Мечник

Один соискатель уходит, и к столу подходит другой, что необычно – женщина, да ещё и очень эффектная. Стройная платиновая блондинка с ясно-голубыми глазами и весьма приятными чертами лица. Красивая баба лет двадцати пяти, но суровая, одета в чёрную кожаную куртку с непонятной нашивкой перекрещенных мечей на левом рукаве и в потёртые джинсы, а на стройных длинных ногах – сапоги до колен. Всё это дополняется АКСу за плечами, кобурой под курткой и финкой в красивых узорчатых ножнах на широком поясе. Странно, что её, как всех присутствующих, на входе не разоружили. Непорядок. Но видимо, хозяин трактира знал, что делал, так как охранники заведения, три здоровенных шкафа с бандитскими рожами, спокойно стоят у дверей и не суетятся.

Казак окидывает женщину пытливым взглядом, хмыкает и начинается прежний опрос:

– Фамилия, имя, отчество, позывной?

– Лида Белая. – При ответе женщины я вижу, что у неё не хватает пары передних зубов. – Позывной Лида.

«Да уж, видать, помотала судьба красавицу, которая наёмничеством промышляет», – думаю я, а казак продолжает:

– Что умеешь?

– Всё умею. – Белая горделиво вскидывает подбородок вверх, пластун снова хмыкает, а она, ощерившись, подаётся вперёд и спрашивает его: – Что тебя так развеселило?

– Порядок! – Писарь миролюбиво приподнимает перед собой ладони рук. – Это я о своём задумался. Обидеть не хотел. Продолжаем. Как со здоровьем?

– Хорошо.

– С контрактом ознакомлена?

– Да.

– Где служить придётся, в курсе?

– Да.

Запись в бумагах, наёмнице передается бирка с номером 707, и она выходит во внутренний двор трактира. За ней в очереди уже следующий боец стоит. Косматый и бородатый «индеец» лет за тридцать с косым рваным шрамом на правой щеке. Одет в камуфляжную куртку на меху, на голове небольшая каракулевая папаха, а на ногах стоптанные армейские берцы. Самый обычный абрек с гор, вот только черты лица его мне знакомы, присматриваюсь и узнаю своего сослуживца Исмаила Ахмедова, с которым пять лет в одной роте прослужил. Уж кого-кого, а этого я завсегда узнаю, как бы его жизнь ни била и какие бы отметины на лице ни ставила. Хотя, конечно, узнать его тяжело, да и не виделись мы с отставным сержантом уже три года.

Идёт стандартный опрос. Исмаил Ахмедов назвался Ахмедом Исмаиловым, позывной у него незатейливый – Горец. Желает заключить контракт, всё умеет, куда едет – знает, с условиями договора ознакомлен. Писарь хочет сделать запись и передать Исмаилу бирку, но щелчком пальцев я останавливаю его. Казак и бывший сержант поворачиваются ко мне, а я повышаю голос и говорю:

– Наёмник, подойди, поговорим.

Это не вызывает удивления и не является чем-то необычным, за сегодняшний день от общего стола я отзывал уже девятнадцать человек. Бойцы для Кары – это самые обычные наёмники, но были среди этой массы людей и исключительные экземпляры, а таких я хотел бы видеть на службе у себя. Подобными собеседованиями за вчерашний и сегодняшний дни, просеивая контингент будущих буровских бойцов, я уже семнадцать воинов к себе в отряд завербовал. Все как один – профи, но перед тем как принять решение, я с каждым не менее получаса разговоры вёл об их славном и не очень боевом пути.

Пластун подзывает следующего рекрута. А Исмаил идёт ко мне и садится напротив.

– Привет, Исмаил-ага. – Мой голос тих, и нас вряд ли кто сможет услышать.

– Здравствуй, Мечник. – Адыгеец спокоен и уравновешен, говорит так же, как и я, негромко, почти полушёпотом.

– Рад видеть тебя, братан. Какими ветрами сюда занесло?

– По радио голос Игнача услышал и решил, что пора в большой мир возвращаться. Я тебя своим появлением не подставляю?

– Нет, всё ровно. Чем я могу тебе помочь и чего ты хочешь?

– Есть интерес на Украину смотаться, в отряд к Каре. Там меня преследовать не станут, так что относись ко мне как к обычному наёмнику.

– А может, у меня в отряде останешься? За прошедшие годы ты сильно изменился, и борода, и шрам на щеке, да и искать тебя перестали, так как в государстве проблем других хватает.

– А это возможно?

– Да, и мне это видится так: ты будешь постоянно находиться на нашей базе в Гвардейском. И на тебя ляжет тренировка бойцов моего отряда. В посёлке люди надёжные и неболтливые, левых граждан нет, а у тебя, как я слышал, в родной Адыгее девушка была. Так что остепенись, поставь домик, заведи хозяйство и живи спокойно.

– Согласен.

– Вот и отлично. Пиво будешь?

– Лучше кофе.

– Кофе? – удивился я.

– Ага, кофе. Здесь один предприниматель из дубовых желудей и цикория вполне неплохой кофе делает. Обратись к бармену, у них должен быть.

– Попробуем. – Я заказал пару чашек горячего тёмного напитка, который действительно по вкусу напоминал кофе, и спросил: – Как жил все эти годы, Исмаил?

