Мастер печали

Кентон откатился в сторону. Кости в руке хрустнули, и Дюварек ударил еще раз, и еще, а в то же время Фин дубасил Янака перначом по металлической физиономии. БУМ. БУМ. БУМ.

Дюварек наконец управился, дернул на себя цепь вместе с обрубком руки и повернулся к Фину.

– Убей их, Дюварек! – выплевывая кровавую пену, проорал Янак, лицо которого уже превратилось в искромсанный кусок металла.

БУМ-БУМ-БУМ!

Янак затих. Дюварек покачнулся, повернул голову в одну, потом в другую сторону, словно оценивая ситуацию.

– Дав? – робко окликнул его Кентон. – Ты меня слышишь?

Бронзовый рыцарь опустил голову, левой рукой взвесил цепь кандалов, правой – меч. Потом повернул скрытое забралом лицо к мастеру печали:

– Всех вас ждет погибель.

Дюварек прыгнул на Аннева. На сей раз Аннев не стал убегать: размахнувшись, он изо всех сил ударил по мечу топором и выбил Милость из руки нападавшего, но и сам остался без оружия. В следующую же секунду Дюварек сбил его с ног и, пригвоздив к полу, начал обматывать вокруг шеи цепь. Аннев, не видя вокруг ничего более подходящего, схватил отрубленную конечность стражника и, сморщившись, просунул ее под цепь, не давая Дювареку себя задушить.

Кентон, возникший рядом с Милостью в руках, медлил, в нерешительности глядя то на Аннева, то на мастера теней.

– Забрало… – прохрипел Аннев.

Надежды у них почти не было: поднять забрало, а тем более снять с головы Дюварека шлем невозможно, а прорези слишком малы.

Для клинка, но не для воздуха…

Кентон воткнул кончик меча в одну из прорезей. Аннев зажал лезвие между ладонями, сосредоточился и, отчаянно надеясь, что ему хватит сил на пробуждение магии, представил себе продолжение клинка в виде узкой острой полоски из воздуха.

Раздался тошнотворный хруст. Дюварек схватился за лицо, царапая забрало закованными в бронзу пальцами, а потом завалился на спину. Цепь на шее Аннева затянулась туже, он закашлялся, но через несколько секунд железная петля ослабла. Тело Дюварека несколько раз содрогнулось в предсмертных конвульсиях, а затем все было кончено.

Сердце у Аннева бешено колотилось. Он поднял взгляд на Кентона: аватар ошеломленно взирал на распростертого у его ног человека в бронзовых доспехах. Когда он посмотрел на Аннева, держащегося за обнаженное лезвие, в его глазах промелькнул ужас. Он выпустил рукоять меча и отступил от своего учителя, которого только что убил собственными руками.

Аннев положил меч на пол и выпутался из цепей. Потом спрятал Милость в ножны и кивнул Кентону:

– Спасибо.

Кентон молчал, безучастно глядя на царивший в кабинете разгром. Повсюду лежали трупы, до некоторых уже добрался огонь, а сам торговец скорчился у ног Фина. Аннев отбросил в сторону кандалы – в одном из ржавых браслетов до сих пор болталась рука стражника, – схватил топор Шраона и побежал к Фину.

Лицо Янака представляло собой страшное месиво из металла и плоти. Аннева передернуло.

– Он мертв.

Но Фин, не сводящий глаз с торговца, мотнул головой. Не успел Аннев спросить у него, что он имеет в виду, как вдруг Янак медленно поднял голову и вытаращил на Аннева мутные глаза.

– Кеос тебя подери… – вырвалось у аватара.

Янак поднял трясущуюся металлическую руку и, тыча в него пальцем, проскрежетал:

– Оркл… ты… однркий?

Аннев ничего не понял. Вдруг он заметил, что Янак до сих пор сжимает лампу, и вырвал артефакт из его негнущихся пальцев. Лорд Харт смиренно вздохнул, со свистом выпустив воздух из железных легких.

– Он уже давным-давно должен был сдохнуть, – просипел Фин. – Почему он до сих пор жив?

– Проклятие Круитхара. – Аннев провел пальцами по выбитым на лампе рунам. – Видимо, он внушил Янаку, что за свою службу он получит назад прежнюю жизнь и сможет отомстить Академии.

Фин посмотрел на золотой жезл, который держал в руке, обвел взглядом пылающий кабинет, потом опустил глаза и уставился на изуродованного торговца.

– Не знаю, кто такой этот Круитхар. – Он так сильно тряхнул головой, что хвост на макушке рассыпался и спутанные локоны упали на лицо. – И знать не хочу. Артефакт у нас, а Дюварек, как я вижу, мертв. – Он перевел взгляд на Кентона, стоявшего на коленях перед телом своего наставника. – Но как мне добить этого? Я просто бросил бы его здесь, чтобы он сгорел дотла, но откуда мне знать, что он горит?

Словно отвечая на его вопрос, Янак застонал, повернул к нему голову на искореженной шее, и сквозь скрип и скрежет до аватаров донеслось:

– Пршу-у… убте… меяяя!

Металлический голос перешел в тонкое, пронзительное завывание.

Янак мучился, это было ясно, и от страданий его могла избавить только смерть. Аннев вдруг вспомнил ведьму в черных лохмотьях, которая умоляла ее пощадить. «Помилуй, помилуй…»

Милость.

Аннев встал перед торговцем и, призвав магию меча – того самого меча, которым недавно разрезал камень, словно масло, – вонзил клинок лорду Харту в грудь.

Янак часто заморгал, вопль оборвался. Опустив голову, он посмотрел на меч, потом поднял взгляд на Аннева. Взгляд, полный облегчения и благодарности.

Лорд Харт подался вперед, схватил Аннева за руку, сминая тонкую ткань темно-красной перчатки. Потом судорожно хватанул ртом воздух – и затих.

Аннев вынул меч, и тело торговца завалилось на стол, придавив собой многочисленные свитки.

Их миссия завершилась.

Вдруг в дальнем конце кабинета послышался странный звук: кто-то медленно хлопал в ладоши. Кентон тут же вскочил на ноги, аватары повернулись к двери – и увидели в проеме женщину в сером плаще.

– Браво.

Она перешагнула через преграждавшую ей путь сломанную картинную раму и окинула взглядом объятые огнем стены.

– Умеете вы хорошенько повеселиться, как я погляжу.

Глава 58

Женщина почти не уступала ростом Фину. Ее голова была обмотана черным шарфом; на поясе, рядом с тонкой рапирой и кинжалом, висела цепь из стальных шипов, соединенных металлическими колечками, с крюком на конце.

Незнакомка перешагнула через груду хрустальных осколков и осторожно прошла вглубь кабинета, где уже вовсю полыхал огонь, пожирая искореженную мебель и безжизненные тела людей. Она приблизилась к Кентону, и безоружный аватар предусмотрительно отступил в сторону. Подойдя к Дювареку, женщина в сером опустилась на колени.

– А ну не двигайся! – прогремел Фин, наставляя на нее золотой жезл.

«Кто она такая? – удивился Аннев. – И что ей здесь нужно?»

Тут он вспомнил загадочное пророчество Оракула, которое передал им Янак: «Четыре всадника, у каждого на плече птица: цапля, сокол, грач и сорока». Воин-отступник, обреченный калека, проклятый вождь…

И тень от тени.

Женщина, даже не удостоив Фина взглядом, поднялась с колен и отбросила назад полу плаща, больше напоминающего нищенские лохмотья.