Мастер побега

– Чем я буду с вами расплачиваться? Я не настолько глуп, как может показаться. Врата в тепло и свет никто никогда не распахивал бесплатно.

Так и не обернулся. С Рэмом разговаривал его затылок.

– Извините, кажется, времени у нас мало. Совсем мало. Времени совершенно не осталось. Думаю, они идут по нашему следу с собаками…

Рэм не слышал собачьего лая. Лес и лес – шелест листвы, пение птиц, никаких посторонних звуков. Но, допустим, у этого человека слух гораздо острее… или он не совсем человек.

– Лев, я…

– Мы никогда ничего не делаем в уплату за услуги. В нашем обществе давно атрофировалось понятие «платить». Но сейчас нам очень нужна помощь. Я вынужден просить вас о рискованной услуге. Простите. Обстоятельства заставляют меня.

У Рэма сердце упало. Сколько раз умные люди уговаривали его точно так же – спокойно, обещая хороший, правильный исход всего дела, – совершить поступки, от которых душа не отмывается. Еще разочек? Самый-самый последний?

– Я слушаю вас.

– Понимаете ли, через час или около того начнется масштабное вторжение Островной империи на континент. Именно здесь, неподалеку. Мы узнали об этом сутки назад, да и то случайно. Скорее всего погибнет много народу. Вся беда в том, что действия Империи принципиально не прогнозируемы. Повсюду у нас имеются квалифицированные наблюдатели, мы отслеживаем информацию обо всех главных процессах на континенте, даже в княжествах Ондол и Лоондаг. А на Архипелаг до сих пор не смогли забросить ни единого наблюдателя. Там даже нет наших маяков… на чем-то они нас ловят, гибнут отличные ребята…

Рэм перебил его:

– И вам понадобился настоящий беглец от контрразведки, «узник режима», чтобы вместе с ним проникнуть на Архипелаг? Что ж, я очень подходящая кандидатура. Вы не боитесь, что нас, только завидев, сразу же пристрелят тамошние бравые морячки, редкие головорезы, по правде сказать?

И тогда Лев все-таки повернулся к нему. На лице – выражение доверительной просьбы. После нескольких месяцев в Анонимном совете Рэм знал: не всякий мастер интриги способен наклеить на лицо подобную маску… Но некоторые способны. Очень даже способны. И сейчас с ним разговаривал именно мастер. Только не контрразведчик, а разведчик.

– Я не успею объяснить вам во всех подробностях… Мы затеем бой с командой «загонщиков» в двух шагах от полосы высадки. Вас не заденет ни одна пуля, я позабочусь… А там… есть технологии внушения… они и сами не поймут, эти ваши головорезы, как встали на нашу защиту… С Архипелага вас быстро заберут, можете не беспокоиться… Пожалуйста, нам надо торопиться.

Рэм колебался. Любая шпионская игра неудобна для «фигур» тем, что планы игроков им неведомы. Вот и он сейчас чувствовал себя старой глупой фигурой, по третьему разу включаемой в чужую, не нужную для нее партию. Как обычно, при бешеном недостатке времени.

Может, ему откроют хотя бы самый общий смысл игры?

– А зачем вам наблюдатели? Зачем вы наблюдаете за нами?

Лев поморщился едва заметно. Нервы у него не выдерживают. Еще один раунд «эпопеи Куура в десяти фразах».

– Вы находитесь на грани катастрофы. Мы долгое время не вмешивались, изучая вас. Теперь это стало немыслимым Мы не собираемся лишать вас свободы, но мы поможем избежать катастрофы. Мы поведем вас к обществу разума, творчества, справедливости… – Тут он лишился терпения и заговорил с истерическими нотками. – Просто поверьте мне, доверьтесь мне! У нас нет никаких разрушительных планов. В конце концов, я вытащил вас из камеры смертников… Решайте быстро!

«Жалко. Еще одна партия перешибателей позвоночника. И… ловко он меня сюда привел. Правильное время, правильное место… Разумно. Творчески. И все по справедливости. Вытащил же из камеры, верно?»

У него еще оставался глоток свободы. Не стоит его тратить на чужой балаган.

– Нет.

– Вы погибнете. «Загонщики» в шаге от нас. Я могу увести вас к морю, к зоне высадки. Я могу уйти от контрразведки сам. Я пройду через их цепи так, что они меня не заметят. Но вас я не вытащу. Вы – огромный, шумный, штатский человек. Вы устали, вы медленно двигаетесь. Вас не протащить мимо облавы, никак… Подумайте еще раз, прошу вас!

– Я подумал. Нет. Позаботьтесь о себе.

С этими словами Рэм вышел из охотничьего домика.

Эпилог 2158 год по календарю Земли Мертвец

Ему сорок восемь лет. Он неудавшийся историк и никому не известный философ. Он лежит на мокрой листве в низине, и плотный холодный туман скрывает от него весь мир, за исключением дерева, трех кустов и крутого откоса ложбины. Наверное, кровь льется из него, словно вода из открытого крана, потому что ему становится холодно. Очень холодно. Все холоднее и холоднее. Но он не чувствует боли. И еще он не может пошевелить ногами. Наверное, хребет его перебит пулей. Но руки его все еще способны двигаться, он может дышать, слышать, видеть, размышлять и произносить слова Как это много! До чего же много подарено ему в смертный час!

Он лежит и размышляет: «Если есть что-то или… кто-то, находящийся за пределами видимой жизни, пожалуйста, пусть же Он сделает так, чтобы здесь стало чуть-чуть теплее. Пусть бы люди стали хоть немного счастливее. Как холодно! Нестерпимо холодно. Нам нужно, чтобы нас пожалели, нам нужно капельку снисхождения… Как же холодно… Все сделалось холодным и мелким… Ни тепла, ни глубины. Я не вижу никакой надежды… Мы сами… ничего… Только хуже и хуже… Но если кто-нибудь… оттуда..»

Он слышит лай собак. До него доносятся крики. Наверное, где-то поблизости появились люди с карабинами и револьверами… Их фразы он разбирает едва-едва, словно через вату. «Вы окружены! Сопротивление бесполезно! Предлагаем сдаться! Вам некуда бежать!»

«Я не сдамся, – думает он, и туман вступает в соприкосновение с его головой, вливается к нему в голову. – Я не сдамся, ведь я же умный. Я не могу им сдаться…» Он не глядя шарит по листве, отыскивая пистолет. Ох, руки, кажется, скоро откажут ему точно так же, как и ноги… Вот пистолет.

Он осознает, что не сможет нажать на курок – в его пальцах больше нет такой силы. Но он и не хочет стрелять. Он никогда не хотел убивать, ему противно убивать. И он не мыслил пустить себе пулю в голову. Ведь это… такая пошлость! Просто пока у него в руке пистолет, они, эти вечные преследователи, побоятся подходить вплотную. И жизнь утечет из него сама собой. Он проживет ровно столько, сколько ему положено, до последнего мгновения сохранив свободу.

Он очень хочет до последнего мгновения сохранить свободу двигаться, размышлять и произносить слова Разве мало? И эти оставшиеся мгновения он никому не отдаст.

Он еще может напрячь мышцы шеи и немножечко повернуть голову. Так, чтобы ему стал виден клочок неба Серая, набитая дождем туча катится по осеннему олову. Он радуется, глядя на нее: изысканная туча – такой прихотливой формы! Она свободна от человеческих капризов. Она прекрасна.

«Вот он! Господин штаб-майор, я обнаружил его… Он вооружен». – «Не стрелять! Живым! Отойдите, сержант».