Мечтательница

– И тебя не волнует, что другие скажут?

– А мне плевать. Все равно никто не верил, что это долго продлится.

– Варь!.. – Боря болезненно поморщился и качнулся к ней.

Она отступила назад:

– Нет, Борь, уходи! Просто уходи!

Сожаление в его глазах мгновенно сменилось холодным блеском.

– Как скажешь. – Боря повернулся, взялся за ручку двери.

– Да, вот еще что, – остановила его Варя. Он обернулся и выжидающе посмотрел на нее. – Ты больше не опекай меня, Борь. Не нужно. Я уж как-нибудь сама о себе позабочусь.

Между ними повисла пауза, а потом он молча вышел за дверь.

Варя обессиленно прислонилась к ее прохладной поверхности: все ее душевные силы были израсходованы на этот последний разговор.

Боря проделал то же самое с противоположной стороны. Его чувства, эмоции и мысли, напротив, били из него горячим гейзером. Ощущение такое, словно его швырнули на гвозди или на раскаленные угли. Может, это и йоговская терапия, но он к ней явно не готов.

«А может, оно и к лучшему! – подумал он внезапно. – Ну на фига мне эти сердечные проблемы? Не успел от одних избавиться, как опять шею под хомут подставляю».

Тем не менее, оказавшись на улице, Боря еще постоял с независимым видом, поглядывая на хмурившееся небо, на тот случай, если за ним наблюдают из окна, и только после этого отправился к автобусной остановке, насвистывая лихой мотивчик. Свист получался не очень: в горле было чертовски сухо. От одной только мысли, что по его вине в ее дымчатых, чуть раскосых глазах больше никогда не промелькнет это трогательное, по-детски наивное выражение восторга, ему становилось тошно и хотелось выть! И кто его за язык тянул откровенничать с Белым?!

12

Варя провожала Борю взглядом до тех пор, пока он не затерялся в толпе, и отошла от окна, задернув занавеску.

Именно в эту минуту раздался телефонный звонок. Вначале Варя решила не подходить – позвонит и перестанет, но в следующую секунду передумала. Звонками не следует пренебрегать, тем более утренними, тем более в выходной день. Вдруг что-то важное? Вдруг это мама звонит? Не стоит ее волновать. Она и так вчера разнервничалась не на шутку, когда увидела зареванную и поникшую дочку. Варя подняла трубку:

– Алло?

– Варь, это я.

– Даш, привет… – Варя слабо улыбнулась.

– Привет. Варь, ты за уроки бралась? – сразу спросила Даша.

– Пока нет. А что?

– Да я алгебру забыла записать и биологию тоже. Прикинь, открываю дневник, там моей рукой сделана аккуратная запись: «Задание в тетради». Открываю тетрадь – никаких номеров. Чисто.

– У Сережки тоже «чисто»?

– Он на стадионе. Сегодня матч в два часа. Любимый «Спартак» в завершающей игре.

– Значит, скоро свободными будете.

– Ага, как птицы в полете. Варь, а что у тебя с голосом? – все же заметила Даша, как ни старалась Варя это скрыть. – Ты там, случайно, не простыла после вчерашнего гуляния со своим Ромео?

Губы Вари болезненно дрогнули, но отмалчиваться было глупо:

– Даш, нет больше никакого Ромео.

– Как нет? – опешила Даша. – А куда ж он делся?

– Ушел. Мы с Борей решили больше не встречаться.

– Погоди, погоди… – перебила Даша испуганным голосом. – Об этом нельзя по телефону. Я сейчас к тебе прибегу. Варь, ты слышишь! Ты там только не вздумай плакать!

– Не волнуйся. Я уже вчера все слезы выплакала! – воскликнула Варя, но в трубке уже слышались короткие гудки.

Через пятнадцать минут, в рекордно короткие сроки, учитывая расстояние между домами, в дверь снова позвонили.

– Ты что, на вертолете прилетела?

