Маятник
Шрифт:
Еще один стон — на этот раз охранники переглядываются с пониманием, вместо того чтобы смотреть на шатер. У Литы опять круглые глаза — она, наконец, поняла, что там происходит. Пользуясь тем, что охрана отвлеклась, Тук делает ей знак: сзади, мол. Лита вздыхает и, не обернувшись (молодец!), бредет прочь по улице. Незачет… Зато зубы целы.
Тук вздохнул. Ну подобрался он к шатру, несмотря на охрану. И что? Торчи тут пугалом хоть целый день — все равно не поймешь, зачем этот мальчишка занимается столь странным делом. Решение явно
Затем из шатра вышел мальчишка, голый по пояс и по локоть в крови. Его шатало.
Впервые увидевший «гостя» Тук вздрогнул. Рысь! По крайней мере, штаны, сапожки… Эмблема на сапожках… Рысь. Может, бросить все и бежать прямо сейчас?
Впрочем, он знал, что не побежит. Любопытство — самая распространенная в мире причина преждевременной смерти… Зато теперь понятно, зачем его заставили этим заниматься. Проверка… На что проверка? И кто проверяющий? Тучан? Вряд ли, не его стиль. Каса? Тоже нет…
Уж не Рата ли оставила степнякам инструкции перед смертью?
— Ты! — Мальчишка ткнул пальцем в ближайшего степняка. — Ударь меня по лицу. Только…
«Идиот».
Хрясь!
— Блин! — прошипел мальчишка, поднимаясь и осторожно трогая челюсть. — Я имел в виду пощечину, чтобы взбодриться! Проклятие! Теперь я снова грязный! Вы двое! Облейте меня водой!
Затем он ушел обратно в палатку, а еще минут через пятнадцать оттуда донесся детский плач. Воины, окружившие палатку тесным кольцом, взорвались приветственными криками.
Тук покачал головой и направился прочь. На него никто не обращал внимания.
— Лар, мне плохо.
— Ты прекрасно справился, парень, — утешающе произнес демон. — Я, если честно, не ожидал.
— Я сейчас СДОХНУ!
— Ты просто устал. Не выспался, и все такое.
— ЭТО ты называешь «все такое»?! — На этот раз Ромка не удержался и последнюю фразу произнес вслух.
— Э… господин?
— Это я не тебе.
— Простите, господин. Вас зовут к столу. Жареный барашек…
Высокий Лорд вздрогнул, согнулся и, зажимая рот рукой, бросился в сторону натянутого между шестами полотна — местного, как он уже успел узнать, аналога туалета.
— Ты его напугал, — подал голос Лар, когда Ромка наконец разогнулся.
— Плевать я хотел! Я мясо вообще видеть…
— Слушай, ты зря так нервничаешь, — возразил демон. — Подумаешь, роды принял. Есть, между прочим, люди, которые этим на жизнь зарабатывают. Это естественно.
— Это НЕ естественно!
— Что не естественно, то не безобразно.
— Лар, ты издеваешься, да? — Ромка покосился на дырку в земле, которую здесь называли «удобствами», но отходить в сторону пока не решился. Так и стоял согнувшись.
— А что такого? — фыркнул демон. — Любой мальчишка в твоем возрасте мечтает узнать, что там и как устроено. Тебе повезло.
— Нет, ты точно издеваешься. Я… Я же теперь… В кошмарах…
— Ну, на самом деле ты совершил подвиг, — задумчиво произнес
Лар. — Это были очень сложные роды, и…— Что?!
— Не ори. Они решат, что ты рехнулся.
— Ты говорил: раз плюнугь!
— Я передумал. Там была работа для опытного акушера. Я молодец.
— Ты…
— Я руководил. Без меня ты бы там заблудился…
Ромка застонал и вновь склонился над ямой в земле.
— Да ладно, все позади, — легкомысленно, но с извиняющейся ноткой в голосе произнес его собеседник.
— Ни разу не все! Они еще говорили, что передо мной стены падут! Лар… Я…
— Вот перед тобой стена, — заявил демон. — Урони ее, и пророчество завершено. И потом… Знаешь, есть в этой истории некий неочевидный бонус.
— Какой еще бонус? Блин! Я весь в крови! И еще в этой… Как ее…
— А вот какой. Встретишь ты лорда Трана, представляешь? Посмотришь на него этак… снисходительно. И скажешь: мол, Тран, старина, ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти! Ну вот, теперь он смеется! Наклонился над ямой с дерьмом, и ржет, как ненормальный!
Весь следующий день Ромка ехал на телеге. Да, воину полагается скакать верхом. Но когда Меар предложил ему «самого лучшего скакуна», Ромка принялся гнуть пальцы в прямом смысле этого слова.
— Позавчера я вышел в море утром. — Он загнул мизинец. — И плыл до вечера. Причем сражался с акулой — раз, старался не заснуть — два, замерз как собака — три, а сверху еще и поджарился.
Меар попытался что-то сказать, но вошедший в роль наследника Рыси мальчишка ему этого не позволил.
— Вчера я — как там в пророчестве? — ах да! Возвращал жизнь у смерти. И тоже до вечера. А разбудили вы меня когда? Рано утром.
Он загнул второй палец.
— И сказать, что пробуждение мое было приятным…
— Мы наказали крикуна, — буркнул сотник.
— И я опять не выспался, — резюмировал Ромка, загибая третий палец. — Поэтому я поеду на телеге, вон стоит. Просто загрузите ее сеном, и все.
Ехать на телеге было здорово. Правда, насчет «загрузить сеном» Ромка погорячился — телега была не из досок, а из прутьев, и в дыры все сено благополучно бы просыпалось. Поэтому сначала степняки побросали на телегу всякие тряпки — грязные, потные, да, да! — и только затем навалили сверху кучу ароматного сена. Так что запахи пота и почти свежей, лишь слегка увядшей травы в некотором смысле чередовались.
Мальчишка лежал, заложив руки за голову, и смотрел на небо — синее-синее, с редкими облаками. Степняки двигались растянувшейся колонной, из чего Лар сделал вывод, что здесь они дома и неожиданностей не боятся. Еще за отрядом следовал орел, нарезал круги в вышине, не улетая, но и не спускаясь.
— Скажите, Меар, — сказал Ромка, не поворачивая головы, — а зачем все-таки я нужен Касе? Ну не роды же принимать, в самом деле?
— Владыка Каса ведет войну, — просто ответил сотник, не отвлекаясь от своего занятия. Похоже, ковыряться в носу здесь не считалось чем-то неприличным.