Мастер путей 5

Пришлось поднять руку, чтоб остановить начавшую расходиться беспокойную дочурку.

— Угомонись, пожалуйста, сделай милость. Я не говорил, что оставлю всё, как есть, и гори оно синем пламенем. У меня и свои причины есть, чтоб довести дело до конца. Но одно — потратить несколько дней или неделю, да поставить больного на ноги, а другое — неотлучно находиться подле, дабы опекать… Увы, сиделка из меня — как из курицы разведчик. Тут мы должны найти компромисс.

— Компромисс невозможен, — мрачно подала голос Морозова. — Ты лучше всех присутствующих знаешь, зачем нас подрядил Великий Император Всероссийский Александр. У нас едва осталось времени, дабы себе учение учинить. Выхаживать больных… не думаю, что есть досуг.

— На наше счастье, всё не так хреново, — отозвался я. — У нас внезапно и из ниоткуда нарисовалась Ева, которая, к слову, разбирается в проклятьях. Которые, между прочим, как бы случайно затесались в анамнезе больной. Девчонка — капеллан, и умеет с ними справляться. Пусть не по щелчку пальцев, но с её помощью шансы выходить Веру Ивановну возрастают. К тому же, мне нет необходимости денно и нощно сидеть сиднем подле неё. Капельницу поставил, раствор в кровь ввёл — и дальше несколько часов медицина с биологией делают всё сами. В очень скором времени наступит миг, когда она сама будет способна принимать медикаменты ртом, вместе с пищей. Тогда надобность во мне и вовсе отпадёт. Оставлю препараты — и могу заниматься вами.

— Всё, же, просила бы вас обратить и на меня свой взор…

Рада шагнула ко мне на полшага.

— Пятый курс Академии не место для праздного увеселения, — произнесла девушка. — Тут не задерживаются те, кто слаб умом, да разумом туг. Не подумайте, будто набиваю себе цену. Но смею уверить, и небезосновательно, что могу быть вам полезна. Ежели не разумею в лекарском деле, да матушку выходить не могу, так это не означает, будто и во всём прочем не ведаю.

Мордашку светлейшей княжны Морозовой тронула лёгкая мина.

— Утверждения не лишены подоплёки, — признала она. — Даже те, за кого родичи внесли весомую плату, не смогут засидеться на пятом курсе, если вместо мозгов опилки.

Ветрана посмотрела на меня.

— Я бы не стала однозначно отвергать предложения. У нас нет множества выбора, как обставить исполнения. Вероятно, замужество пошло бы в самый раз…

— Ещё одна сваха на мою голову, — хмыкнул я.

Сначала Бериславские. Потом Морозовы. Теперь мне ещё Ерохину сватают? Чую, недалёк тот день, когда я на правах отбора буду устраивать смотрины претенденток. Стесняюсь спросить, а как воевать в таких условиях? Где взять столько времени на всех девушек?

— Сама себе противоречишь, Вет. Только что же сказала, что у нас задача от Александровского, и к ней надо готовиться. Толку-то, что я женюсь на Раде? Не пойми неправильно, девчонка внешне хороша собой. И, судя по пятому курсу обучения, далеко не дура. Но дальше-то что? Мне надо где-то взять время, чтоб заниматься ею и её матерью. А его, как раз-таки, и немного.

— Зато, посмотри на ситуацию шире, — Ветрана развела руками в стороны, призывая оглядеться. — Ты сейчас в стенах имения, принадлежавшего изменнику, которого ты собственноручно и пленил. После прилюдного покушения на всеобщем празднике шансов выйти из застенков у него никаких. Что его казнят — даже не подлежит сомнению. А имущество отходит казне или ближайшим родственникам. Могу ошибаться, но в их числе, по-моему, лишь супруга да падчерица. Теперь подумай, много ли две женщины смогут сдюжить по хозяйству? Женишься на Раде — сам сможешь хозяйством распоряжаться, как единственный мужчина в семье. Это же почти трофей!

