Мастер харакири

Ксюха закурила. Лежала с задумчивым лицом.

– Конечно. Это не вопрос. Только будь осторожней. Это Кузьма во всем полагался на судьбу. За что и поплатился, – немного грустно произнесла Ксюха.

– Ты любила его? – спросил Лешка.

Она ответила не сразу. Докурив сигарету, притушила о пепельницу окурок и невесело улыбнулась.

– Скажем так. Для меня он был добрым человеком. Он вытащил меня из детдомовского дерьма. Неизвестно, что бы со мной стало.

– А что могло стать?

Ксюха посмотрела на Лешку как на идиота.

– Да все что угодно. По крайней мере, будущее свое я представляла туманным. Кузьма не дал мне пропасть. Сейчас я имею квартиру, машину, деньги. А деньги – это все. Я могу жить как захочу. И все это благодаря Кузьме.

– И ты, конечно же, хочешь, чтобы я отомстил Манаю за твоего Кузю? – чуть иронически спросил Лешка.

Ксюха взглянула на него холодно.

– Хочу. Потому что знаю, Манай отберет у меня все, что дал мне Кузьма. Раньше я свободно приезжала на стадион, а теперь меня туда не пускают. И Манай уже пытался поговорить со мной о деньгах, которые мне оставил Кузьма. И квартирка ему нравится. В конце концов они меня грохнут и закопают на той поляне.

Лешка покусывал фильтр докуренной сигареты. Сказал, не скрывая сарказма:

– Вот, значит, для чего ты меня откопала из могилы.

– Ты жив. А это главное. – И Ксюха стала одеваться.

Лешка лежал на постели, подперев голову рукой, и смотрел, как она надевала лифчик, трусики, натягивала колготки.

– А ты, оказывается, опасная девица.

Ксюха психанула.

– Ой, только не надо. Не опасней тебя. И что плохого в том, что ты поможешь мне убрать Маная? Он ведь и твою мать убил. Не забывай.

– Я помню. И буду помнить всегда, пока живу, – хмуро сказал Лешка и тоже стал одеваться.

Перед тем как уйти, Ксюха напомнила:

– у Маная полно мордоворотов-охранников. Смотри.

– Ладно.

Она подошла и поцеловала его, но глаза по-прежнему оставались грустными.

– Нам не надо выходить вместе. Сначала выйду я. Ты – потом, – сказала она.

– Ладно.

Лешка закрыл за ней дверь, слушая, как зацокали ее каблучки по лестнице.

Прошло минут пять. Теперь надо было идти и ему. Лешка решил съездить на Каляевскую улицу. Ксюха сказала, что Манай живет там. Она назвала дом и квартиру. Даже фамилию и имя молодой женщины – его гражданской жены, у которой от него ребенок.

– Там я его и уложу, – сказал себе Лешка.

На этот раз он решил взять с собой спортивную сумку. Носить обрез под курткой рискованно. А в сумке очень удобно. Она небольшая. Не привлекает внимания ментов, и вряд ли кто догадается, что в ней лежат заряженный обрез и коробка с патронами.

Взяв сумку в руку, Лешка открыл дверь. Почему-то не хотелось сейчас попадаться на глаза никому из соседей.

Но на лестнице никого не было, и он вышел, быстро запер дверь.

Фонарь возле подъезда, как всегда, не горел.

Лешка увидел тот самый «жигуленок» с ментовскими номерами, про который говорила Ксюха.

Он стоял метрах в двадцати от подъезда. В нем сидел молодой здоровяк. Он даже не повернул головы к Лешке.

«Дрыхнет, небось, мент!» – язвительно подумал Лешка и быстренько свернул в темный переулок к трамвайной остановке.

– За квартирой Хохлова мы установили наблюдение, – докладывал майор Калинин начальнику. – Я оставил там лейтенанта Потапова в машине, потом его сменит Шевелев. Будем Хохлова брать. Днем мы с Потаповым заходили к нему, но дверь никто не открыл.

– Вы подозреваете Хохлова в совершении убийств? – Полковник был человеком въедливым, вникал во все тонкости уголовных дел, которые вели его подчиненные. И не терпел формализма. А здесь особый случай. Речь идет о беспощадном серийном убийце.

Калинин замялся, уходя от прямого ответа.

– Нами установлено, что Хохлов, вернувшись из мест заключения, встретился со старшим лейтенантом Колобовым. Причем в этот же вечер Колобова убили, тело его нашли возле двери вора в законе Кузьмина.

– Майор, вы не ответили на мой вопрос! – строго сказал полковник, не позволяя Калинину закончить свои объяснения, в которых не нуждался. Про тот случай полковник знал во всех подробностях.

– Подозреваю, – ответил Калинин конкретно.

Перелистав несколько бумаг с объяснениями, полковник, не меняя строгого тона, сказал:

– Работайте.

Вернувшись в свой кабинет, где его ждали Горюнов, Васин и Шевелев, Калинин прямо с порога спросил:

– Ну, что Потапов?

Ответил Шевелев:

– Ничего. Не звонил он. Может, связь подводит.

– Мы вызывали его по рации, – вставил Горюнов, – не отзывается.

– Вот что, Шевелев. Бери в дежурке машину и поезжай к Потапову. Смени его.

Лешка остановился перед шестиэтажным кирпичным домом и некоторое время стоял и смотрел на четыре окна последнего этажа. Потом вошел в подъезд, поднялся на шестой этаж, осмотрел металлическую дверь и сразу понял, что в подъезде убить Маная не удастся.

Во-первых, он не такой дурак, чтобы входить в подъезд без охраны, и скорее всего кто-то из его бульдогов опередит Лешку. Уж они-то не с дробовиками ходят.

Во-вторых, подъезд не место для стрельбы и может получиться так, что сбегутся соседи, и тогда незамеченным не уйдешь. Это если ему удастся уложить охранников.

Лешка вышел на улицу и с досады закурил.

Было темно, сыро и холодно.

Глянув в черное небо, откуда сыпал мелкий дождь, Лешка перевел взгляд на железную крышу.

«А если попробовать с крыши спуститься к ним на балкон? – пришла неожиданная мысль. – По веревке спуститься. И выстрелить прямо через стекло. Или разбить его и войти в квартиру. Ксюха сказала, охранники провожают его до двери и уходят. Дома Манай остается только со своей сучкой и сыном. Их можно не убивать. Я не зверь. Только его – падлу!»

Он опять вошел в подъезд, поднялся на последний этаж и оттуда по узкой отвесной лестнице вскарабкался на чердак.

Освещая зажигалкой проход и пугая дремавших голубей, достиг люка, выходящего на крышу.

Небольшое усилие, и дверца открылась.

Лешка глянул вниз. Отсюда, с крыши, ему была хорошо видна часть двора напротив подъезда, в котором жил Манай.

Пока все получалось как надо. Если привязать конец веревки за балку, поддерживающую гребень крыши, можно спуститься на балкон.