– На такси. Деньги у отца взяла и к тебе. – Даша скинула с плеч куртку, бросила внимательный взгляд на Варю, и между ее бровей исчезли глубокие складки.

Видимо, в дороге она накрутила себя так, что ожидала увидеть покрасневшие глаза, опухшее лицо, в общем, обнаружить все те признаки, которые сопутствуют подобным трагическим обстоятельствам. Не заметив явных следов, Даша расслабилась. А Варя поблагодарила небеса за то, что они дали ей такую чуткую подружку. Что ни говори, а приятно осознавать, что ты небезразлична кому-то еще, кроме мамы с папой.

– Кофе хочешь?

– Потом. Ты давай рассказывай, что там у вас? Из-за чего поссорились?

– Мы не поссорились, Даш. Мы с ним расстались.

– Да ладно тебе, Варь… – Даша недоверчиво махнула рукой. – Это тебе так кажется, потому что ты сейчас просто не в состоянии трезво оценивать события. Я по себе знаю. Когда ссоришься, то любую мелочь воспринимаешь через увеличительное стекло. Он что-то не так сказал, да? Сделал?

– Он меня не любит. – Варя прикусила губу и резко закончила: – И я больше не стану ему навязываться, глядя на жизнь сквозь розовые очки. Ну давай скажи, что ты меня предупреждала…

– Ты за кого меня принимаешь? – возмутилась Даша. – Я твоя подруга, между прочим, и я не собираюсь читать тебе нотации, когда тебе и так плохо, а вот советом, если хочешь, помогу. Давай рассказывай все подробно.

– Что рассказывать? Что он все еще любит Алену, а я всего лишь ее жалкая замена? Что он считает меня романтической дурочкой? Что он встречался со мной из жалости, потому что видел, что я в него влюблена?..

– Ох!.. А как же ты это поняла? – Даша тряхнула короткими волосами, отрицая собственную мысль. – Я не могу поверить, чтобы Борька это сказал, пусть даже ты и разозлила его чем-то до такой степени, что у него крышу снесло!

– Он это сказал, Даш. Ну не слово в слово. Но важны ведь не слова, а смысл. Хотя ты кое в чем права. Это он говорил не мне, а твоему Сережке. А я случайно подслушала в актовом зале вчера днем. – Варя бросила взгляд на электронный будильник. – Час назад Боря был здесь. Мы с ним открыто поговорили. Я призналась, что слышала весь их разговор, и сказала напрямую, что мы больше не будем встречаться.

– Господи, я прямо не знаю, что сказать, Варь! Я-то думала, у вас обычная ссора, ну разладилось что-то, с кем не бывает, а это очень серьезно.

– Да, это очень серьезно, – ответила Варя спокойно и вдруг сорвалась на крик: – Я не буду ее тенью!

– И не надо! – поспешно согласилась Даша и, как водится между настоящими подругами, принялась ее успокаивать: – Варь, ты лучше, честное слово. А он дурак, что этого не видит. Парни они вообще слепые, как котята. Они же вначале не в нас влюбляются, а в красоту. Ты вспомни, сколько мне пришлось нервов истратить, чтобы Сережка меня заметил. Может, и у тебя еще…

– Нет, Даш. – Варя не дала подружке договорить, чтобы опять не встать на опасную тропку грез. – Ничего уже не наладится, не утрясется, не изменится к лучшему. Не будет, как у Хемингуэя в его «По ком звонит колокол»: «Время остановилось, и только они двое существовали в этом неподвижном времени, и земля под ногами качнулась и поплыла…» – Варя судорожно сглотнула, потому что дышать стало трудно. – Знаешь, что он сказал мне, перед тем как уйти? – Она взглянула на Дашу, смотревшую на нее округлившимися глазами, предчувствуя, что услышит сейчас самое главное. – Он мне сказал: «Но ведь я же тебе ничего не обещал…» И верно, я сама все выдумала от начала до конца.