Медиа-киллер

…Сарафанное радио, а затем и телевидение донесли о каких-то трех колоннах демонстрантов, следующих по Кутузовскому проспекту, по Краснопресненской набережной и Третьему транспортному кольцу в место общего сбора, которое знают лишь организаторы шествия.

Скучающие пенсионеры, невзирая на зной, тоже высыпали на улицу. Некоторых из них сразу сражал солнечный удар, и его приписывали к секретному оружию министра Нургалиева.

Акции протеста неожиданно призвал поддержать лидер коммунистов Гонзюев. Гонзюева то и дело показывали по телевизору, где он исторгал спич о компрадорской буржуазии и политическом убийстве Хиросимского, о безработице, реальную цифру которой скрывают от народа. Он озвучил ее во всеуслышание – безработица достигла 20 миллионов человек. В регионах людям не на что купить хлеб… В моногородах забастовки переросли в стычки с милицией. Автопром разрушен… ВПК не устоять перед ВТО… Нужен ВЧК и немедленная национализация ТНК. РСДПР, ВКПБ, КПРФ, КГБ, ВОХР, ГКЧП и просто ЧП… Дуумвират готов покинуть страну и обосноваться… в Лондоне. На площади Пиккадилли-серкус уже куплен престижный таунхаус на две семьи. Это было перебором даже для батьки Гонзю, хотя лишь посвященные знали, что эта площадь самая шумная, беспорядочная и грязная в столице Британии… Но батька всегда верил в то, что утверждал прилюдно. Он верил даже в то, что верит в бога, когда говорил с верующими. И так же самозабвенно проповедовал научный атеизм среди дарвинистов.

Пожилые люди присоединялись к колонне с молодежью сотнями. Окрыленные буйством стихии, они обретали вторую молодость. Именно в митинговых страстях многие из них находили сливной бачок для вымещения своих обид. Не обязательно на власть. Может, просто на нерадивого сантехника или дворника-гастарбайтера, который глазел волком на пакет с продуктами, когда пенсионер мирно шел к подъезду.

Необеспеченная старость, ощущение одиночества и ненужности выгнали их на улицу в круг себе подобных. Подобные шабашу марши и псевдоораторские свисопляски, призванные разбудить самое низменное в человеке и сделать его частью общего организма – сокрушающей все на своем пути толпы, скрашивали старческое отшельничество и отвлекали на короткое время от бытовых проблем. Здесь они получали прилив бодрости и веселья. А значит, это была оздоровительная процедура. Пока они шли, ничто не угрожало здоровью, пока их никто не останавливал…

Хоть бы на старости лет посмотреть, как прищучат капиталистов, чтоб кровь народную не сосали, как поделят все по справедливости, а значит, поровну! Раздадут собственность народу, землю крестьянам, заводы опять рабочим. И тогда все заработает, заколосится и закроется граница!!! Им и здесь сиделось.

Жить все равно осталось недолго, а в вечную жизнь взращенные коммунистической идеологией верили с трудом и лишь в момент, когда слушали гипнотизирующие проповеди в просветительских программах патриарха. Зато как только на Арбате вывешивалась перетяжка с рекламой концерта церковного хора мужского монастыря в Барвихе-Вилладж, ненависть к попам возобновлялась с новой силой, и люди с иезуитским неистовством приступали обличать мракобесие.

Боевая фаза операции должна была начаться с немыслимого по масштабу теракта… Самое высокое в Европе здание – башня «Федерация» на 13-м участке «Москва-Сити» – обозревалась всеми колоннами одинаково хорошо. Она должна была рухнуть. День свершения революции начнется с подрыва только что сданной застройщиком 93-этажной башни «Восток», основного здания «Федерации».

Ее высота впечатляла. А высота стального шпиля в 506 метров завораживала. Когда Магистра проинформировали, что высотка «Восток» выше яйцевидного небоскреба «Мэри-Экс» Нормана Фостера в Лондонском Сити ровно в два раза и составляет 360 метров, он, будучи увлеченным приверженцем цифрологии и мистификации, посчитал число знаковым.

Разделив 360 на десять, он получил 36 и окончательно определился с датой выступления. Ей, по известной только ему причине, почему-то стало 13-е число 6-го месяца. Ни одна из этих цифр и чисел на неискушенный взгляд никак не соответсвовали друг другу и были притянуты за уши. Однако Магистр имел свой взгляд на взаимосвязи и пересечения троек, единиц и шестерок. В его голове они сплелись воедино. В число 666. Это число было единственным, к которому он суеверно не испытывал отторжения. Для любого другого человека все эти неподходящие числа выглядели по меньшей мере странным хитросплетением, но Магистр воодушевленно носился с ними. Он пренебрег единичкой в дате, вычтя из 13 десять и приплюсовав две тройки, получил цифру «6». Затем он последовательно объединил ее с двумя бывшими в наличии шестерками… А в День ТВ он убеждал окружение, что и температура воздуха в 39 градусов тоже не случайна и является перевернутым количеством этажей на башне, которую он намеревался атаковать… Хаосом нельзя управлять, когда он управляет разумом.

