Маятник

А вот музыка. Блин! Весь вечер испортили!

* * *

Переговоры Ромка проигрывал. Будь ты хоть трижды нагл и невозмутим, чтобы переторговать Тучана, надо иметь опыт. Постепенно выстраивая свои позиции и тесня оппонента, тот вел дело к обмену «крепость — на лошадь и надежную дорогу через горы». Ромка был восхищен, Лар же его восхищения не разделял, резонно замечая, что брать крепости они не умеют и хорошо бы, чтобы этот факт не выплыл в самый неподходящий момент. Амбалы-наследники, сидящие напротив, уже позволяли себе улыбки: насмешливые в адрес возомнившего о себе сопляка и уважительные в адрес верховного Слышащего.

А потом… Нет, все-таки прав был Владимир: если упорно тренироваться, можно научиться чему угодно. Ромка так долго не был среди людей, что уже и забыть успел о «внутреннем наблюдателе», а тот, оказывается, был живехонек и теперь, заметив неладное, завопил во весь голос.

Тучан смотрит в сторону. Мелочь? Но почему именно этот взгляд заставляет холодные мурашки пробежать по позвоночнику?

Первый наследник («Как его там?» — «Камир», — подсказывает Лар) смотрит на Тучана и скашивает глаза туда же. Тучан переводит взгляд на Касу — просто взгляд, ни угрозы в нем, ничего. Обыкновенный взгляд, неуютный и какой-то… окончательный, что ли?

— Лар, что я упустил?

— Что-то важное. — Похоже, демон тоже заметил странную согласованность событий. А может, и больше заметил, как-никак он владеет кай-ри, то есть его «внутренний наблюдатель» — это не одинокий тощий тип с усиками, а целый департамент с осведомителями, отделом анализа и, наверное, с гербовой печатью.

Внесли вино. Ромке уже не предлагают: поняли, что бесполезно, да и забороли его даже трезвого. Каса пьет. Тучан смотрит влево — вниз, затем вправо — вниз и чуть заметно улыбается. Камир залпом осушает кубок, левая рука стискивает скатерть. Сигам, четвертый наследник, озадаченно хмурится, тоже что-то заметил. Остальные два наследника явно не в теме.

— Лар? Это то, что я думаю?

— Похоже. Хотя смотря, что ты думаешь.

— Его… Только что…

— Отравили. Да. Попробуй баранину вон с теми листьями — это дикий чеснок.

Ромка пошевелил пальцами и, когда рядом с ним возник слуга, молча указал ему на нужное блюдо.

— Вкусно. Скажи, а я… У меня…

— Ты хорошо контролировал свое лицо, маленький пройдоха.

— Угу. Мне кажется, «Игрок» звучит лучше. И что теперь будет? Хотя… Я знаю что. Переговоры я вел с Касой, если его и правда отравили, можно будет еще немножко потянуть время.

— Ты циник. Пройдоха и циник.

— Спасибо, Учитель.

Пир продолжался. Ромка уже давно был сыт, беседа с Касой давно завершилась, а степняки все гуляли. Затем — и как-то спонтанно — все переместились наружу, зажглись костры и начались танцы. В широком смысле. Хвастались тем, кто лучше владеет оружием. Играли в какие-то странные игры, типа «вооруженный ручеек». Но в основном, да, танцевали. Потом Ромке надоело, и он ушел по-английски. То есть только он, Ромка, и несколько типов, которые следовали за ним на расстоянии, но старались не попадаться на глаза.

— Хочу поговорить с тем слугой, — сказал Ромка.

— Тогда пройдись еще немного… — Лар, как всегда, сразу понял, о чем идет речь, и мгновенно придумал решение.

— Хорошо. Теперь я их всех вижу. Ты и еще пятеро взрослых.

— Нужного среди них, конечно, нет? — уточнил Ромка.

— Нет, — вздохнул Лар. Ему не нравилось, что вокруг столько народу: трудно было «смотреть» магическим зрением, происходи дело в лесу, он бы, конечно, нащупал ауру этого странного раба, но здесь, в толпе…

— Я его не чувствую, — сказал Лар Ромке. — Зато рядом крутится ребенок. Девочка. Это довольно странно, ты не находишь? Ночью.

— Тогда сверни направо и стань невидимым. А светлый образ твой пусть прошествует прямо… Да, вот так.

«Светлый образ» протопал прямо, по сторонам, огибая шатер, за которым спрятался невидимый мальчишка, прошуршало сопровождение, а затем из-за угла вышла девочка. Вышла, замерла, вглядываясь в пустоту, и вдруг низко поклонилась.

— Ну, что я тебе говорил! — возликовал Лар. — Магия.

— Привет. — Ромка решил оставаться невидимым, в конце концов, те, кому надо, его, похоже, видят…

— Мираж удерживай.

— Я помню. — Мираж отошел метров на тридцать и теперь обозревал окрестности.

— Говори, — сказал Ромка вслух. — Мне интересно.

— Я Лита, Пыль Войны, — без паузы и совершенно без страха произнесла девочка. Была она совсем малышкой, но… Словом, малыши так себя не ведут. Ромкин «внутренний наблюдатель» сейчас, наверное, чесал в затылке, недоумевая.

— Сколько тебе лет, — подчиняясь наитию, спросил мальчишка.

— Шестьдесят четыре, — отозвалась девочка. — Я здешний кузнец, и я учил Литу магии. Я на вашей стороне, Высокий Лорд.

— Монетка на лбу, — шепнул Лар.

— Понятно. И чего ты от меня хочешь, кузнец?

— Степь больна, — отозвалась девочка. — Помогите Степи, и я помогу вам. Вы ведь идете через горы?

— Допустим.

— Мы договорились?

— Пока нет.

Девочка помолчала. Затем вздохнула.

— Степняки — неплохие ребята. Привязался я к ним… Ладно, слушайте…

Потом Ромка долго провожал Литу взглядом. Пигалица-маг. В сто раз сильнее него. То есть… Больше, чем в сто. В тысячу. Забавно. Лита прошла метров двадцать, тяжело, словно грузный мужчина, переваливаясь с ноги на ногу, затем походка ее изменилась, она оглянулась на Ромку (хотя уже, по идее, не могла видеть его в темноте) и пошла дальше, уже нормальной походкой маленького ребенка.

— Чудные дела, — задумчиво произнес Лар. — И знаешь, что удивительнее всего?

— Что она… То есть он… В общем, что они вообще со мной заговорили.

— Ну, это как раз понять несложно, — усмехнулся Лар. — Если ему и вправду нравятся степняки, то он не хотел бы видеть, как степь… Ну ты понял. На двести метров вглубь.

— Тогда она говорила бы другие вещи.

— Да. Она говорила, словно знала, что ты не Рысь. Но это невозможно… Хотя…