Масоны

– Но где ж ныне ложи?
– спросил он.

– Лож нет, но есть масонство!
– возразил ему Егор Егорыч.

– И кроме сего, - продолжал отец Василий, - Сусанна Николаевна женщина...

– Женских, или, лучше сказать, смешанных, лож было много!.. Спросите gnadige Frau, - она была принята в одну из лож!

– Она мне говорила это, - сказал отец Василий, - но то было в Ганновере, а чтобы у нас существовали смешанные ложи, я что-то не помню...

– Были, но не подолгу существовали, потому что вкрадывалось распутство!

– Кроме того, тут, я полагаю, есть еще другое препятствие, - продолжал возражать отец Василий, - какое мы изберем место для совершения обряда принятия?

– Место для этого - ваша церковь и мой дом!

– объяснил, начав уже покрикивать, Егор Егорыч.
– Весь обряд должен будет произойти следующим образом, - продолжал он, заранее, как видно, все уже обдумавший, поручителем Сусанны Николаевны будет Сверстов!.. Вас я прошу, как человека умного и масона ученого, быть ее ритором!.. Я же, как не лишенный до сих пор звания великого мастера, исполню обязанности того!..

– Это распределить нетрудно, - произнес в сильном раздумье отец Василий, - но избранное вами место в церкви я нахожу совершенно невозможным... Если бы даже во время процветания масонства я допустил в храме, мною заведоваемом, собрание ложи, то и тогда бы меня по меньшей мере что расстригли...

– Никакого у вас собрания ложи не будет!
– возглашал вполголоса Егор Егорыч.
– Вы меня не поняли!.. Что главным образом нужно для принятия в масонство?.. Испытание и объяснение ищущему со стороны ритора!.. Положим, что Сусанна Николаевна в ближайший пост пожелает исповедаться, - возможно это?

– Почему ж невозможно?!
– ответил отец Василий.

– Прекрасно, прекрасно!.. Больше ничего и не нужно!.. И вы исповедуйте ее, преподайте все, что следует ритору!..

– Без облачения в одежду масона?
– пожелал узнать отец Василий.

– Без всяких масонских одежд!.. Это нужно для начинающих, а Сусанна Николаевна, слава богу, достаточный путь прошла: ей нужен внутренний смысл, а не символы!.. Вы испытайте ее как можно строже, и если она достойна будет принятия, удостоверьте это, а если нет, отвергните!

– Но остальная часть обряда где же совершится?
– начал было отец Василий.

– У меня, в моей комнате...
– перебил его Егор Егорыч.
– Я, в присутствии Сверстовых, моего Антипа Ильича и вашем, возьму с нее клятву, и мы внесем ее имя в список нашей ложи!

– Но чтобы люди ваши не разгласили этого. Вы знаете, как они любопытны и болтливы...

– Люди мои ничего и понять не могут!.. Они будут видеть только, что мы сидим и разговариваем!.. Но если бы они и догадались что-нибудь, так разве пойдут на меня с доносом?

– Ваши люди, конечно, к вам привязаны...
– проговорил отец Василий нерешительным голосом и затем присовокупил: - Вы извините меня, Егор Егорыч, что я обнаруживаю такую непозволительную для масона трусость, но вам известно, что я вынес за принадлежность мою к масонству.

– Знаю и понимаю!
– воскликнул Егор Егорыч.
– И неужели вы думаете, что я вас захочу подвести под преследование?.. Чтобы отвратить это, я и изобретаю всякого рода таинственность и замаскированность, хотя скрытность в масонстве мне по моему характеру всегда была противна, но что делать?.. И Христос совершал тайную вечерю!

Выслушав Егора Егорыча, отец Василий заметил:

– Почему же бы и самое испытание Сусанне Николаевне сделать мне не у вас в доме?

Егор Егорыч нахмурился.

– Это - желание самой Сусанны Николаевны: она высоко ценит наши храмы, в которых с детства молилась, и потому только в церкви хочет сделать первый шаг ко вступлению в новую область верования и как бы с благословения нашей церкви!.. Это черта глубокая, не так ли?.. Мы принимаем всех, примем и Сусанну Николаевну, не стесняя нисколько ее верования!..

