Мать Сумерек

Шиада обернулась через плечо:

— А можно?

Артмаэль наскоро оделся.

— Как скажешь. Светел твой день, — вышел Артмаэль обиженным.

* * *

Возможность обменять дочь на жену Агравейну показалась заманчивой, и он выехал в тот же день, как получил письмо. Девочка, которой было сказано, что они «едут к маме на волшебный остров», не только не плакала, но даже зацвела, как цветочек под солнцем, предвкушая и радость встречи, и давно обещанное открытие.

О том, кто будет встречать путников не могло быть споров.

— Если сильно переживаешь, я могу попросить любую другую из жриц или даже сделать это сама, — предложила Нелла. Шиада однократно мотнула головой.

— Когда-то ты открыла для меня этот мир, и я выросла в нем зная, что у меня нет роднее человека, чем ты. Для своей дочери я хочу сделать то же самое. Сама.

Нелла кивнула.

* * *

Восторгу маленькой девочки не было предела, когда два огромный каменных «усача в шлемах» развели заскрежетавшие копья, и в проеме меж ними возник удивительный, ни на что не похожий мир магии. Пройдут годы, прежде чем малютка Лиадала узнает, что на самом деле Часовые всегда держат копья разведенными, и то, что видят все проезжающие — не более, чем морок, тень завесного покрова, знаменующая запрет на проникновение чужаков. Минут долгие дни и ночи неустанного учения, а затем, наверное, и служения, прежде чем Лиадале откроется, что звук, которые она слышит, отворяя врата Ангората — это не скрежет заржавевших от старости и воды копий, а хруст срываемой с Часовых и всего острова Завесы.

Пройдет много времени, думала Шиада, стоя на носу лодки. Но она уже сочувствовала своей дочери, которой однажды откроется самая глубокая печаль этого мира — печаль знания и божественного откровения.

Девочку встретили хорошо и радушно, познакомили со всеми родственниками, включая Артмаэля, родича очень дальнего, но особенного еще и тем, что он возглавлял храм Шиады, Матери Тьмы, чье имя в ритуале досталось и матери самой девочки. Та стояла, разглядывая взрослых с восторгом и разинув рот. Вскоре девочку быстро перепоручили заботам одной из старших жриц. Лиадале хотелось все посмотреть, везде побывать, всех потрогать. Взрослые улыбались, смеялись, провожали малютку глазами.

И когда дверь за ней закрылась, Артмаэль не удержался:

— Начало её пути в этой жизни на все сто процентов совпадает с началом пути её матери.

— Шиаде было пять, — зачем-то заметил Агравейн.

— Я помню, — ответил Артмаэль, не глядя на короля.

— Артмаэль, — осекла Нелла.

— О чем он? — Шиада посмотрела на храмовницу. Та помолчала, спрашивая прошлый опыт их с Шиадой ссор, как много она выиграет от того, что сохранит тайну?

Нелла кивнула, давая добро.

— О том, что, когда ты уедешь, эта девочка останется в том числе и под моим присмотром — присмотром кровного отца. Но она никогда не узнает об этом, и всегда будет помнить только высокородного и абсолютно чужого отца-война, который имел отношение к культу Праматери столь же далекое, сколь и посредственное.

Шиада, хмурясь, перевела глаза на храмовницу.

— Нелла?

Та замотала головой:

— Всеблагая! Ты всегда сама можешь узнать эту истину на Тропах Нанданы.

— Но я хочу узнать сейчас, — Шиада не отводила глаз от Первой среди жриц. Та покусала губы, собираясь с духом. Однако Артмаэль опередил:

— Однажды ты спросила меня, чего ради умерла твоя первая дочь, и я сказал, что наследовать кресло охранительницы Пруда и Дуба всегда может только девочка, зачатая в огнях Нэлейма меж жрицей из Сирин и друидом Ангората. Тогда ты промолчала, но много раз задавалась потом вопросом, отчего сама, будучи дочерью христианина, называешься Второй среди жриц.