– Относительно неплохо. После того как Гене Симакову глотку перехватил, окопался в отдалённом горном ауле на территории Алании, сошёлся с одной вдовушкой приятной и занимался охотой. Так целый год прожил, а потом что-то затосковал, вышел к Пятигорску и почти два года наёмничал. Ходил с торговыми караванами на Зеленокумск, Степное и даже с отрядом поисковиков за Ачикулак забредал. Такого в Ногайской степи насмотрелся, что ну ее к чертям, такую жизнь, какой там люди живут. К цивилизации захотелось вернуться, думал, на Одессу пойти или ещё куда, а тут – предложение у Кары послужить. Как услышал объявление, так и решил, что кто-то из наших парней рядом.

– Ногайская степь, говоришь. Хм! И что такого там может быть, чего мы раньше не знали?

Исмаил помедлил, нахмурился и сказал:

– Сложно объяснить, Мечник. Это всё видеть надо. Ты ведь «беспределов» помнишь?

– Конечно, моя первая военная кампания, такое не забывается.

– Вот и там что-то похожее. Люди меняются и превращаются в животин, ведомых только инстинктом. С виду – обычные человеки, работают, укрепляют свои поселения, мародёрствуют, охотятся, а психика изменена. Например, есть одно небольшое поселение невдалеке от Каспия. Там живут фермеры, всего пять семей по двадцать душ в каждой. Отцы трахают дочерей малолетних, а потом отдают их братьям попользоваться. И это норма, Мечник. Это самое обычное положение дел в тех краях, и этим занимается не кто-то один и не извращенец какой-то, а все подряд. Родился нормальный ребёнок – это уродство, а принесла девка калеку, от кровосмешения родившегося, так это благословение неба. Я случайно туда забрёл, в одиночку, и еле ноги унёс. Эти твари меня каким-то зельем сонным опоить хотели. На автомат и снаряжение моё позарились и за это грохнуть хотели. И хорошо ещё, что я сразу беду прочуял и слинять успел, а то бы всё, там бы мне и пришёл конец.

– Ну, жив, и слава богам. А моральных уродов и у нас хватает. Где-то больше, где-то меньше, но они есть везде и всегда.

– А ещё собаки, – продолжил Исмаил и машинально почесал шрам на щеке. – Такие твари умные, что не всякий человек с ними сравнится.

– Какие собаки?

В этом месте разговора я несколько напрягся и заинтересовался всерьёз, поскольку одна из пропавших экспедиций, которую ГБ в прошлом году посылала одновременно с нами, шла через Ставропольский край к Астрахани и последним своим сообщением извещала о необычайно умных собаках, которые окружают их караван. Потом я собирал информацию по этой теме, и наёмники, работающие на меня, говорили, что дальше к востоку есть стаи диких псов, с которыми бороться трудней, чем с людьми. Честно сказать, я им не очень-то и верил и списывал всё услышанное от них на каких-нибудь дикарей, типа «беспределов», а собак считал обычными хорошо тренированными боевыми псами. Однако Исмаилу я доверял крепко, и, если он помянул собак, значит, это действительно что-то необычное.

– Понимаешь, Саня, они очень сообразительные, оружия не боятся и понимают, что это такое, а когда атакуют, то действуют, как в бою. Они, – он на секунду запнулся, – как мы.

– В смысле?

– Собаки живут и взаимодействуют друг с другом точно так же, как и мы. Кое-что я в этом понимаю, по молодости сам собак охотничьих на продажу выращивал и на кабана готовил, и эти четвероногие от прирученных отличаются точно так же, как человек от обезьяны. Есть семьи, есть вожаки, есть племя, а когда в пределах их территории объявляются люди, они моментально собираются в стаи, которые напоминают боевые подразделения. Один отряд отвлекает, второй атакует, третий осуществляет дальний дозор, а четвёртый перехватывает беглецов и перекрывает пути к отступлению. Это необычно, и это похоже на людей. Нас в отряде, в котором я тогда ходил, полсотни стволов было, все парни лихие, настоящие джигиты, а к людям вышли только трое. Одна из них – Лида Белая, что передо мной к столу подходила. Кстати, очень хороший боец и авторитетный лидер, рекомендую, и если к себе её возьмешь, не пожалеешь.

– Да, всё странно, Исмаил, люди стали как звери. А животные, наоборот, ведут себя как люди. Чем это объяснить и как понять, не знаю. Ладно, ещё поговорим на эту тему более подробно, а что касается девушки, то надо подумать. Раз она лидер, то что же торопится Невинку покинуть?

– У неё конфликт с одной крутой бандой из Ставрополя. Надо сваливать, а куда – вопрос из вопросов. На Кавказ? Даже и думать не надо, сам знаешь, что там женщин-воинов не бывает. В Конфедерацию? Она не гражданин государства, а без паспорта на Кубани долго не протянешь. Дальше Невинномысска её не пропустят, а на взятку денег много надо, так что остаётся либо под кого-то ложиться, либо в степь уходить. И для неё запись в отряд Кары – самое настоящее спасение и решение всех проблем. Однако если мне веришь, то и ей поверь, такие люди редкость и добро помнят.