Ничего о планах Магистра, да и вообще о существовании такового не знал генеральный подрядчик, только что сдавший московской мэрии свой главный в жизни проект, кучерявый строительный олигарх Сережа Вавилонский. Он был одним из самых запоминающихся персонажей умирающего московского гламура, напоминая кудрявого Антошку, что ни в какую не соглашался копать картошку, и мальчиша-плохиша, продавшего родину за пачку печенья и банку варенья. Иногда он походил на фонвизинского недоросля. Но только когда улыбался. Лишь тогда проглядывались очевидные признаки латентной олигофрении. В субботу он развлекался в клубе на Саввинской набережной до самого утра, хвастаясь перед сопровождающими его молодками, как выиграл пари у другого олигарха – Прохорова, который, кстати, ни о каком пари ни с кем не договаривался.

Сережа уверял красоток, что время вышло, Прохоров так и не получил премию «Building Awards» за девелоперский проект, а значит, должен ему 10 миллионов. Девчушки, которые еще вчера тусовались в эскорте Прохорова, не спорили. Им было наплевать на абстрактные 10 миллионов. Интересовали приземленные 200 баксов за эскорт и возможный гонорар за искреннюю любовь к… гонорарам.

Вавилонский велел подать лимузин ко входу, намереваясь после посещения ватерклозета примерить на себя роль Вергилия – поэта грез и экскурсовода в будущее. Ему не терпелось удивить одну из малышек с детским лицом захватывающим дух видом с возведенной им башни. Башни Вавилонского! Благодаря его усилиям самая высокая башня в Европе возвышалась отныне в Москве!

Он точно знал, что эта юная нимфа нравится Прохорову, которому не нравится он. Просто они были разными. Вавилонский любил выражение: «У кого нет миллиарда, тот идет в жопу!» – а Прохоров пользовался более рафинированной фразой: «Я не рассматриваю проекты стоимостью меньше миллиарда». Еще они отличались тем, что Прохоров числился в начале непредвзятого списка Стива Форбса, а Вавилонский в его конце, первого кризис возвысил, второго подкосил. Однако сегодня был праздник, и даже Прохоров не мог его испортить!

Однако триумф попытался испортить какой-то широкоплечий гоблин, который, пренебрегая охраной, подсел к его курочкам в момент его кратковременного отсутствия. Девушки, решив, что в ВИП-ложе не бывает «лохов», принялись заигрывать с наглецом и раздавать телефоны. Вернувшийся Сережа, обескураженный происшествием, недовольно посмотрел на нерасторопных охранников и, смерив незваного гостя пренебрежительным взором, надменно сообщил:

– Я Вавилонский!

– Да мне по херу, кто ты! – не раздумывая, ответил гость, оказавшийся подвыпившим олимпийским чемпионом по дзюдо.

Вавилонскому не оставалось ничего, кроме как проглотить обиду и ретироваться, взяв в охапку весь свой эскорт из моделей. Девушки попрыгали в лимузин, и Сережа скомандовал водителю ехать на 13-й участок, к башне «Восток». Он обещал прокатить всех на лифте со скоростью 7 метров в секунду и накормить завтраком на крыше небоскреба…

Под мостом Третьего транспортного кольца совершали утренний намаз таджики-гастарбайтеры, выползшие из своих вагонов-хибар с буржуйками. Аромат от плова в казанке отвлекал от молитвы. Пение самозванного муэдзина заглушил сперва шум многотысячной толпы, проходящей по мосту, а затем вертолетный гул. К «Москва-Сити» с трех сторон подлетали «вертушки».

Завтрак на крыше был прерван. Фуа-гра, сервированная с ананасами и брусникой, и дорадо, жаренная на гриле, остались нетронутыми. Вавилонский отогнал блондинку, любовавшуюся столичными видами, от подзорной трубы. Ему не терпелось взглянуть, что там внизу происходит. Увидев приближающуюся толпу, а затем вертолеты, он почуял неладное. Люди находились далеко. Их он не страшился, так как и сам был далеко от народа. А вот «вертушки» неумолимо приближались. Все ближе и ближе. Неужто идут на таран! Пора уносить ноги!