Шиада возвела лицо к потолку.

— Стало быть, герцог Рейслоу Стансор, не имел отношения к моему появлению на свет?

— Точно, — подтвердил Артмаэль.

Шиада закрыла глаза, переводя дух: ответ становился очевиден.

— Таланар, не так ли?

Агравейн побелел.

— Ты — последняя из его детей, — Нелла поднялась и сделала несколько шагов навстречу преемнице.

Шиада положила ладонь на грудь. Всеблагая и Всеправедная! Это, конечно, объясняло все, но…

— Постой, — Шиада качнула головой. — И сколько было моей матери?

— Около тридцати.

— А Таланару — шестьдесят?

— Шестьдесят шесть, — уточнила Нелла.

Шиада не верила ушам. Она отвернулась от храмовницы, отирая ладонью с лица все эмоции, которым не искала названий.

— Удивительно, что она вообще согласи… Нелла, — воззвала жрица, поводя головой. Правда никак не укладывалась в голове.

— Твоя мать, как и всякая Сирин, всегда знала, в чем её долг. Рейслоу Стансор не мог смириться с тем, что его жена настойчиво молится о дочери, и потому сама обратилась ко мне с просьбой прислать друида, когда твой отец в очередной раз покинет замок.

— И ты прислала старика?

— Таланар был почтенным старцем, и его вряд ли стали бы в чем-то подозревать. К тому же, твоя мать была сестрой короля Иландара и дочерью нашей династии. Неужели мне следовало уложить её в одну койку с сыном какого-нибудь козопаса только потому, что тот был помоложе?

— Выходит, мы с Гленном не совсем кузены, — приметила Шиада теперь очевидный факт.

— А ты думаешь, я доверила бы тебя ему, если бы он не состоял в прямом родстве со Второй среди жриц? Охранять следующую храмовницу редко годны даже отцы, что говорить о кузенах?

— Почему вы не говорили об этом никогда?! — влез Агравейн. — Ни ты, храмовница, ни Таланар, ни Гленн?

— Гленн до их пор не знает, — отозвался Артмаэль.

— Я не тебя спрашивал! — огрызнулся архонец.

— А что до нас с Таланаром… — Нелла встала к Шиаде вплотную. — Когда я думала, что откроюсь тебе, ты исчезла в Этане. Таланар для себя решил оставить это в секрете, а с тех пор, как ты снова вернулась ко мне… Шиада, ну вот сказала бы я правду, и что бы это изменило? Таланара все равно не вернуть, а на его решение хранить тайну твоего рождения я никак не влияла. В этом могу поклясться святыми Тропами Междумирья.

— Я… — Шиада растерянно огляделась. — Мне нужно время, осмыслить это, — она зашагала взад-вперед, потирая виски. — Можно не беспокоить меня до вечера?

— Конечно, — отозвалась Первая среди жриц. — А что вечером?

— Я попрощаюсь с дочерью, — поджав губы, сказала Шиада. Уголки её губ безотрадно стекали вниз.

— Так скоро?! — в один голос спросили мужчины.

— Если я затяну, расставание станет невыносимым, и тогда я вовсе не покину остров. А я теперь не только Вторая среди жриц, но и королева Архона. И у меня есть сын, которому тоже нужна мать.

— А нашей дочери она не нужна? — спросил Артмаэль.

— Наша дочь посвящена Той, Которая всем Богам и всем людям заменяет их матерей. Иначе никак.

Агравейн погрустнел. Заставлять Шиаду выбирать было горестно, и, наблюдая за её печалью, Агравейн испытывал тяжесть на сердце, будто он сам отнимает её от Лиадалы. Но вместе с тем, непозволительная в данный момент легкость невесомым пером свободы коснулась его сердца. Больше её с этим поганым друидом ничего не свяжет.

Нелла посмотрела на Шиаду прямо и твердо: