. Каждый получил какое-то задание. В том числе, и я. Мне было велено подготовить проект документа, который будет отправлен в Камнегорск в качестве первого шага к примирению. Конечно, не ожидалось, что я буду составлять его один. У Сырмяжского имелись в комиссариате иностранных дел подчинённые. С которыми мне предстояло познакомиться. Так что, покинув резиденцию Юматова, я отправился в ресторан пообедать, а затем поехал в свой комиссариат.

Всё это время размышлял о том, как добраться до вождя коммуны. Перспективы представлялись крайне не воодушевляющими. Если даже он меня вызовет, что вполне вероятно, учитывая, что проект нужно подготовить быстро, а затем, очевидно, потребуется его утверждение, не факт, что Юматов будет во время нашей беседы один. Кроме того, я не сомневался, что за любым разговором вождя пристально наблюдают готовые ворваться в зал спецслужбы. Даже если я его грохну, уйти мне не удастся: ясно же, что во дворце полно магов. А если даже я каким-то чудом вырвусь, перебив кучу народа, что потом? На меня будет объявлена охота. Весь город станет искать убийцу местного любимца. А в Старгороде наверняка устроена широкая сеть осведомителей — уж об этом-то КГБ должно было позаботиться. Жертвовать же собой я, естественно, не собирался. Более того, я бы с удовольствием оставил Юматова в живых и позволил бы ему осуществить план, в котором мне помогают продвинуться к власти в Камнегорске. Уверен, это реально пригодилось бы. Но и разочаровывать Голицына не хотелось. Выходило, что я оказался между Сциллой и Харибдой. Иначе, говоря, меж двух огней. Вдобавок, устранить Юматова исподволь не представлялось возможным: он не покидал дворец, и я не мог подобраться к его близким. Тем более, судя по данным разведки, их у него и не было.

Так что в комиссариат иностранных дел я прибыл далеко не в самом хорошем настроении.

Встретили меня там, как начальника. Похоже, Сырмяжский был в МИДе чуть ли не главным. Во всяком случае, не нарисовалось никого, кто потребовал бы от меня отчёта. Первым делом я велел секретарше, полагаясь на то, что она знает процедуру, собрать всех на совещание, на котором изложил задачу — составить проект примирительного документа. Велел сделать всё до завтра. После этого засел в кабинете Сырмяжского, затребовав всё, что есть у комиссариата иностранных дел по Камнегорску. На изучение ушёл не один час. Параллельно делал пометки. Если что, скажу, что они были мне нужны для работы над бумагами.

Постепенно становилось ясно, что оба мегаполиса тесно сотрудничали до того, как Старгород превратился в коммуну. Когда же власть сменилась, на некоторое время отношения прервались. Затем, правда, восстановились, причём довольно быстро. По инициативе Юматова, который предложил увеличить поставки продовольствия в империю. Взамен Старгород получал топливо и кое-какие химикаты. Однако отношения оставались напряжёнными. В первую очередь, из-за идеи, которую исповедовал Юматов — распространения коммунизма повсеместно. Это, естественно, воспринималось кланами Камнегорска как нечто враждебное и опасное. В общем, мегаполисы сосуществовали исключительно по необходимости.

Откинувшись на спинку кожаного кресла, я задумался.

Юматов пытался убить Голицына. Значит, был готов к решительным шагам. Считал, что Камнегорск готов к смуте, а он сам — к тому, чтобы ею воспользоваться. Выходит, в империи уже есть силы, способные возжелать трон и бороться за него, если тот вдруг освободится. Ну, Неклюдов понятно. И его либо поддерживали агенты Старгорода, либо он не единственный, кто вступит в драку в случае чего.

Как интересно… Знать бы ещё, кого именно Юматов считает способным побороться за трон Камнегорска, если тот опустеет. Это должно быть где-то здесь, в комиссариате. Только, наверное, проходит под грифом «секретно». Встав с кресла, я направился к портрету вождя, за которым находился сейф. Введя код, полученный спецами от Сырмяжского при допросе, я открыл дверь и вытащил документы. Изучал их больше часа, но ничего из того, что искал, не нашёл. Было много другого, тоже полезного, но я-то хотел понимать, кто те пауки, которые начнут убивать друг друга, если наметится возможность основать в империи новую династию.

Разочарованно сложив документы обратно в сейф, я вызвал секретаршу.

— Людочка, мне нужны секретные документы по Камнегорску. Напомни, где они у нас хранятся.

— Так в архиве, Феликс Павлович, — отозвалась девушка. — Мне не выдадут. Это вам самому идти надо.

— Точно, — махнул я рукой так, словно из головы вылетело. — Спасибо. Что-то я совсем забегался. Схожу.

В каждом коридоре комиссариата имелся план эвакуации. Вот одним из них я и воспользовался, чтобы определить, где находится архив. Оказалось — в подвале. Туда я и отправился.

Глава 7

Спустившись на цокольный этаж, я двинулся вдоль коридора, читая надписи на дверях, пока не увидел ту, на которой висела табличка «Архив». Заглянув, я заметил сидящую за прилавком девушку в форме. Подняв глаза от книги, которую читала, она поспешно отложила ей и вскочила с кресла.

— Товарищ Сырмяжский! Добрый день.

— Привет, — кивнул я ей, как старой знакомой. — Мне нужны документы по Камнегорску.

— Конечно. Сейчас принесу.

Она быстро удалилась. Я чувствовал себя, как в библиотеке.

Ждать пришлось минуты три. Девушка вернулась с несколькими папками.

— Вот. Распишитесь, пожалуйста.

Она положила передо мной журнал регистрации. Я вывел нечто, похожее на подпись Сырмяжского, которая была в досье, предоставленном мне для изучения. К счастью, в жизни никто не обращает на подписи внимания.

— Прошу, — девушка придвинула мне стопку папок. — Вам надолго?

— На пару дней.

Она кивнула.

— Хорошо.

Забрав документы, я поднялся к себе.