Я махнул рукой.

— Хрен с ним, с трофеем. Недвижимость никуда не денется. Даже, если сгорит изба, земля останется на месте. Про распоряжение хозяйством вообще тлен и суета: мне по контракту жалованье в месяц положено больше, чем стоит это имение… Тут уже дело в людях. От того, что они станут мне подчиняться, лучше жить не станут. Мне понадобится тратить время на то, чтобы с ними работать. Издалека раздавать указы — опять же, большого ума не надо.

Посмотрел на Раду, стоявшую передо мной чуть ли не по стойке «смирно».

— На сегодняшний день мне недосуг опекать вас, — высказал прямо. — Но и избавлять вас от своего присутствия не намерен. Как минимум, до тех пор, покуда не схватят того типа, что должен тебя прирезать за провал моего убийства. В ближайшие недели я абсолютно точно не смогу никоим образом участвовать в вашей жизни. Но, как только освободимся, то в числе первых же дел подниму вопрос о твоих предложениях. Женитьба? Вассалитет? Может, к тому времени ты ещё что-нибудь придумаешь. Пока что ограничимся тем, что я попробую поставить на ноги твою мать. А там — война план покажет.

Лана улыбнулась.

— Мастер весьма обстоятельный. Как погляжу, не склонен хватать первое попавшееся под руку, если не уверен, что справится.

Я окинул взором девчонок.

— Кстати, об обстоятельствах. Как видите, наши планы несколько сместились. Стабильного улучшения ситуации не ожидается раньше, чем через два-три дня. И это заставляет принять во внимание дефицит времени. Будем учиться, учиться и ещё раз учиться, покуда на практике постигаем теорию. Одно другому не мешает. Готовы приступать, или есть потребность отдохнуть ещё? Ночь была бессонная у всех.

— Любое указание, мастер, — первой, невзирая на происхождение, высказалась Лана, чуть виляя хвостом. — Готова исполнять поручения.

— А мы что, хуже, что ли? — хмыкнула Ветрана. — Только писчих принадлежностей не взяли. Они ни к чему, когда вызывают в ночь.

— Первый урок был устным, — улыбнулась Ветрова. — И совмещённым с практикой. Нам писчие принадлежности и не понадобились. Быть может, есть темы для изучения, которые могут быть изучены лекционно?

— Слишком много запоминать, — Пламнева здраво оценила свои силы и грядущий кошмар. — Может не хватить чернил записать всё. Я бы не полагалась на память.

— Тогда отойду до самоходки, — проинформировал спутниц. — Принесу всё, что надо, на всех. Далеко не разбегайтесь.

Рада осталась в неведении относительно моих намерений, а прибывшие со мной соратницы поняли всё с полуслова.

* * *

Уже возле тяжёлой самоходки, оставленной за воротами имения, мне повстречался Протопопов.

Полковник со спокойной миной удава, выжидающего подношения кролика, смотрел, как издалека приближается многочисленный отряд людей в форме Тайной Канцелярии. Среди них был один-единственный, одетый иначе: сравнительно крупный мужчина, которого и искали всем миром. По ходу, это и был тот самый Мстислав. Местный мажордом.

— Нашли? — спросил я вместо «здрасьте».

— А куда ему деться? — философски поинтересовался офицер. — Зверя-то, тропить, может, и горазд, да только сам тропы делает не хуже секача. Такого беглеца преследовать одно удовольствие. Захочешь потерять — не получится.

— Успехов допросить.

— Как Рада? — осведомился Поликарпович. — Её мать ещё слишком слаба, но девчушка заметно оживилась.

— Не то слово, — хмыкнул я. — На серьёзных щах попросилась под крыло, согласившись на любые удобные для меня условия. Начиная от удочерения и заканчивая наёмной службой. Хоть замуж, хоть под знамёна.