– Если так, то действительно надобно сделать наставление и поучение в храме, - сказал после краткого размышления отец Василий.

– И сделайте, не робейте!..
– бормотал Егор Егорыч.
– Возьмем самое дурное предположение, что вас за совершение масонского обряда лишили бы вашего сана, то - вот вам бог порукой - я обеспечиваю вас и вашу семью на всю вашу жизнь; верите вы мне?

– Без сомнения, верю!
– проговорил с просиявшим лицом отец Василий. Когда существование семьи моей, хоть бы и маленькими средствами, будет обеспечено, то мне, как масону, гнаться за иерархическими титулами не подобает.

– Не подобает, нет!
– воскликнул Егор Егорыч.
– Итак, я могу на вас рассчитывать?

– Вполне!
– ответил отец Василий и стал прощаться с Егором Егорычем.

– Отобедали бы вы у меня, там есть и другие гости!
– сказал тот.

– Нет, мне надобно еще с требой ехать!
– объяснил отец Василий и, не заходя к Сусанне Николаевне, отправился домой.

Собственно говоря, я, как автор, не думаю, чтобы сей весьма просвещенный, способный и честолюбивый служитель алтаря был в корень искренним масоном. Все зависело от духа времени, в которое отец Василий выступил на свое священническое служение. Это было как раз в пятнадцатом году, когда масонство было в периоде своего сильного процветания. Все почти богатые и знатные дворяне были, хоть и внешним образом, но масоны; даже многие архиереи, если не прямо, то косвенно склонялись к масонству. Мудрено ли после того, что молодой бакалавр схватился за масонство, изучил его, а потом вскоре же был назначен священником в Москву в один из богатейших и обильнейших дворянством приход, а вместе с тем он был принят в ложу ищущих манны, где, конечно уж, лучше всех, вероятно, знакомый с мистической философией и приученный еще с школьнической скамейки к риторическому красноречию, он стал произносить в собраниях ложи речи, исполненные энергии и учености. Так дело шло до начала двадцатых годов, с наступлением которых, как я уже сказал и прежде, над масонством стали разражаться удар за ударом, из числа которых один упал и на голову отца Василия, как самого выдающегося масона из духовных лиц: из богатого московского прихода он был переведен в сельскую церковь. Отец Василий пал духом и стал пить. Совершенная погибель его была почти несомненна: его часто видали, как он с растрепанными волосами, в одной рубахе, босиком крался по задним огородам в кабак, чтобы затушить и успокоить свое похмелье; ходя с крестом по деревням, он до такой степени напивался, что не мог уже стоять на ногах, и его обыкновенно крестьяне привозили домой в своих почти навозных телегах. Но тут к нему явился ангел-спаситель в лице Егора Егорыча, который взял его к себе в Кузьмищево на ругу, где окружил его довольством и почетом. Отец Василий сразу же перестал пить и начал заниматься сочинением истории масонства в России.

В гостиной тем временем тоже происходило своего рода совещание между Сусанной Николаевной, Мартыном Степанычем и Аггеем Никитичем.

Та, выйдя из комнаты мужа, поспешила к гостям, и Мартын Степаныч прямо ей сказал:

– Сусанна Николаевна, после принесенного мною неприятного известия Егору Егорычу, вам, конечно, уж не до нас, а потому не разрешите ли вы нам сейчас же уехать?

– Ах, нет, зачем же?
– возразила было Сусанна Николаевна.

– Затем, что нам следует это сделать... Егор Егорыч поручил мне разузнать в Петербурге о нежно любимом им племяннике, и чем я скорее это сделаю, тем скорей его успокою...

– Но я не знаю, что скажет на это Егор Егорыч, - объяснила нерешительным тоном Сусанна Николаевна.

– Он ничего не скажет против этого, он поймет мое желание, - убеждал ее Мартын Степаныч.

В это время Сусанна Николаевна опять тоже своим чутким ухом услыхала, что отец Василий вышел от Егора Егорыча и, должно быть, совсем ушел.

– Вот я спрошу мужа, - проговорила она и, проворно войдя к тому, сказала:

– Мартын Степаныч, видя, что ты так расстроен, и желая тебя успокоить скорее, хочет сегодня уехать в Петербург.