Мечтательница
Шрифт:
– Занятно, – призналась Варя. – Я и не думала, что у вас здесь такие страсти.
– Да уж, чего-чего, а страстей хватает, прямо как у Шекспира, – протянул Денис, озабоченно потирая висок. – Ну что, решила? Поделишься своими летними впечатлениями?
– Скорее да, чем нет. Только боюсь, что мне не удастся выразить все то, что я чувствую. Слов может не хватить, красок.
– А ты не бойся. На это редактор есть. Если что, я тебя всегда поправлю. И вообще, обещаю тебе всяческую поддержку в твоем начинании. Можешь в любую минуту обращаться ко мне. По рукам?
– По рукам.
Они еще немного
– Варь, может, поговорим нормально, без эмоций?
Без эмоций! Своевременное напоминание мечтательнице!
– Да вроде бы не о чем, – ответила она сухо, окинула его холодным взглядом и отправилась домой писать статью.
А Боря задумчиво посмотрел ей вслед, после чего решительно распахнул дверь и шагнул обратно в кабинет.
– Борька, ты? Забыл, что ли, чего? – дружелюбно спросил Денис, собирая бумаги в сумку.
– Забыл.
– Что? – Денис улыбнулся.
Борис в ответ сдвинул брови:
– Забыл спросить, что у тебя с ней?
– С кем, с Варькой? – Денис замахал руками. – Ничего. Богом клянусь!
– Смотри, редактор! – Борькины пальцы сами собой сложились в кулак. – Если что, в смысле, если ты ее обидишь, будешь иметь дело со мной! Понял?
– Я-то понял, так что можешь здесь не устраивать демонстрацию силы, некому оценить, – пришел в себя Денис. – Только знаешь, что я тебе скажу, приятель. Ты сам, похоже, заблудился, как пьяный ежик в тумане.
– На что это ты намекаешь? – набычился Борька.
– Сам сообразишь. Ты у нас парень умный, кроссворды сочиняешь. Кстати, как ты смотришь на то, чтобы сделать это постоянной рубрикой в нашей газете? Говорят, ты еще и уйму анекдотов знаешь.
– Ты можешь еще о чем-нибудь думать, кроме своей передовицы? – вздохнул Борька, понимая, что весь его бойцовский пыл угас.
Денис выбил почву у него из-под ног своим дружелюбным намеком. В общем-то, правильно заметил, мол, нечего на других пенять, коли у самого рожа крива. Фейс у него был нормальный, но дров он успел наломать, это точно.
14
Боря с тахты кидал дротики. Они ложились прямехонько в цель. Рука была точна, глаз острый, и все вроде бы у него было в порядке, кроме души. Душа была явно не на месте. Дартс – любимое времяпрепровождение – не спасал.
– Ох, Борик! Глазам своим не верю!
Боря приподнял голову. А, понятно, что так восхитило Людмилу Романовну. Его дневник. Он опустил голову на подушку и отправил еще одну стрелу в цель.
– У тебя четверка по русскому языку! Это благотворное влияние Вареньки! – тепло заметила мама.
– Несомненно, – отозвался Боря.
И подумал: «Вареньки! Ни больше ни меньше». Впрочем, удивляться тут нечему. Мама сразу и безоговорочно приняла Варю, признав за ней право называться его подружкой. Как же! Благополучная семья, интеллигентные творческие люди. Варя – само совершенство. И милая, и спокойная, и удивительно талантливая девочка. К Алене Людмила Романовна так не относилась. Она вообще терпеть ее не могла
до тех пор, пока не выяснилось, что ее родной отец из крутых бизнесменов. И надо было ему выискаться на шестнадцатом году ее жизни! Нет, разумеется, Боря безмерно счастлив, что у Алены теперь есть семья, что и она, и Ксения Матвеевна, и Катюшка живут вместе в большом доме, в материальном достатке, и вполне счастливы. Без него. Но ведь и он больше не тоскует по Алене. Куда же все ушло? А ведь совсем недавно казалось, что такая любовь бывает только раз в жизни. Выходит, и правда: с глаз долой – из сердца вон!Мама прошелестела шелковым брючным костюмом.
– Борик, а почему Варя к нам не заходит? Она здорова?
У мамы к нему тоже, как выяснилось, накопились вопросы.
– Насколько мне известно, вполне, – сквозь зубы процедил он; тут связь была налажена через Дашку и Белого.
– Это хорошо. Но она вроде и не звонит в последнее время? Ты ее чем-то обидел? Вы поссорились, да?
Боря резко сел, потер лицо руками, взглянул на мать из-под ресниц.
– Мам, ты порой пугаешь меня своей проницательностью.
Раздалось хмыканье, а за ним целая тирада:
– Что поделаешь! Я – мать! Я тебя знаю как облупленного! Ты иногда бываешь невероятно бестактен, а Варя девочка ранимая. То, что для тебя ерунда, мелочь, может показаться ей оскорбительной вольностью. – Мать присела к нему на кровать, как всегда элегантная и ухоженная до кончиков ногтей. – Хочешь, я ей позвоню? Как будто я ничего не знаю, приглашу ее в гости. Придумаю какой-нибудь повод, куплю тортик, за сладким и помиритесь. – Она потянулась к Боре рукой, собираясь взъерошить его волосы.
Он, кисло морщась, отклонился:
– Не нужно, мам! Мы сами с ней разберемся. Не маленькие.
– Что ж, тебе виднее. Ты у меня вполне самостоятельный. Но помни, мое предложение остается в силе. – Мать поднялась. – Да, как у тебя с карманными деньгами?
– Отец вчера подкинул на мелкие расходы.
– Есть будешь?
– Нет. Я не голоден.
– Ну хорошо. Отдыхай. На то они и каникулы, чтобы ничего не делать.
Выполнив свой материнский долг на два дня вперед, Людмила Романовна покинула комнату сына.
Боря проводил ее насмешливым взглядом. Легко сказать – отдыхай. Впрочем, именно ей легко это сказать: она ни одного дня не работала. Закончила иняз, удачно вышла замуж, родила его и посвятила себя дому. Дом уютный с виду, но в нем нет тепла. Не квартира, а музей с пластиковыми пакетами и полами с подогревом. Мать и отец здесь вместе крышуют, как теперь выражается народ, привычка, многолетняя привязанность постепенно заменили для них любовь. Что ж, эти нити, может, и не такие яркие, зато, как выяснили социологи, более прочные.
И снова его мысли вернулись к Варе. Для него во всей этой истории было очевидно только одно – он никогда не относился к Алене так, как к Варе. Они были разные – и сами девушки, и чувства к ним. И его ошибка заключалась в том, что он не хотел этого замечать. Боря досадливо прикусил губу. Надо же было случиться этому дурацкому разговору! И какой черт его за язык тянул, спрашивается? Он вытащил из кармана джинсов затертый на сгибе листок бумаги. Развернул его, начал читать: