Мастер дороги

Кое-кто недалекий мог бы задаться вопросом: зачем же тогда Рогатая желает, чтобы младые учились? А ведь ответ был очевиден: затем, что умные люди — вкуснее!

Шахх, до сих пор не позабывший, какой сладкой была плоть егонаставника, знал это наверняка.

Примечание автора

Как и большинство мальчишек, я в детстве зачитывался фантастикой, но многие классические вещи до нас по понятным причинам попросту не доходили. Уже после того как Советский Союз распался, в Киев хлынул целый вал книг. Издавали все, издавали всё. Походы на книжный рынок стали важным ритуалом, тем более увлекательным, что ты никогда не знал, какую именно книгу привезут. И вот среди томиков знаменитой желтой серии «Северо-Запада» и «кэдменовского» Кинга мне попался на глаза «Локон медузы». Кто такой Лавкрафт, я не знал — а предисловие скорее сбивало с толку, чем помогало в этом разобраться. Но рассказы были хороши, некоторые — до дрожи! Опять же, в девяностые вся эта чертовщина воспринималась куда как живей, ее появление совпало с пиком популярности уфологии, криптозоологии и прочих дисциплин, сомнительных с точки зрения точной науки.

Лавкрафту повезло: у нас он стал популярен, пусть и с сильным запозданием. И в то же время Лавкрафт потерпел фиаско: если в других странах лавкрафтиана — мощное, богатое талантами направление в фантастике, то Украина и Россия в этом плане ничем особенным похвалиться не могут. А главное: зачастую в трибьютах и подражаниях все сводится к методу, которым активно пользовался Дерлетт. Лавкрафтовские сюжеты разбирают до формул, а потом по этим формулам пишут свои — однако идеи Г.Ф.Л.-а при этом остаются за бортом.

Мне хотелось сыграть в совершенно другую игру и отправиться по другому маршруту. Не повторять сюжетную формулу, но, оставаясь в рамках выдуманной им вселенной, попытаться воссоздать дух рассказов Лавкрафта. Получилось или нет — решать вам.

…и обратно

Зачет для избранного

Посвящается моим студентам

Дело шло к тому, что Алику вот-вот дадут пинка под зад, не помогли ни звонок маминой знакомой, ни предложение «как-нибудь отработать». Культуролог уперся рогом: учи и все. Идейный, коз-зел! Алик учить не мог, если пытался запомнить хоть какие имена-даты — засыпал. И снились ему кошмары: бородатые хрычи в монашеских балахонах, алтари, забрызганные кровью, ступенчатые пирамиды, нараспев произносимые слова. Муть, короче!

Он договорился с отличницей Мурашко из третьей группы, взял конспект. Переписалего: от руки, весь! И ломанулся на пересдачу.

Лысого он засек в парке. От остановки до корпуса вела в меру грязная и в меру скользкая дорожка, дворники, ясен перец, ничем ее не посып али, так что Алик шел осторожно. В прошлом году, тоже перед новогодними, он так здесь навернулся — месяц потом пролежал с гипсом. И сны тогда снились дурацкие: про пустыню, про тайные катакомбы с полустершимися рисунками, про загорелых беспощадных воинов.

Лысый на беспощадного не тянул. Но загорелый был, правда. Он сидел на скамейке, делал вид, что любуется пейзажем. А чем там любоваться?! — голые стволы, над ветками вороны летают, каркают бесконечно, как будто это рингтон такой на мобильном, а трубку брать человек не хочет.

Короче, Алик на лысого глянул и забыл бы. Не до лысого ему было, мягко говоря. Но лысый со значением зыркнул на Алика и тут же отвел глаза, типа, я тут ни при чем.

«Что за дела? — подумал Алик. — Маньяк? Или голубой?»

Но особо напрягаться не стал: день, вокруг полно народу, если что — не бросят в беде человека.

Культурологию он не сдал. Козлина эта конспект посмотрел, точку где-то у себя в бумажках намалевал, а потом начал, зараза, вопросы задавать. Хана стипендии, накрылась медным тазом!

В понятно каком настроении Алик завалился в кафешку. Там уже сидели Рыжая и Панарин, обсуждали как раз, куда махнут на каникулы. Приглашали с собой, но как-то неискренне; оно и понятно, учитывая, что Алик одно время встречался с Рыжей. Ладно, было и было. Проехали.

Маршрутки ходили так себе, он решил прогуляться пешком. Мысли в башку лезли одна другой краше. Культурология — это только начало, впереди язык, потом история, потом философия… Нет, ну с историчкой еще как-то можно договориться, по языку в принципе трояк обеспечен: ходил, пару раз отвечал. Но философия! Но — основы права!

Седобородый догнал его уже у самого подъезда. Высокий такой дед, прикинут обычно: пальто черное, сапоги, заляпанные грязью так, что цвета не разглядишь… Борода, правда, мощная — прям как в фильмах о добрых волшебниках. Алик в добрых волшебников не верил. А вот из дома напротив неделю назад как раз один хлопец пропал, вышел за хлебом — и все.

— Вам чего? — спросил Алик, когда услышал за спиной торопливые шаги.

Седобородый не смутился и драпать не стал.

— Вас. Вы — Александр Фат?

— Из военкомата, — догадался Алик. — Слушайте, я ж уже звонил. Справки все заносил. На комиссии был. Плоскостопие у меня. И вообще куча всего. Могу еще раз справки показать.

— Я из Ардорании, — сказал седобородый. — Не из военкомата. — Говорил он почти без акцента. Ну, слегка придыхал, как будто всякие «с» и «ф» тяжело давались. А так — чисто местный. — Я уже почти год вас ищу, Александр.

— Это мы переехали, в базах мог быть старый адрес, — кивнул Алик. — Слушайте, Ардорания — где вообще находится?

— На севере, рядом с Т’хлаккой. Отсюда довольно далеко, по правде говоря.

— Ага. И что?

Седобородый вежливо улыбнулся:

— Я предпочел бы продолжить небольшой демонстрацией, а потом уже объяснять. Так будет проще.

«Точно маньяк».

— Ну, — сказал Алик, — вы уверены вообще? Народу вокруг до фига. Если что — никуда не денетесь. А менты под Новый год злые, отметелят по полной.

Вместо ответа седобородый наклонился и сгреб со скамейки горсть снега. Скатал неровный шарик. Дунул в сложенные «лодочкой» ладони. Подбросил снежок в воздух.

— …! — сказал Алик. — Зашибись!

Снежок поднимался вверх по прямой, медленно и ровно. На уровне козырька над парадным он превратился в большую пеструю птицу. На уровне второго этажа — в мотылька некислых размеров. На уровне третьего — в маленького дракончика, который пыхнул пламенем, махнул крыльями… и рассыпался белесыми обломками. Они упали на дерево, вспугнули ворон. Те с карканьем умчались куда-то в сторону дальних новостроек.

— Хорошая демонстрация, — сказал Алик. — Внушает. И что?

— Сядем, — сказал седобородый. Он одним движением смел со скамейки оставшийся снег и высушил ее. — Разговор будет долгий.

— Вы вообще кто? — Алик сел, поставил сумку между собой и стариком. — Только не говорите, что вы колдун.

— Я не колдун. Я чародей, из Круга хранителей Ардорании. Час пробил, древнее пророчество начало сбываться. Вы, Александр, седьмой сын седьмого сына, человек, рожденный в мире, где нет чар, решите судьбу Ардорании.